Принц полуночи - Кинсейл Лаура - Страница 72

Чилтон перевел свою кобылу в галоп.

Ли снова погнала гнедого за ним, присоединяясь к Немо, который не прерывал погони. Хвост обезумевшей от ужаса кобылы развевался, как черное знамя. Она мчалась быстро, но Немо и сильный гнедой жеребец догоняли ее, — копыта выбивали дружную дробь по замерзшей дороге. Ли дико оглянулась по сторонам и поняла, что они направляются к Небесному Пристанищу. Она ударила пяткой коня, пригнулась к его шее. Пальцы руки, держащие шпагу, запутались в его гриве летящей по ветру, а клинок шпаги был повернут вверх.

Впереди на дороге она увидела людей. Их фигуры сливались в размытое пятно. Она жадно глотала воздух, задыхаясь и ничего не слыша кроме грома копыт и стука собственного сердца. Вдруг над всем этим прозвучал слабый хлопок, и она увидела как Немо споткнулся. Волк перекувырнулся комком бледного меха, но, когда она проскакала мимо, снова вскочил на ноги.

Кобыла впереди нее стала сворачивать к броду через реку. Рука Чилтона поднялась, и хлыст резко опустился вниз. Кобыла сделала гигантский скачок, как будто хотела перепрыгнуть реку, но опустилась на середине. Ли увидела, как под ней проломился лед, как пролетел через ее голову Чилтон, и кобыла снова выровнялась. К этому времени гнедой был уже на берегу. Ли закричала в злорадном подъеме чувств, отклонилась назад, готовясь к прыжку, покрепче перехватила шпагу: ее враг, наконец, попался к ней в руки.

Гнедой собрался, поднялся на дыбы, его передние копыта перебирали воздух.

Вода.

Ли приготовилась к прыжку, но… гнедой свернул в сторону, — посылая ее вперед, кувырком из седла. Мир закружился вокруг нее. Вода. Она мелькнула перед глазами Ли. Лед и боль ударили ее одновременно, как взрыв. Вода, вода, вода, вода.

Голубка сидела на кровати в комнате С.Т.

— Я не поеду, — спокойно сказала она, — я остаюсь с вами.

Не обращая на нее внимания, он открыл бумажник.

— Повозка, которая повезет вас в Хексхэм, уже приготовлена. Проезд оплачен до Ньюкасла. Как ты думаешь, сколько вам двоим понадобится денег?

— Можете все отдать Чести, — сказала Голубка, отталкивая кошелек. — Я вас не брошу, после всего, что вы для меня сделали.

— Нет, нет. Не надо считать, что вы меня бросаете, — нетерпеливо отвечал он. — Я хочу, чтобы вы с Честью отсюда уехали туда, где вы будете в безопасности.

— Мистер Бартлетт, — жалобно проговорила Честь, — мне некуда ехать.

Он глубоко вздохнул.

— Откуда ты приехала?

— Из Хертфордшира, сэр, — она наклонила голову, — но мой отец давно умер, у мамы нет работы, и я буду на попечении прихода, сэр, — ее перевязанные руки сжимались и разжимались. Она облизала губы. — О, пожалуйста, сэр, я не хочу обратно в дом для бедных!

С.Т. положил руку ей на плечо.

— Вы останетесь вместе. Отправляйся вместе с Голубкой. Я дам вам достаточно денег, чтобы могли спокойно найти работу.

— У нас нет никаких рекомендаций, — доброжелательно проговорила Голубка. — Нас никто не наймет.

— Бога ради, я напишу вам рекомендации. Отсюда вам надо уезжать. Я не хочу, чтобы вы были на глазах у Льютона.

— Я его не боюсь, — слабо улыбнулась Голубка, — не тогда, когда вы рядом со мной.

— И я тоже, — решительно подтвердила Честь.

— Ну, здесь вы оставаться не можете! — он подошел к окну и выглянул в него. — У меня есть дела, которые требуют времени. Я не могу быть вам нянькой. И, черт побери, куда подевалась Ли с моей шпагой? Времени на игры нет, чума ее забери, — он повернулся и, взяв Честь за руку, слегка подтолкнул к двери, — пошли, пошли и будьте хорошими девочками.

Честь повернулась к нему и обхватила его руками за талию.

— Я прошу вас, сэр, не отсылайте меня! Родные Голубки таких, как я, не примут. Они большие люди, они…

— Честь, — резко оборвала ее Голубка, — не говори ерунды.

Честь отпустила его и вихрем обернулась к Голубке.

— Это правда, и я это знаю! У тебя большой дом, и мама с папой, и ты будешь знатной дамой…

— Это неправда! — Голубка вскочила на ноги. — Я сирота. Я такая же, как ты.

С.Т. быстро поднял на нее глаза. Прекрасная дикая Голубка поразила его.

— Как же! Такая же! — недоверчиво сказал он. — Такому выговору у Чилтона в школе не научишься.

— Я научилась там, — она оттопырила нижнюю губу. — Моя мать посылала меня воровать на улицах.

— Чушь, — С.Т. пересек комнату я взял Голубку за плечи. — Как твое настоящее имя?

— Я забыла.

Он легонько потряс ее за плечи.

— Послушай меня, глупышка, если у тебя есть семья, которая тебя примет, я заставлю ее назвать.

— Я — сирота.

— Она — леди! — закричала Честь. — Ты и Гармония, и Ангел и многие другие… вы знатные, с благородными манерами. Мы все это знали. И Учитель Джейми любил ее больше других. И всегда, всегда именно знатных девушек выбирали для вознесения.

— Это неправда. Вечный Свет тоже выбрали, — Голубка с яростью смотрела на Честь, — она была избрана, а она из швейниц в Гардене.

— Да, ее выбрали, но она не вознеслась по-настоящему, так ведь? Она вернулась и плакала на следующее утро, потому что у нее оказалась дурная болезнь и она не подошла. А те, кто вознесся по-настоящему, они никогда больше не возвращаются в эту земную юдоль слез и печали.

С.Т. забыл о Голубке. Опустив руки, он, как завороженный, глядел на Честь.

— Но все-таки она была избрана, — настаивала Голубка.

— Она вернулась! — упрямо возражала Честь. — Когда Учитель Джейми избрал к вознесению Святую Веру, разве она вернулась на следующее утро? Вернулась? Ни она, ни Слон, ни Хлеб Жизни, а все они были из благородных семейств.

— О, Боже мой, — прошептал С.Т., — они не вернулись?

Честь покачала головой:

— Учитель Джейми выбрал их к вознесению.

— И они никогда не вернулись обратно? Ты уверена?

— Они вознеслись на небо, — сказала Голубка. — Это нам сказал Учитель Джейми.

С.Т. повернулся к окну. День клонился к вечеру. Льютон уехал из таверны на лошади полчаса назад. Подозрение, зародившееся в голове С.Т., было таким невообразимым, что он едва мог в него поверить. Льютон и его друзья. У них могли быть всякие темные фантазии, они могли обсуждать их, чтобы сделать их более реальными, они даже могли совершить одиночное убийство, если считали, что об этом не узнают, но большее… С.Т. не хотелось даже додумывать свою мысль до конца. Ему хотелось, чтобы Голубка и Честь уехали с глаз Льютона: этот человек был по всем меркам аморальным животным, и он мог взвинтить себя, особенно если чувствовал себя в безопасности, — и, по возможности, свои фантазии постараться воплотить в жизнь.

— Но предположить, что здесь была преступная система, отработанные приемы для совершения убийств, — все еще было трудно.

Он посмотрел на Голубку.

— А эти его вознесения? Может быть выбрана любая?

— Да. Учителю Джейми бывает видение.

— А мужчин когда-нибудь выбирают?

— Нет. Они уже избраны. Им не надо рождаться заново, — Голубка широко открыла глаза, — Вы думает, что вознесение это что-то скверное? Он принадлежит дьяволу… Значит должно быть что-то ужасно греховное. Теперь вы убьете его? Ведь убьете? — она улыбнулась ему. — Какой вы замечательный! Какой отважный.

22

Сладкая Гармония крепко держалась за руки девушек, стоявших с двух сторон рядом с нею, и смотрела как Учитель Джейми скованной походкой прошел по пурпурному занавесу в передней части церкви. У нее сильно билось сердце, и она никак не могла выровнять дыхание.

Скоро… скоро… как только закончится служба, произойдет это.

Она не осмеливалась поглядеть вправо, влево или встретиться с кем-нибудь глазами. Учитель Джейми изменился. Он часто поглядывал вокруг, как будто знал. Как будто он, действительно, мог читать в их сердцах. Когда его глаза нашли ее глаза, она затрепетала до глубины своего тела, дрожь пробежала по горлу в живот, она не могла даже глотнуть. Он долго глядел на нее, и царапина у него на щеке отливала в свете свечей красным и ярко-розовым. Затем он воздел руки вверх. Правая его рука не могла подняться так же высоко, как левая. Она дрожала, и пальцы дрожали, широко расставленные, белые — на ярком пурпурно-фиолетовом фоне.