Чернильная кровь - Функе Корнелия - Страница 106

— Поверь, Волшебный Язык, — шепотом сказала Мортола, пока Свистун связывал ему руки за спиной. — Даже если Змееглав тебя отпустит, когда ты переплетешь книгу, далеко ты не уйдешь. Слово Мортолы надежнее слов поэта. Отведите их в старую спальню, — приказала она, подходя к двери. — И охраняйте хорошенько, пока они будут работать над книгой.

Старая спальня находилась в самой отдаленной части Дворца Ночи, далеко от парадных покоев Змееглава. Путь к ней вел по пыльным, заброшенным коридорам. Здесь не видно было серебра на дверях и колоннах, а в оконные проемы не были вставлены стекла.

Комната, дверь которой Свистун отворил перед Мо с насмешливым поклоном, похоже, давно пустовала. Розовый полог кровати был изъеден молью. На подоконниках стояли в кувшинах давно засохшие цветы. Толстый слой грязно-белой пыли покрывал эти букеты и стоявшие под окнами сундуки. Посреди комнаты был раскинут стол, длинная деревянная доска на козлах. За ним стоял человек, бледный, как бумага, с седыми волосами и пятнами чернил на пальцах. Мегги он едва удостоил взглядом, зато Мо рассматривал так долго, словно его просили составить отзыв об этом человеке.

— Это он и есть? — удивленно спросил незнакомец Свистуна. — По его виду не скажешь, что он хоть раз в жизни держал в руках книгу. Неужели этот узник может иметь хоть отдаленное представление о переплетном деле?

Мегги заметила, что Мо украдкой улыбнулся. Он молча подошел к столу и стал рассматривать разложенные на нем инструменты.

— Меня зовут Таддео. Я здешний библиотекарь, — раздраженно продолжал незнакомец. — Думаю, что ты не умеешь обращаться ни с одним из лежащих здесь предметов, но могу тебя заверить, что одна только бумага на этом столе стоит дороже, чем твоя жалкая разбойничья душонка. Тончайшая работа лучшей бумагопрядильни на тысячу верст в округе! Бумаги здесь хватит и на две с лишком книги по пятьсот листов. Хотя, конечно, настоящий переплетчик предпочел бы пергамент даже и такой бумаге.

Мо протянул Свистуну связанные руки.

— Об этом можно спорить, — сказал он, пока Среброносый с угрюмым видом перерезал его путы. — Ты должен радоваться, что я потребовал бумагу. Пергамент для такой книги стоил бы целое состояние, не говоря уж о том, что сотням козочек пришлось бы расстаться с жизнью. Что до твоей бумаги, она не так хороша, как ты утверждаешь. Зерно довольно грубое. Но если ничего лучше нет, можно обойтись и этой. Надеюсь, она хотя бы хорошо проклеена? Что до всего остального, — пальцы Мо привычным жестом скользнули по разложенным инструментам, — оно, похоже, действительно вполне пригодно для работы.

Ножи и фальцовочные косточки, пенька, нитки и иглы для сшивания тетрадей, камедь и горшок, в котором ее разогревают, буковое дерево для крышек переплета, кожа для обтяжки… Мо подержал каждый предмет в руках, как делал и у себя в мастерской, прежде чем приняться за работу. Потом оглянулся, ища чего-то.

— А где же тиски и уставка? И на чем я должен разогревать клей?

— Ты… все получишь еще до вечера, — растерянно ответил Таддео.

— Застежки хорошие, но мне все равно нужен напильник, а также кожа и пергамент для переплета.

— Конечно. Все, чего пожелаешь. — Библиотекарь угодливо кивал, а на его бледном лице появилась изумленная улыбка.

— Хорошо. — Мо оперся на стол обеими руками. — Извини, но я еще нетвердо держусь на ногах. Будем надеяться, что кожа попадется более гладкая, чем бумага, а что до камеди, — он взял тигель в руки и понюхал содержимое, — что ж, там будет видно, достаточно ли она хороша. Принеси мне еще клейстер. Камедь я возьму только для переплета. Уж больно ее любят книжные черви.

Мегги наслаждалась изумленными лицами присутствовавших. Даже Свистун ошарашенно смотрел на Мо. Только Баста оставался спокоен. Он-то знал, что привел к библиотекарю переплетчика, а не разбойника.

— Моему отцу нужен стул. — Мегги требовательно взглянула на библиотекаря. — Разве вы не видите, что он ранен? Что же ему, работать стоя?

— Стоя? Нет… нет, конечно! Ни в коем случае. Я сейчас же прикажу принести стул со спинкой, — растерянно пробормотал библиотекарь, по-прежнему не сводя глаз с Мо. — Вы… м-м… Для разбойника вы удивительно много знаете о переплетном мастерстве.

Мо улыбнулся ему.

— Да, вы не находите? — сказал он. — Может быть, разбойник раньше был переплетчиком? Говорят, среди этих беззаконников встречаются самые различные профессии: крестьяне, сапожники, цирюльники, комедианты…

— Не важно, кем он был раньше, — вмешался Свистун. — Важно, что он убийца, так что не поддавайся на его сладкие речи, ты, книжный червь. Он убивает людей, не моргнув глазом. Спроси Басту, если мне не веришь.

— Да, это правда! — Баста потер обожженное лицо. — Он опаснее, чем целое змеиное гнездо. И дочка его не лучше. Надеюсь, эти ножи не наведут тебя на глупые мысли, — повернулся он к Мо. — Стражники будут постоянно пересчитывать их и за каждый пропавший отрезать твоей дочери по пальцу. И то же самое они сделают за любую глупость, которую ты предпримешь. Понял?

Мо ничего ему не ответил, но посмотрел на ножи, словно собираясь пересчитать их на всякий случай.

— Да принесите же наконец стул! — нетерпеливо сказала Мегги библиотекарю, видя, что Мо снова оперся о стол.

— Да-да, сию же минуту! — Таддео с готовностью бросился к двери.

Свистун злобно хмыкнул:

— Вы только послушайте эту маленькую ведьму! Командует тут, словно княжеская дочка! Впрочем, ничего удивительного, ведь она выдает себя за дочь человека, способного запереть смерть между досками переплета! Ты как, Баста? Веришь в то, что она рассказывает?

Баста схватился за висевший у него на шее амулет. Это была уже не кроличья лапка, какую он носил на службе у Каприкорна, а кость, подозрительно напоминавшая человеческий палец.

— Кто знает? — пробормотал он.

— Да, кто знает? — повторил Мо, не оборачиваясь к ним. — Во всяком случае, я умею призывать смерть, правда, Баста? И Мегги это тоже умеет.

Свистун быстро взглянул на Басту.

У того обожженная кожа пошла белыми пятнами.

— Я знаю только одно, — буркнул он, не отнимая руки от амулета, — что тебе, Волшебный Язык, давно бы уже пора лежать в могиле. И что Змееглаву лучше бы слушать Мортолу, чем твою ведьму-дочку. Он ест у нее из рук, наш серебряный князь. Поддался на россказни какой-то девчонки.

Свистун напрягся, готовый к броску, как змея на гербе его хозяина.

— Поддался? — спросил он своим странным сдавленным голосом. Он был на голову выше Басты. — Змееглав никому не поддается. Это великий князь, величайший из живущих. Огненный Лис иногда забывает об этом, как и Мортола. Не советую тебе делать ту же ошибку, Баста. А теперь уходи! Змееглав приказал, чтобы никто из бывших людей Каприкорна не оставался охранять эту комнату. Может быть, это означает, что он вам не совсем доверяет?

Голос Басты перешел в шипение.

— А сам ты разве не из бывших людей Каприкорна, а, Свистун? — произнес он сквозь зубы. — Без него ты был бы ничем.

— Вот как? А этот нос ты видел? — Свистун провел пальцем по своему серебряному носу. — У меня раньше была тут такая же обыкновенная блямба, как у тебя. Лишиться ее было больно, но Змееглав велел изготовить мне кое-что получше, и с тех пор я пою не для пьяных поджигателей, а только для него одного — настоящего князя, чей род древнее башен этого города. Если ты не хочешь служить ему, возвращайся в крепость Каприкорна. Может быть, его дух еще бродит там по пепелищу, только ты ведь боишься духов, а, Баста?

Они стояли так близко друг к другу, что и лезвие ножа Басты не протиснулось бы между ними.

— Да, я их боюсь, — прошипел он. — Но я хоть не стою по ночам на коленях, скуля от страха, что меня заберут Белые Женщины, как твой новый благородный хозяин.

Свистун ударил его по щеке с такой силой, что Баста ударился головой о притолоку. Красная струйка потекла по его пылающей щеке. Он утер ее тыльной стороной ладони.