Роботы апокалипсиса - Уилсон Дэниел - Страница 37

Щелк, щелк, щелк.

Звук работающего дальномера стихает. Прижавшись спиной к Джабару, я быстро оглядываю свою рану. Татуировка на правом плече — флаг Оклахомы — безнадежно испорчена: осколки камней превратили в лапшу половину орлиных перьев, которыми украшен боевой щит оседжей. Я показываю руку Джабару.

— Смотри, приятель, что эти гады сделали с татуировкой.

Он качает головой, прикрывая рот рукавом, и я не вижу, улыбается Джабар или нет. Кто знает, может, мы еще и выберемся из этой передряги.

Внезапно пыль исчезает.

Над нами проходит гроза — огромная масса кружащейся пыли пересекает периметр, поглощает «зеленую зону» и движется дальше. Теперь в голубом холодном небе ярко светит солнце. В горах воздуха почти нет, и поэтому тени резкие, словно намазаны кровельным варом. Я вижу облачка, вырывающиеся изо рта при выдохе.

То же самое могут увидеть и роботы.

Пригнувшись, мы бежим между огромных гробниц, защищенных синими и зелеными стальными клетками. Куда мы направляемся, я не знаю, и надеюсь лишь, что у Джабара есть план, в соответствии с которым мы должны выжить.

Через пару минут краем глаза я замечаю вспышку: самоходная турель едет по неровной тропе в центре кладбища, крутя карабином во все стороны, и солнечные лучи отражаются от оптического прицела на стволе. Кривые ноги машины вибрируют, но сам ствол не шелохнется, словно сова на ветке.

Я ныряю за надгробие и приземляюсь на живот. Джабар тоже нашел укрытие в нескольких футах от меня. Он тычет куда-то в сторону пальцем; глаза под запыленными бровями смотрят встревоженно.

Проследив за его взглядом, я вижу наполовину выкопанную могилу, где с комфортом упокоится какой-нибудь афганец. Над ней новенькая стальная клетка — и тот, кто здесь работал, свалил ко всем чертям, забыв ее запереть.

Стараясь не шевелиться, я кручу головой, осматриваясь. Самоходной турели нигде не видно. Где-то рядом на низкой высоте летит беспилотник, и звук его мотора — «топ-топ-топ» — звучит как смертный приговор. И где-то неподалеку турель изучает надгробия, ряд за рядом, пытаясь обнаружить силуэты человеческих фигур или засечь какое-либо движение.

Я потихоньку ползу к могиле и, придерживая раненую руку, закатываюсь в нее. Джабар уже лежит там, и стальные прутья клетки отбрасывают косые тени-полосы на его лицо.

Прижавшись друг к другу, мы лежим на спине, пытаемся переждать «часовых». Каменистая земля холодна, как лед, и тверже, чем бетонный пол моей камеры. Я чувствую, как из моего тела утекает тепло.

— Все в порядке, Джабар, — шепчу я. — Беспилотники выполняют стандартную процедуру — ищут «утечки» — убегающих людей. Сканирование окрестностей займет минут двадцать, не больше.

Джабар прищуривается.

— Я знаю.

— А, точно. Извини.

Стуча зубами от холода, мы жмемся друг к другу.

— Эй, — говорит Джабар.

— Да?

— Ты правда американский солдат?

— Конечно. Иначе почему бы я оказался на базе?

— В жизни не встречал ни одного американского солдата. Ну, то есть лично.

— Серьезно?

Джабар пожимает плечами.

— Мы видим только металлических. Когда автоматы напали на вас, мы тоже пошли в бой. А теперь все мои друзья погибли — и кажется, твои тоже.

— Куда пойдем, Джабар?

— В пещеры. К моим людям.

— Там безопасно?

— Для меня — да. Для тебя — нет.

Я замечаю, что Джабар крепко прижимает пистолет к груди. Он еще молодой, но опыта у него предостаточно.

— Значит, я твой пленник?

— Думаю, да.

Голубое небо за стальными полосами клетки покрыто черными пятнами — над «зеленой зоной» поднимается дым. С тех пор как началась атака, я не видел ни одного живого американца, если не считать солдат в переулке. Я думаю обо всех танках, беспилотниках и турелях, которые сейчас выслеживают уцелевших.

Я чувствую тепло руки Джабара и понимаю, что у меня нет ни одежды, ни еды, ни оружия. И окажись я у американцев, еще неизвестно, дали бы мне автомат или нет.

— Джабар, дружище, — говорю я — с такими условиями я согласен.

Джабару и Полу Блантону удалось уйти в горы. И по нашим данным, уже через неделю местные жители начали совершать успешные налеты на позиции роботов.

Местные отряды объединили свои методы со знаниями специалиста Блантона о роботехнике. Два года спустя этот синтез поможет Полу совершить открытие, которое навсегда изменит мою жизнь, жизнь моих товарищей и жизнь его отца, Лонни Уэйна Блантона.

Кормак Уоллес, ВИ: АСЛ, 217

7

Memento Mori

«Какое странное название у лодки. Что оно означает?»

Артрад

Час ноль

После того пугающего случая с мобильником хакер по прозвищу Шпион бежал из дома и обзавелся убежищем. Далеко он не ушел. Данный отчет о часе ноль в Лондоне собран из записей разговоров между Шпионом и теми, кто бывал на его плавучей базе в первые годы Новой войны.

Кормак Уоллес, ВИ: АСЛ, 217

— Шпион, ты ответишь на звонок или как?

Я смотрю на Артрада с отвращением — человеку тридцать пять, а он ни черта не соображает. Мир гибнет, близится Судный день, а этот «Артрад», как он называет себя в чате, стоит передо мной и, дергая кадыком, спрашивает, собираюсь ли я ответить на звонок.

— Артрад, ты хоть понимаешь, что это означает?

— Нет, босс, не очень.

— Кретин, никто не звонит по этому номеру. Никто, кроме него, дьявола в компьютере, из-за которого нам пришлось бежать.

— Ты хочешь сказать, что звонит он?

В этом я нисколько не сомневаюсь.

— Да, он. Этот номер — мой номер — больше никому не удалось отследить.

— Значит, он идет по нашему следу?

Я смотрю на телефон, вибрирующий на маленьком деревянном столе, среди карандашей и вороха бумаг — всех моих планов. В свое время мы с этим телефоном здорово повеселились, провели множество розыгрышей — а теперь от одного его вида мне становится не по себе. Я ночей не сплю, все думаю, кто же мне звонит.