Свадьба на Рождество - Кинг Валери - Страница 49

— Так о чем ты говорил? — спросила она, стараясь отвлечь его внимание от интересной парочки.

— Мэри, я хочу, чтобы все оставалось по-старому, как это было… пойми, я не хочу тебя обидеть… как это было до твоего приезда. Будущее Кита было уже устроено, но последнее время он снова в какой-то нерешительности. А теперь еще и Амабел! Даже я в какой-то степени утратил способность здраво рассуждать. Все это должно измениться. Я попытаюсь помочь Лоренсу, хотя, признаться, не представляю, что сейчас можно сделать. — Он вздохнул. — Через неделю моя свадьба, и все это, включая мое совершенно чудовищное непристойное поведение в отношении тебя, будет забыто.

Мэри могла бы сказать на это многое, но поняла, что бессмысленно спорить с ним сейчас. И все-таки ей хотелось как-то утешить его.

— Я бы не назвала твое поведение чудовищным и непристойным. Неуверенным — да, не всегда уместным, может быть, слишком порывистым — пожалуй. Но не чудовищным и непристойным. Ты, очевидно, имеешь в виду, что, поскольку вы помолвлены с Гонорией… Да, я тебя понимаю: когда джентльмен целует даму, будучи помолвлен с другой, он действительно ведет себя чудовищно и непристойно. Но, принимая во внимание чрезвычайные обстоятельства, я на твоем месте не была бы к себе так сурова.

Она сделала ему реверанс и с вызывающей улыбкой вышла из гостиной.

Хью проследил за ней глазами, раздраженный и в то же время довольный. Только когда дверь закрылась за ее синими бархатными юбками, он позволил себе улыбнуться. Как она ему нравилась! Ему нравилось в ней все — темные локоны и зеленые глаза, величественная осанка и шутливая насмешливая манера в обращении с ним…

Хью снова вздохнул, в сотый раз сожалея, что своим приездом в Хэверседж она нарушила его душевный покой.

А что, интересно, она имела в виду, когда назвала его поведение «неуверенным»?

Над этим стоило подумать…

23

Ночью Хью долго метался в постели без сна, стараясь придумать, как ему лучше действовать. Лишь под утро он заснул, так и не придя ни к какому решению. Однако, проснувшись, он обнаружил, что какие-то пути выхода у него все-таки наметились. Во всяком случае, он теперь знал, о чем ему следует говорить с Лоренсом Самеркотом. Вот только послушает ли его Белый Принц?

Перед тем, как уехать из дома, он навестил Кита и, к своему удивлению, убедился, что дела у его брата идут лучше, чем он ожидал.

— Ты неплохо выглядишь, — улыбнулся Хью. Кит протянул к нему руку:

— Присядь, Хью… Я… мне нужно тебе кое-что сказать. Только с глазу на глаз. — Он выразительно взглянул на стоявшую у кровати экономку.

Хью попросил миссис Певистон удалиться и, когда дверь за ней закрылась, снова повернулся к Киту:

— Ну, так в чем дело?

Кит приподнялся повыше на подушке, чтобы лучше видеть лицо брата. Было ясно, что ему трудно начать этот разговор.

— Я не могу принять сан! — выпалил он наконец. — Хью, я понял: церковь не для меня. Я хочу… я по-прежнему хочу стать офицером. С тех пор, как… пожалуй, с тех пор, как Мэри приехала в Хэверседж, я начал постепенно осознавать, что из меня такой же священник, как из воробья барабанщик. Я всегда хотел служить в армии, а теперь, когда Наполеон уже давно на Святой Елене, у меня меньше риска угодить в сражение с французами, чем три года назад.

Сердце у Хью упало. Значит, он не ошибался, чувствуя, что что-то не так, что Кит последнее время чем-то сильно озабочен.

— Ну, что ты на это скажешь, брат? — Кит сильно сжал ему руку.

— Я скажу, что у тебя еще не прошла лихорадка. Когда ты поправишься, мы поговорим о твоем будущем. Но не раньше.

— Нет у меня никакой лихорадки, — твердо возразил Кит. — И я хочу, чтобы ты знал: я пойду в армию, независимо от того, поможешь ты мне в этом или нет. Признаюсь, год назад я был готов подчиниться твоим желаниям, потому что мне было жаль тебя, себя, Амабел, всех нас. Я считал своим долгом не огорчать тебя и выбрать более спокойный и надежный путь в жизни. Но все изменилось. Это случилось в тот день, когда мы поехали за рождественским поленом и я подрался с человеком, настолько худым, что мне теперь стыдно об этом вспоминать. Вот Лоренс нашел в себе силы поступить так, как он считал нужным. И пусть никто не смеет сказать, что у Лейтонов меньше гордости и мужества, чем у Самеркотов! Тебе, быть может, нравится сидеть взаперти в Хэверседже, но я не желаю здесь оставаться — и не останусь!

Эта пылкая речь утомила Кита; он закрыл глаза, отпустив руку Хью.

Хьюго смотрел на растрепанные волосы брата, на его характерные лейтоновские черты, на упрямый подбородок. Кит не прав — ему не нравилось сидеть взаперти в Хэверседже. К этому его вынудили долги отца. После смерти родителей он намеренно посвятил себя восстановлению состояния Лейтонов, но, похоже, это не самое важное на свете. Во всяком случае, не единственное, чем стоит заниматься…

— Успокойся, Кит, — сказал он, погладив брата по руке. — Мы вернемся к этому разговору, когда тебе полегчает.

Кит открыл глаза. На лице его появилось тревожное выражение.

— Но ты подумаешь об этом, хорошо? Я не хочу с тобой спорить, но пойми, это для меня очень важно!

Хью криво усмехнулся.

— С каких пор ты считаешь меня чудовищем? Конечно, я подумаю, как помочь тебе поступить в армию, но только когда ты поправишься.

Кит широко улыбнулся:

— Я всегда знал, что ты молодчина. Но признайся, Хью, ты бы так легко не уступил, если бы не приехала Мэри!

— Ничего подобного я не признаю!

Только выйдя из спальни брата, Хью подумал, что Кит, наверное, прав. Ему бы и в голову не пришло согласиться, если бы не приехала Мэри.

Он направился было в конюшню, но в галерее его встретила Амабел.

— Как ты смеешь?! — воскликнула она вместо приветствия. — Как ты смеешь не давать мне лошадей?!

— А почему ты думаешь, что я так распорядился?

Амабел поджала губы.

— Я говорила с конюхом, и он сказал, что свободных лошадей нет. Но я уверена, что это не правда. Ты наверняка…

— Вот видишь, — перебил ее Хью. — Ты достаточно хорошо меня знаешь, Амабел, чтобы догадаться, что у меня есть на это основания. Разве я не о твоих интересах забочусь? Я ведь понимаю, куда бы ты отправилась, если бы только села на лошадь!

— Я должна его видеть, — она смотрела Хью прямо в лицо, скрестив руки на груди. — Должна!

— Если ты хочешь ему что-то передать, позволь это сделать мне.

— Но ты не можешь никого к нему послать, Хью! Как ты не понимаешь! Сэр Руперт следит за каждым, кто выходит из твоего дома. Он пойдет на все, чтобы погубить Белого Принца. Я должна его видеть, Хью.

— Я не собирался никого посылать к нему, — негромко сказал Хью, подойдя к ней.

Лицо Амабел вспыхнуло гневом. В этот момент она так была похожа на Кита, что Хью мог понять, почему Мэри их перепутала. Он улыбнулся ее вспыльчивости.

— Ты глупышка, Белла, — улыбнулся он. — Тебя всегда легко поддеть на удочку. Мне кажется, я знаю, как нам разрешить эту проблему. Я сам поеду к Лоренсу.

Хью подумал, что не жаль никаких усилий ради того, чтобы увидеть свет надежды, озаривший лицо Амабел. Она обхватила его за шею и крепко обняла. Он чувствовал, что она готова разрыдаться.

— Только без слез! Не надо плакать, Белла, особенно теперь, когда я хочу попытаться все исправить.

— Ты лучший из братьев, Хью! — воскликнула Амабел. — Я люблю его, я выйду за него замуж, если только…

Слезы не дали ей договорить.

— Милая моя Белла! Я сделаю все, что смогу, чтобы никто и волоска на его голове не тронул.

— Я знаю, — с трудом проговорила она. — Я знаю! О, Хью, простишь ли ты меня когда-нибудь за все, в чем я перед тобой виновата? Я так дурно с тобой поступала! Хуже, чем с кем-нибудь. А ты был так заботлив, когда я притворялась больной… Я ведь знаю, что ты во всем винил себя. Ради бога, прости меня!

Хью вдруг почувствовал, что весь его гнев мгновенно испарился.