Ярмарка невест - Кинг Валери - Страница 58

— Вот она! Я должен идти? Я хочу услышать, что она скажет.

Раштон твердым голосом ответил:

— Да. Иди к Сьюки, чтобы я мог сказать несколько слов наедине твоей тете Марджори.

— Но вы собираетесь спросить ее?

— Да, бездельник. А теперь уходи!

Он снял Чарли со своего колена и подтолкнул его к двери, чтобы он спустился вниз.

Марджори чувствовала, глядя на Раштона, что ее сердце просто перестает биться. Он был до такой степени красив, а его глаза были того же поразительного голубого цвета, который она так хорошо помнила. Ей страстно хотелось коснуться его лица, обвить руками его шею, почувствовать между пальцами его волосы. Но это было невозможно.

Когда Чарли исчез из коридора, Раштон поднялся на ноги. Казалось, он едва умещался в маленькой комнате из-за своих внушительных широких плеч и роста, подобающего мужчине. Марджори улыбнулась трепещущей улыбкой и сказала:

— Я ужасно скучала. Думаю, мне не следовало это говорить, но я так привыкла видеть вас каждый день.

— Странно, не правда ли? — ответил он. Его глаза потеплели, а выражение лица стало таким знакомо напряженным, что все это вызвало дрожь, пробежавшую по ее шее. — Мы часто ссоримся, не так ли? И все же я скучал по вас — больше жизни.

У Марджори захватило дух. Все вокруг нее показалось ей нереальным. Она даже не была уверена, что Раштон действительно стоит перед ней. Может быть, это сон? И все же она знала, что это не сон.

Марджори подумала, уж не подвел ли ее слух. Он сказал, что скучал по ней больше жизни? Разве такие слова говорит джентльмен во время обычного визита?

Она сделала два шага вперед — при этом она даже не почувствовала, как это случилось, — и села у накрытого стола, где ее горничная недавно поставила серебряный чайник с чаем, кувшин густых сливок и сахарницу.

— Очень странно, — повторила она шепотом.

Она начала наливать чай в его чашку, но, прежде чем она дотронулась до чайника, он остановил ее, сел на стул рядом с ней и завладел ее обеими руками.

— Я жалею только об одном, Марджори, что я не пришел к тебе несколькими неделями раньше и не сказал тебе того, что хочу сказать тебе сейчас. Я был полным идиотом и могу винить только себя в том, что тебе пришлось заниматься этим магазином, чтобы обеспечивать средства к существованию для себя и Чарли.

— Но, Раштон… — начала она, собираясь объяснить, что он не отвечает ни за нее, ни за Чарли, но он не позволил ей продолжать.

— Нет, молчи, — сказал он, поднося ее руки к теплым губам и по очереди их целуя. — Пожалуйста, разреши мне договорить, моя милая Марджори.

Марджори почувствовала, что сердце у нее в груди разрывается на части. И снова это головокружение, как всегда, когда он так близко. На нее слишком сильно действовало прикосновение его рук, близость его любимого лица, искренность его выражения, чтоб она не согласилась с ним молча.

Он продолжал:

— Я пришел, чтобы просить тебя выйти за меня замуж, если ты любишь меня и если хочешь, чтобы тебя соединили с человеком, который упрям, иногда зол, но чье сердце будет всегда принадлежать только тебе. Я полюбил тебя, думаю, еще тогда, когда ты стояла рядом с той смешной повозкой миссис Кэмли и мне доставалось от тебя за слишком быструю езду. Ты была восхитительно дерзка! Как же я мог не отдать тебе сердца? Но когда я понял всю твою доброту, я был пойман окончательно. Твое бескорыстное участие в судьбе сестры, твое решение самостоятельно заботиться о Чарли, твоя сила и решимость довести эту необычайную затею с магазином до счастливого завершения — я не могу найти слов, чтобы воздать тебе по заслугам! И каждый раз я докучал тебе, Марджи, когда я держал тебя в объятиях… — Он снова поднес ее руки к губам, несколько раз медленно целуя их тыльную сторону, как будто желая подкрепить действием смысл своих слов.

Марджори почти не дышала. Казалось, разум ее уснул, когда его губы коснулись нежной, мягкой кожи ее рук. Все, что он говорил, полностью обессилило ее. Слезы жгли ей глаза. Она не могла поверить происходящему. Лишь вчера ночью он снова посетил ее сны, чтобы, проснувшись, она вновь испытала ужасное чувство отчаяния. Целое утро она провела, пытаясь выбросить его из головы. А теперь он был здесь и смотрел на нее с пугающим смирением.

— Но вы не можете хотеть на мне жениться, — ответила она, качая головой. — Я занялась торговлей, как вы сказали. Вы вызвали бы скандал, обнимая женщину настолько ниже вас по положению и состоянию. Это немыслимо!

— Это необходимо, — честно ответил он.

Марджори высвободила руки из его рук и, поднявшись с места, начала ходить взад и вперед по маленькой комнате. Одно из окон было приоткрыто, и этого оказалось достаточно, чтобы прохладный ноябрьский ветерок колыхал белые кисейные занавески, висевшие до самого пола.

Она пыталась думать. Она хотела сказать да, она выйдет за него замуж. Но вне зависимости от того, что Раштон может чувствовать сегодня, придет время, когда он пожалеет о том, что взял ее в жены. Она слишком хорошо знала глубину его ответственности перед родом Раштонов.

— Как насчет вашей семьи, вашей матери? — спросила она, поворачиваясь и глядя на него сверху вниз.

— Мама хочет, чтобы мы поженились, — ответил он, откидываясь на спинку стула.

Марджори так и думала, но все же она не могла не почувствовать некоторого удивления.

— Полагаю, она сказала вам, что сняла для меня это заведение.

— Да, сказала, — ответил Раштон. — Хотя я знаю, что она до некоторой степени руководствовалась своей привязанностью к тебе. Думаю, она надеялась, это будет мне уроком. В нашей недавней беседе она дала мне понять, что я чересчур высокого мнения о своей персоне и чересчур много забочусь о выгодной женитьбе.

Марджори сделала глубокий вдох. В этом была суть дела.

— Как бы сильно я ни хотела принять ваше предложение, Раштон — потому что я признаюсь, что мое сердце полностью занято вами, — я не могу выйти за вас замуж. Я убеждена, что вы потом будете меня презирать, считая недостойной вашей семьи. Особенно теперь, когда у меня есть магазин.

— Мне нет до этого дела, — ответил он, нежно улыбаясь. — И, может быть, ты забыла, что теперь у тебя весьма хорошие родственники. Твоя сестра, позволь тебе напомнить, — графиня Сомерсби.

Она почувствовала испуг, услышав легкую поддразнивающую нотку в его голосе. Страх, что ее решимость отказать ему может поколебаться, если он будет продолжать мягко дразнить ее и смотреть на нее с озорным светом в глазах, подтолкнул ее продолжать:

— Вы забыли о Чарли? Я обещала, что он будет рядом со мной.

— Я уже сказал Чарли, что он приедет к нам и будет жить у нас, если ты решишь выйти за меня замуж.

— Вы сказали ему, что собираетесь сделать мне предложение?

— Да. Это казалось уместным, раз ты намерена его усыновить. Я думал, что мне следует получить его одобрение. Наш брак приведет к тому, что ему снова придется переехать. Но когда я подчеркнул, что он сможет каждый день навещать в конюшне серых лошадей, у него не было ни малейших возражений.

Марджори очень тронуло то, что он уже пообещал заботиться о Чарли. Но все это ничего не меняло. Со временем Раштон непременно начнет жалеть о своем неравном браке.

Потому она пошла к двери на лестницу и сказала:

— Моим ответом должно быть нет. Я уже пошла по этой дороге. — Здесь она сделала жест в сторону лестницы и нижнего этажа, где вверх по лестничному колодцу плыл смех нескольких клиентов. — Я собираюсь переехать в Лондон и открыть там новый магазин, надеюсь, к февралю или марту. Поскольку Дафна будет жить в Оксфордшире, я знаю, что она захочет часто приезжать в Бат. Мое присутствие может только пойти во вред ее социальной карьере. В Лондоне я останусь в большей безвестности. Раштон, вы не можете хотеть жениться на портнихе!

— Какую ерунду ты говоришь! — вскричал он, вставая со стула и подходя к ней. — Или ты подумала, что я легкомысленно пришел сюда, не обдумав те самые вещи, в которых заключаются твои возражения? Я смог отбросить неравенство наших положений. Я полностью примирился с этим, я самым смиренным образом прошу тебя поверить мне. Сейчас мне было бы все равно, даже если бы ты была нищенкой и просила милостыню на улицах. Я бы все-таки хотел, чтобы ты стала моей женой!