Сэмюэл Джонсон и врата ада - Коннолли Джон - Страница 46

Наверху преподобный Эшер прижался к стене, таясь от взгляда епископа, и прижал палец к губам.

«Ну, замечательно! — мысленно сказал себе мистер Беркли. — Он что, собрался бросить меня на произвол судьбы, даже не попытавшись…»

Епископ Бернард воздел руку, похожую, как и весь он, на старую кость, обернутую коричневой бумагой, и устремил на причетника указующий перст.

— О, ты! — вскричал епископ Бернард голосом, напоминающим грохот гальки в соковыжималке. — Я тебя обрел!

Он двинулся к причетнику, который мгновенно уразумел, что это обращение ничего хорошего ему не сулит.

— Это не я! — отрекся причетник.

— Заточение во тьме, — продолжал епископ Бернард, приближаясь, — мое имя, все для тебя лишь шутка! Ты виновен!

Мистер Беркли вынужден был признать, что и вправду отпустил шутку насчет епископа Бернарда, но он же не знал, что епископ его слышит! Ведь тот давно умер! Это все несправедливо!

— Извините, пожалуйста, ваше преосвященство, — промямлил причетник. — Я думал, вы… э-э… отдыхаете. Это больше не повторится.

— Да, не повторится, — согласился епископ, все подступая. — Ты будешь наказан. Зад твой будет прободен раскаленной кочергой! Ты…

Тут сверху на епископа обрушился викарий, и раздался треск. Викарий прокатился по полу и вскочил, держа канделябр на изготовку.

Епископ Бернард Гад переломился пополам, по поясу. Надо признать, происшествие не лишило его боевого духа. Он выпустил свой посох и пополз вперед, цепляясь за ножки скамеек и подтягиваясь. Его внимание по-прежнему было приковано к причетнику. Тем временем нижняя половина епископа поднялась и стала бродить, натыкаясь на все вокруг.

— Викарий! — завопил мистер Беркли. — Он все равно идет!

— Зад! — выкрикнул епископ Бернард. — Кочерга!

Викарий подобрался к епископу Бернарду со спины.

— Очень сожалею, — сказал викарий, — но это надо прекратить!

И он от всей души врезал канделябром епископу по голове. Раздался звон, и с Бернарда свалилась митра. Епископ остановился, затем извернулся и посмотрел на викария.

— Зад! — воскликнул он снова. — Твой зад!

— Ой да будет вам, — отозвался викарий и ударил епископа Бернарда во второй раз, а потом и в третий. Он продолжал молотить, пока от мертвеца мало что осталось, и даже епископские ноги перестали бродить и опрокинулись, как две колонны, соединенные наверху.

Викарий вытер пот со лба, сложил руки на коленях и попытался отдышаться.

— Что-то мне сомнительно, — произнес он, — что викарию полагается забивать епископа до смерти, пускай даже он и так мертвый.

Мистер Беркли взглянул на останки епископа Бернарда.

— Если кто спросит, мы скажем, что он упал, — предложил причетник. — Много раз.

Тут в дверь постучали.

— Внутри все в порядке? — раздался голос сержанта Роуэна. — Это полиция!

Викарий с причетником кинулись открывать дверь. Сержант Роуэн и констебль Пил остановились на пороге и вопросительно уставились на них.

— Мы просто счастливы вас видеть, сержант! — воскликнул викарий.

— Сержант… — начал было причетник, но викарий перебил его.

— Дайте же мне договорить, мистер Беркли!

— Зануда! — донесся сверху голос каменного монаха.

— Ой, не обращайте на него внимания, — сказал викарий. — А теперь, быть может…

— Сержант, — повторил причетник.

— Я же сказал — не сейчас! — возмутился викарий. — Пожалуйста, дайте договорить! Сержант Роуэн, мы пережили невероятные события, из числа тех, в которые трудно поверить, если не увидишь их собственными глазами…

— Сержант! — произнес мистер Беркли с таким нажимом, что даже викарий вынужден был уступить.

— Ну что там еще? — поинтересовался викарий.

— Сержант, — продолжал мистер Беркли. — Кажется, ваш демон удирает…

Глава двадцать восьмая,

в которой Тупяк заводит нового друга и встречается с некоторыми старыми знакомыми

Демону очень понравилась езда в полицейской машине с мигалками и прикольным завыванием. Кроме того, констебль Пил водил машину куда лучше, чем Тупяк, хотя в защиту демона следует сказать, что он как раз начал осваиваться с «порше», когда полиция остановила его и конфисковала автомобиль. Однако же Тупяк многому научился, просто наблюдая за тем, как констебль Пил ведет машину, и демон задумался: как бы удрать от полицейских и применить на практике полученные знания. Но тут они въехали в церковный двор, и Тупяк увидел восставших мертвецов.

Скверно. То, что демоны хлынули в этот мир из своего, — еще куда ни шло. То есть ничего хорошего, но по сравнению с мертвецами, встающими из могил, это просто цветочки. Чтобы поднимать трупы, требуется уйма серьезной демонической энергии. К тому же Тупяк не мог не заметить, что ожили особо дрянные мертвецы. Имей он привычку носить часы, спрятал бы их в карман, завидев эту компанию на улице: воры и головорезы через одного.

Но обеспокоило Тупяка иное. То, чему он оказался свидетелем, не было результатом случайного пробоя между этим миром и адом. О нет, дыру проделали умышленно. Злонамеренные трупы не встают из могил сами по себе. Их кто-то должен вызвать обратно к существованию. И лишь одно создание на свете склонно поднимать из могил грабителей и убийц, из чего Тупяк сделал вывод, что явление Отца Зла собственной персоной уже не за горами.

Как вы, наверное, уже поняли, Тупяк не был у Отца Зла на хорошем счету. Если на то пошло, Тупяк вообще сомневался, что у Великого Темного есть хороший счет, поскольку тот был источником зла. Ждать от него хорошего отношения к кому-нибудь — все равно как ждать от человека, ненавидящего цветы, что он наполнит свой дом фиалками. Однако у Отца Зла имелся список демонов, которые его разочаровали, а Великий Темный не был склонен к прощению. Кроме того, он не любил демонов, которые его ослушались. Если Отец Зла вас изгнал, вы должны сидеть в изгнании. Если же вы решили, что изгнания с вас хватит, и испытываете соблазн прокрасться обратно во внутренние круги ада, в надежде отыскать какой-нибудь уютный темный уголок и там заняться собственными делами, Отец Зла непременно вас отыщет — уж он такой. Демоны не могут умереть, но их можно заставить страдать, и одна из проблем бессмертного существа состоит в том, что страдать оно может очень-очень долго.

Тупяку не нравилось страдать. Он был очень чувствителен для демона. И он понимал, что Отец Зла задумал напасть на этот мир в ближайшем будущем. Жаль, что он, Тупяк, узнал об этом так поздно. Но ведь он не получал записки типа: