Робкая магия - Кинсейл Лаура - Страница 56

Родди решила, что ничего не скажет мужу о появлении в усадьбе его старого друга.

Джеффри продолжал стоять во дворе как ни в чем не бывало. Он упрямо смотрел на дом, зная, что Фэлен — единственный человек на свете, который не сможет выставить его за дверь.

На этот раз Родди возблагодарила Бога за то, что он дал ей талант тонко чувствовать и читать мысли окружающих. Ее дар помог узнать о появлении в усадьбе Джеффри. Никто, кроме нее, не подозревал об этом. Эрнест был слишком озабочен безопасностью сестры и не обращал внимания на высокого крестьянина, стоявшего в тени кустарника.

Родди позволила Эрнесту увести себя в дом.

— Ивераг! — вскричал ее брат, оказавшись в вестибюле. Фэлен вышел на его зов из пустой, еще не обставленной мебелью гостиной. Остановившись в дверном проеме в небрежной позе, он скрестил руки на груди. Но напряженное лицо выдавало его волнение.

— Я согласен, вы можете увозить ее, — заявил он.

— Вы согласны? — растерянно переспросил Эрнест.

— Думаю, так будет лучше, — сказал граф и посмотрел на жену. На фоне серых стен вестибюля его синие глаза казались более яркими и выразительными. — Хотя о том, чтобы ехать по суше, не может быть и речи. Местные дороги слишком опасны. Упакуйте свои вещи и отправляйтесь в путь. Вы успеете еще засветло добраться до Дерринейна. О’Коннелы переправят вас в Англию по морю.

— Нет, — решительно сказала Родди. — Я никуда не поеду. Выражение лица Фэлена смягчилось, и он погладил жену по щеке.

— Девочка моя, — ласково промолвил он. — Я недооценил грозящую вам опасность. Вам нельзя оставаться здесь.

— Поздновато вы это поняли, — проворчал Эрнест.

— Я уже сказала, что никуда не поеду, — стояла на своем Родди.

Эрнест взял сестру за руку.

— Сейчас не время разыгрывать роль верной жены, Родди, — сказал он. — Муж разрешил тебе уехать. Пойми, он лучше знает обстановку. Не упрямься и иди собираться в путь.

— Нет! Я останусь здесь. Родди вырвала свою руку.

— Вам нет никакой необходимости оставаться в усадьбе, — сказал Фэлен.

«Ошибаетесь! — подумала Родди, глядя в помрачневшие глаза мужа. — Я не хочу потерять вас из-за неосмотрительности Джеффри».

— И тем не менее я никуда не поеду, — повторила она. Эрнест в отчаянии закрыл глаза и взъерошил свои светлые волосы.

— Что за абсурд! — воскликнул он. — Твой муж заявил, что ты не нужна ему, Родди…

Эрнест осекся, испуганно глядя на Фэлена, который медленно подошел к ним и обнял жену.

Это был неожиданный ход, который обезоружил Родди. Она пришла в замешательство, не зная, как отреагировать на ласку мужа. Фэлен погладил ее по щеке и нежно припал к губам жены. Родди запрокинула голову и ответила на его поцелуй. Через мгновение она уже таяла в его объятиях, позабыв обо всем на свете — об Эрнесте, Джеффри и солдатах… Для нее существовали только прикосновения Фэлена, его нежность, его страсть.

— Вы должны уехать, — прерывая поцелуй, сказал он. Родди растерянно посмотрела ему в глаза.

— Вам все ясно? — спросил он.

— Нет, — прошептала она и добавила уверенным тоном: — Я остаюсь.

Эрнест, смутившись, отвернулся. Фэлен положил руку на грудь Родди, и его большой палец стал поигрывать с ее соском сквозь тонкую ткань платья.

— Моя маленькая девочка сделает так, как я сказал, — прошептал он ей на ухо.

Родди чувствовала его теплое дыхание на своем виске. Ей было так уютно и покойно в его объятиях. Однако она знала, что муж с помощью своих ласк просто пытается усыпить ее бдительность, поколебать ее решимость, воздействовать на ее волю. Он часто использовал для этого свою власть над ее телом. Однако теперь все его попытки были тщетны. Слишком многое стояло на кону, Родди не могла рисковать своим счастьем.

Она знала, что во дворе стоит Джеффри и ждет своего шанса связаться с Фэленом. Ей надо было помешать ему. Родди хотела встретиться с Кэшелом и спрятать его в надежном месте, не подвергая мужа опасности. Она не сомневалась, что сможет сделать это, используя свой дар — способность чувствовать на расстоянии приближение постороннего человека. Если кто-нибудь заподозрит неладное, она сразу же заметит это. Родди могла быстро разобраться в том, кому доверять, а кого опасаться.

Она уперлась ладонями в грудь Фэлена и высвободилась из его объятий.

— Оставьте меня, прошу вас, — промолвила Родди. Ее голос звучал раздраженно, в душе Родди боролись противоречивые чувства. — Я никуда не поеду. Вы не сможете заставить меня.

Синие глаза Фэлена вспыхнули мрачным огнем.

— Делайте что хотите, — сухо сказал он. — У меня нет времени возиться с вами.

Сердце Родди дрогнуло. Она могла вынести все, что угодно, но только не холодную отстраненность мужа.

— Фэлен! — воскликнула она, видя, что он поворачивается, собираясь уходить. Граф остановился/и с каменным выражением лица посмотрел на нее. — Что вы думаете об угрозе капитана остановиться на постой в нашем имении?

— Вы боитесь, что ваши деньги, вложенные в восстановление поместья, пропадут? — с усмешкой спросил он. — Не волнуйтесь, любовь моя, я что-нибудь придумаю.

Родди испугалась, уловив в его голосе стальные нотки.

— О Боже, что вы собираетесь делать? Фэлен невесело засмеялся.

— Все очень просто. Я попытаюсь доказать, что все обитатели этого имения являются верноподданными короля, — ответил он.

Этой ночью никто не спал. В долине там и тут горели факелы, а в военном лагере, разбитом неподалеку, полыхали костры, окрашивавшие туман в зловещие красноватые тона. Окна усадебного дома ярко светились, как и в ночь феерического бала.

В столовой у стены возвышалась ощетинившаяся металлическими наконечниками груда холодного оружия. Эрнест склонился над самодельной картой окрестностей, расстеленной на длинном столе красного дерева. Потирая лоб, он внимательно изучал ее, отмечая тайники и ведя их подсчет. Фахтнан О’Салливан вместе со своим отцом и братом рассылал людей в каждый уголок района.

У святого креста, который позаимствовали в церкви и наспех прикрепили к стене, стояли два священнослужителя — католический священник и пожилой пастор, тот самый, которого собирался убить Джеффри. Каждый местный житель, сдав оружие, подходил к кресту и повторял за Фэленом слова присяги на верность короне. О’Салливан переводил ее на ирландский язык, если это было необходимо. А затем крестьянин ставил свою подпись или крестик в документе, и священники должным образом заверяли ее.

Марта сновала по столовой, разнося сладкий чай и угощая крестьян, сдававших самодельное или краденое оружие — пики и мушкеты, припрятанные на всякий случай. Крестьяне вооружались в течение долгих лет, живя в нищете и платя непосильную субаренду Уиллису, Маллеину и другим угнетателям, обосновавшимся в Корке, Дублине или даже Лондоне, терпели притеснения десятилетиями и мечтали о жестокой мести за свои страдания.

Но теперь, с появлением Фэлена, в их душах проснулась надежда на лучшую жизнь, и они решили сдать накопленное оружие. Крестьяне понимали, что если пострадает их помещик, то пострадают и они сами.

Некоторые, у кого не было оружия, приходили в усадьбу с курицей или мешком овса. Это были своего рода жертвы, которыми крестьяне пытались задобрить высшие силы, грозившие им бедами. Фэлен бурно отреагировал на это. Родди впервые видела своего мужа в таком состоянии. Он накричал на смущенных крестьян, заявив, что им следует припрятать свое добро где-нибудь в укромном месте, пока все не утихнет, а не разбазаривать его. Немного успокоившись, он приказал им собрать весь скот и угнать в горы, туда, где солдаты не смогут найти его.

Когда крестьяне ушли, Фэлен тяжело опустился на стул и резко сказал Марте, чтобы она убрала к чертовой матери свои пирожки. Бедная девушка чуть не расплакалась от обиды. Родди обняла ее за плечи и шепнула, чтобы она ничего не убирала. Тарелка с пирожками так и осталась стоять перед Фэленом. Через десять минут на ней уже лежали только крошки. Родди с улыбкой подмигнула Марте.