Чернильная кровь - Функе Корнелия - Страница 102

— Ага. А о Черном Принце ничего?

— Только то, что его ищут, но найти не могут. Слуги Змееглава уверены, что Принц и его медведь могут менять обличье, так что иногда Принц становится медведем, а медведь — Принцем. И что он умеет летать и делаться невидимым и в конце концов спасет Перепела!

— В самом деле? — Сажерук тихо рассмеялся. — Принцу бы это понравилось. Ладно, пойдем, пора смываться отсюда.

— Смываться?

Сажерук почувствовал, как пальцы Фарида впились ему в локоть.

— Как смываться? Мы можем спрятаться, крепость большая, нас тут никто не найдет!

— Вот как? И что ты собираешься тут делать? Мегги с тобой не пойдет, даже если бы ты сумел волшебством протащить ее сквозь запертые двери. Ты что, забыл, какую сделку она собирается заключить со Змееглавом? Я спросил у Резы — чтобы переплести книгу, потребуется несколько недель. И пока Змееглав не получит книгу, он не даст волосу упасть с их головы. Так что пойдем! Пора поискать Принца. Мы должны рассказать ему про Коптемаза.

На дворе все еще было так темно, как будто утро никогда не настанет. На этот раз они выскользнули из ворот вместе с толпой латников. Сажеруку очень хотелось узнать, куда это они собрались в такой поздний час. «Будем надеяться, что не на охоту за Принцем», — думал он, проклиная предателя Коптемаза.

Латники пустили лошадей галопом по дороге, ведшей в Чащу. Сажерук стоял и глядел им вслед, как вдруг на него прыгнуло что-то мохнатое. От испуга он отпрянул и наткнулся на виселицу. Над ним покачивались две ноги, а на плече у него скребся Гвин — так уверенно, словно его хозяин всегда был невидим.

— Вот черт! — Сердце колотилось у него в горле, когда он схватил куницу. — Ты все же хочешь моей смерти, поганая тварь, да? — чуть слышно сказал он. — Откуда ты взялся?

Словно отвечая ему, Роксана отделилась от тени крепостной стены.

— Сажерук? — шепотом позвала она, ища глазами его невидимое лицо.

Вокруг ее ног вился Пролаза, то и дело вытягивая мордочку и принюхиваясь.

— А кто же еще!

Он потащил Роксану за собой к самой стене, чтобы стражники сверху ее не увидели. На этот раз он не спрашивал, зачем она пошла за ними. Он был так рад ее видеть! Хотя облегчение на ее лице напомнило ему на мгновение о Резе и о ее печали.

— Пока мы ничего больше не можем здесь сделать, — прошептал он ей. — Скажи, ты знала, что Коптемаз — желанный гость во Дворце Ночи?

— Коптемаз?!

— Да. Дурная новость. Поезжай назад в Омбру и позаботься о Йехане и Брианне. А я отыщу Черного Принца и расскажу ему об этом кукушкином отродье.

— И где ты собираешься его искать? — Роксана улыбнулась, как будто видела его растерянное лицо. — Хочешь, я отведу тебя к нему?

— Ты?

— Да.

Наверху перекликались стражники. Роксана притянула Сажерука ближе к стене.

— Принц отлично заботится о Пестром Народе, — сказала она. — И ты догадываешься, наверное, что золото, которое он тратит на калек и стариков, на вдов и сирот, он добывает не одними фокусами на ярмарках. Его люди — ловкие браконьеры и гроза сборщиков налогов, у них есть укрытия по всей Чаще, где нередко прячут раненых и больных… Но Крапива не желает иметь дела с разбойниками, кикимора тоже, а большинству цирюльников разбойники не доверяют. Поэтому они приходят ко мне. Я не боюсь Чащи, я бывала в самых темных ее закоулках. Раны, нанесенные стрелой, переломанные кости, злой кашель — все это я умею лечить, и Принц мне доверяет. Для него я всегда оставалась женой Сажерука, даже когда была замужем за другим. Может быть, он был прав.

— В самом деле? — переспросил Сажерук и вздрогнул.

В темноте послышалось покашливание.

— Не ты ли говорил, что мы должны уйти отсюда до восхода солнца? — В голосе Фарида звучал упрек.

Феи и огонь! Он совсем забыл о мальчике. А ведь Фарид прав. До рассвета уже недалеко, а тень крепостных стен Змееглава, безусловно, не лучшее место для разговоров об умерших мужьях.

— Ладно. Поймай куницу! — прошептал Сажерук во тьму. — Но не смей больше пугать меня до полусмерти, ясно? А то я больше не разрешу тебе становиться невидимым!

63

БАРСУЧЬЯ НОРА

Фарид шел в темноте за Сажеруком и Роксаной, и лицо у него было мрачнее, чем небо над ними. Ему больно было оставлять Мегги в крепости, как бы разумно это ни было. А теперь еще Роксана увязалась за ними. Хотя приходилось признать, что она знает, куда идет. Очень скоро они добрались до первого пристанища, надежно скрытого в колючих кустах. Но там никого не оказалось. Во втором они обнаружили двоих мужчин, которые тут же вытащили ножи и заткнули их обратно за пояс лишь после довольно долгой беседы с Роксаной. Они, похоже, чувствовали присутствие Сажерука и Фарида, хотя и не могли их видеть. К счастью, Роксана когда-то вылечила одного из них от опасной язвы, и он в конце концов поведал ей, где найти Черного Принца.

«Барсучья нора». Дважды до Фарида донеслись эти слова.

— Это их главное укрытие, — коротко пояснила Роксана. — Мы будем там к рассвету. Но они предупредили меня, что на дороге полным-полно солдат.

С этого момента Фариду время от времени казалось, что он слышит вдали бряцание оружия, лошадиное фырканье, голоса, топот марширующих ног, — но, может быть, все это ему мерещилось. Вскоре первые лучи солнца пробились сквозь сплетение листьев, и тела Сажерука и Фарида постепенно стали проступать в воздухе, как отражения на темной воде. Хорошо было наконец видеть собственные руки и ноги и снова посмотреть на Сажерука. Хотя он шел рядом с Роксаной.

Время от времени Фарид ловил на себе ее внимательный взгляд, словно она все ищет в его смуглом лице сходства с Сажеруком. У себя в усадьбе она раз-другой спросила его о матери. Фариду очень хотелось рассказать ей, что мать у него была принцесса, намного красивее, чем Роксана, и Сажерук так ее любил, что десять лет не отходил от нее, пока она не умерла, оставив ему лишь темнокожего, черноглазого сына, который следует за отцом по пятам, как тень. Но, во-первых, эта история не сходилась с его возрастом, а во-вторых, он слишком хорошо представлял себе бешенство Сажерука, если бы Роксана начала допрашивать его об этой истории. Поэтому Фарид в конце концов ответил просто, что его мать умерла. Вероятно, так оно и есть. Если Роксана такая дура, что думает, будто Сажерук вернулся к ней только потому, что потерял другую женщину… пусть думает. Каждый взгляд, который бросал на нее Сажерук, переполнял ревностью сердце Фарида. Что, если Сажерук останется с ней насовсем, в ее усадьбе с душистыми грядками? Что, если Сажерук не захочет больше бродить по ярмаркам, а будет все только сидеть рядом с ней, целовать ее и смеяться? Он и сейчас уже проводил за этим занятием слишком много времени, забывая и об огне, и о Фариде.

Лес становился все гуще, и Дворец Ночи уже начинал казаться страшным сном, как вдруг их окружила добрая дюжина мужчин — вооруженных мужчин, одетых в лохмотья. Они возникли между деревьев так бесшумно, что даже Сажерук ничего не услышал. Выхватив ножи и мечи, мужчины мрачно уставились на две еще почти прозрачные фигуры.

— Эй, Хват, ты что, не узнал меня? — спросила Роксана, подходя к одному из них. — Как твои пальцы?

Лицо Хвата просветлело. Это был здоровенный парень со шрамом на шее.

— А, это ты, Травяная Колдунья! — хмыкнул он. — Ну конечно! Что это ты бродишь по лесу в такую рань? И что это с тобой за призраки?

— Мы не призраки. Мы ищем Черного Принца.

Когда Сажерук стал рядом с Роксаной, все ножи нацелились на него.