Психоисторический кризис - Кингсбери Дональд - Страница 12

Но Хиранимус никак не мог одобрить поведения человека, которым постепенно становился сам и который преспокойно тратил время, млея перед музыкантами, в то время как вновь возвысившаяся Вторая империя прибирала к рукам одну звездную систему за другой! А ведь теперь нужно драться не с вооруженными армадами! Власть новых повелителей навязывается посредством психоистории, и противостоять ей может лишь хорошо подготовленный математик. И зачем только он согласился участвовать в этой проклятой, едва ползущей операции! Почему он позволяет слизняку Капору разъедать его душу, когда надо отвоевывать миры?

Хиранимус сидел слишком высоко над сценой, и артисты не могли видеть слез в его глазах. Да, музыка и впрямь хороша, и как весело приплясывают музыканты там, внизу! Почему же эта музыка заставляет человека печально задумываться и замыкаться в себе? Как грустно быть солдатом на мирных задворках бурлящего котла цивилизации! Неужели он и в самом деле способен оставить битву, которая разворачивается по ту сторону пылевых скоплений, и навеки поселиться в этой тихой утопии? Хотя… здесь есть и неприятный момент: гандерийцы недолюбливают пришельцев, что само по себе достаточное основание не оседать здесь, более того, основание ненавидеть это место, если ты хоть сколько-нибудь ценишь общение!

Но как ни странно, он находился здесь именно поэтому.

Культурная уникальность Агандера делала этот мир, согласно законам психоистории, идеальным плацдармом для подрывной деятельности. Народ Агандера, единственный из народов Ульмата, упорно отказывался считать себя частью любой империи, в то же время, как ни странно, столетие за столетием поставляя галактической власти совершенно непропорциональное число функционеров. Чтобы избежать ассимиляции, можно ведь и приспосабливаться к сильнейшей группе людей, одновременно презирая их. И в самом деле, питательная почва для бунта! Семени возмущения достаточно, долетев сюда из космоса, лишь пустить корни, прикрывшись смирением какого-нибудь Капора.

Сумерки сгустились, музицирование уступило место буйному веселью, а гармония — оживленной болтовне. Хиранимус спустился по ступенькам и начал прохаживаться среди артистов, наблюдая, как они складывают инструменты. Он всегда был рад поболтать с загадочными гандерийцами, хотя они, как правило, замолкали или меняли тему, когда он подходил. Не важно. Со временем можно привыкнуть и к этому. Они явно чувствовали себя неловко в присутствии чужака, но по крайней мере всегда сохраняли вежливость. Этого было достаточно — во всяком случае, для Капора, который не нуждался в друзьях.

Рыжая скрипачка, впрочем, не очень-то и старалась изображать вежливость. Она тонко улыбалась и шутила с ним, обсуждая погоду, но постоянно притрагивалась к личному оружию в спрятанной кобуре, тем самым демонстрируя презрение к человеку, который, как она полагала, не носит оружия, потому что давно уже капитулировал. Мурек Капор, как ему и полагалось, никак не реагировал и, разумеется, не обижался, обезоруживая ее враждебность.

Но Скоджил, наблюдая как бы со стороны, удивленно заметил, что и сам чувствует то, на что запрограммирована искусственная личность-маска, — отстраненность. Ему и в самом деле было все равно! Враждебность не имела никакого значения. Будь оно все проклято! Ему даже не нужно было больше притворяться!

Не найдя себе товарища среди музыкантов, он отделился от них и стал спускаться дальше по склону холма. В этом месте парк примыкал к городу. Скоджил шагнул на транспортную ленту, движущуюся по направлению к его башне. Да, четыре года — слишком долго для того, чтобы жить чужой жизнью! Маска Капора должна изображать лояльного гражданина Второй империи. Неужели она так и будет год за годом разъедать его, пока в одну прекрасную вахту он не проснется собственным врагом и восторженным почитателем далекой олигархии? Может быть, его судьба — стать Муреком Капором, а яростный мятежник со временем превратится в виртуальную личность? Он улыбнулся. Один навеки, без друзей — тут поневоле начнешь сходить с ума.

В горькие моменты, когда Скоджил особенно остро ощущал свое одиночество, ему хотелось обвинить во всем надменность гандерийцев, их упорное нежелание принимать пришельца в свою среду. Он был еще молод и не находил в себе смелости признать, что своим отчуждением обязан лишь добровольно избранному пути заговорщика.

У Скоджила имелась в Черной башне собственная квартира. Чтобы отвадить нежеланных гостей, там не было предусмотрено ни коридоров, ни холла, ни левитаторов. У ворот башни, в приемной, тело Скоджила окутала сплошная мягкая оболочка и по туннелям, которых он никогда не видел, мгновенно доставила в небольшой внутренний дворик квартиры, после чего развернулась и исчезла. Его уже ждали — машины, конечно. Кухонный автомат приготовил великолепный ужин. Скоджил почувствовал запах лаврового листа — считалось, что это растение происходит с древней Терры, хотя росло с незапамятных времен и на четырнадцати других планетах — запах означал рагу. Телефон отчаянно мигал. Пам определил, что это звонок от его юного нетерпеливого ученика — тот никогда не мог понять, почему Скоджил не подключает телефон прямо к паму, дабы всегда быть в пределах досягаемости. Так, понятно, опять проблемы с отцом.

Скоджил улыбался, накладывая в тарелку мясо с овощами в густом коричневом соусе. Ох уж эти семейные кризисы галактических пропорций! Такова жизнь. Как домашнему учителю, ему частенько приходилось становиться не только математиком, но и советчиком. Ничего, этот мальчик всегда радовал его, хотя и… Скоджил вздохнул. Первым делом надо заняться собственным желудком!

За едой он подобрал в архивах материалы для следующего урока с юным Эроном Оузой. Хиранимус Скоджил любил заставить своих учеников интеллектуально «попотеть». Он сконструировал ловушку — математическую задачу, которую в рамках знаний Эрона решить было чрезвычайно сложно, но которая решалась почти мгновенно с помощью новых средств, еще не знакомых юному студенту. Как поступит мальчик — бросится в пучину вычислений, пытаясь взять голой усидчивостью, или заподозрит подвох и сначала хорошенько подумает? Учить энергичного и талантливого ребенка, который заранее «знает» все ответы, всегда непросто.

А что делать с этой его войной с отцом? Позвонить сейчас и успокоить или дать повариться в собственном соку до утра? Скоджил задумчиво взял свой шербет и вышел на балкон из черного мрамора. Он мог бы попробовать кое-что… но тут неторопливый характер Мурека Капора в очередной раз взял верх над его мыслями. Он расслабленно лакомился крошечными ложечками вкусного мороженого и наслаждался видом ласкового солнца, опускающегося за холмы, расписанные красными и желтыми мазками. Какой чудный закат! Скоджил попытался вырваться, но Мурек хорошо знал, что с Эроном ничего страшного не случится по крайней мере до темноты.

Постепенно в небе над восточным горизонтом начали появляться звезды Ульмата, некоторые яркие, другие в дымке межзвездных облаков. Ярче всего сияли одиннадцать прото-солнц, которым Ульмат обязан своим богатством. Потом, по мере того как небо темнело, из-за края облаков начали появляться и звезды Второй империи, заполняя весь небесный свод до самого зенита.

Прерывать такие великолепные мгновения… Но чаще всего именно так и бывает.

Пам на затылке у Скоджила ненавязчивым шепотом оповестил его еще об одном послании, на сей раз куда более важном, чем истерика студента. Капсула с персональным посланием, адресованная Муреку Капору, ждала его в комнате.

Скоджил вздохнул. Капоровская его часть была не расположена двигаться с места. Он бы предпочел дать посланию спокойно полежать, по крайней мере, пока не покажутся последние звезды и ночной бриз не зашелестит между башнями. Но Скоджилу не терпелось — это могли быть только инструкции с дальних звезд. Он истосковался по общению. Скоджил решительно отодвинул в сторону личность Капора и поставил его шербет на пол. Затем встал и вошел в комнату.

Подойдя к стенной нише, он вынул крошечную радужную сферу из бархатного гнезда транспортера. Скоджил был радостно возбужден и одновременно ругал последними словами отправителя: не потому, что послание могло быть перехвачено, а потому, что само по себе получение персональной капсулы из-за пределов Ульмата неизбежно обращает всеобщее внимание на человека его скромного положения, особенно в обществе, заранее настроенном на сочинение сплетен о чужаках. С какой это стати простой воспитатель сына мелкого чиновника ведет переговоры неизвестно с кем? А он должен оставаться невидимкой.