Прелестница - Кинг Валери - Страница 48

Лорд Уортен отвечал ей спокойно, но ему в сердце закралась тревога. Монтфорд был на удивление вежлив с ним вчера, когда они встретились в гостинице. Мистер Крапс тоже выразил серьезное опасение, что затевается какая-то нечистая игра. Ему довелось услышать, как Монтфорд и Чарльз в разговоре несколько раз упоминали имя Мег.

— Не нравится мне этот лорд Монтфорд, да и все тут, — сказал мистер Крапе. — Совести у него нет, по глазам вижу. Два года у меня здесь ни за что не платит!

Не желая тревожить Каролину, Уортен спокойно сказал:

— Быть может, она просто гуляет. Вы же знаете, как она любит бродить по окрестностям.

Каролина покачала головой.

— Не думаю. Ее горничная говорит, что на ней было утреннее платье и легкие туфли. Вам знакома здешняя местность; она бы надела сапожки и платье поплотнее, чтобы не оцарапаться ежевикой. Но куда она могла деться?

— Не волнуйтесь, — сказал Уортен, — я ее найду. Но где же Чарльз? Я бы хотел поговорить с ним.

— Он в библиотеке.

Уортен хотел уже идти, когда Каролина сказала:

— С ним творится сегодня что-то странное, Ричард. Я не пойму, что такое, и хотя он выражал озабоченность отсутствием Мег, он при этом все время улыбался. — Каролина вдруг засмеялась. — Не слушайте меня! Я болтаю вздор. Но я обеспокоена. Мег всегда давала знать мне или прислуге, где она и когда вернется.

Уортен направился в библиотеку и остановился в дверях. Чарльз стоял у окна, глядя на холмы за лабиринтом. На нем был синий фрак, галстук аккуратно повязан, твердо стоял накрахмаленный воротничок. Его считали немного вспыльчивым, но честным, порядочным, надежным молодым человеком. Сейчас он чему-то улыбался.

Уортен внимательно к нему присмотрелся, Ему было известно, что Чарльз дружен с Монтфордом, и ему вдруг пришло в голову, что именно Чарльз мог сообщить барону о помолвке Мег. Но как бы там ни было, он не знал, как убедить Чарльза сообщить ему, куда скрылась Мег.

— Вы чем-то очень довольны, мистер Бернел, — сказал он небрежным тоном, входя в библиотеку.

Чарльз, не заметивший его появления, вздрогнул, и на лице его появилось какое-то испуганное выражение.

— Я… то есть… вы… вы можете меня поздравить. Я женюсь на Элизабет. Я думал сейчас об ожидающей меня радости. — Краска выступила у него на лице.

— Что за шутки! — рассмеялся Уортен. Он был теперь совершенно уверен, что Чарльз и Монтфорд были в заговоре. Он знал, что должен действовать осторожно, если хочет завоевать доверие молодого человека.

Вынув табакерку, он достал щепотку табаку и дружески улыбнулся.

— Если вы и правда женитесь на мисс Пристли, я очень сомневаюсь, что радость будет преобладать в вашем доме. Истерик и бурных вспышек будет предостаточно, но что до радости?.. Вы сами отлично знаете, что этого ваш брак вам не сулит!

Чарльз немедленно раскипятился. Он подступил к виконту, сжав кулаки.

— Вы не имеете права говорить так о моей невесте! Она превосходная молодая особа, хотя иногда слишком бойка. Но когда мы поженимся, я не сомневаюсь, что она будет отличной женой.

— Вздор! — Уортен слегка приподнял бровь, придав своему лицу скучающее выражение. — Но я отнюдь не имел намерения задеть вас или мисс Пристли. Я только выразил сомнение в ее способности сделать вас счастливым. Это мое личное мнение, и, если вы того желаете, я охотно возьму свои слова обратно.

Чарльз, который в душе придерживался того же мнения, беспомощным жестом поднял руки.

— Я уверен, что было бы бесполезно пытаться убедить вас в обратном, — сказал он.

Уортен сел в кресло напротив него.

— Я вижу, по выражению вашего лица, что вы согласны со мной, — сказал он. — Бог мой и как это вас угораздило попасться этой сорвиголове, мой мальчик?

Чего-чего, но честности Чарльзу было не занимать.

— Все произошло внезапно после этого несчастного случая. Мег полагает, что Лиззи притворялась больной, по крайней мере, какое-то время, чтобы потом объявить о нашей помолвке. Что остается делать в такой ситуации порядочному человеку? Я сам виноват! Я ухаживал за ней, сидел у ее ног, читал ей стихи. Я целовал ее несколько раз, однажды ее дядя застал нас и каштановой роще после довольно пылкого объятия. Господи, я думал, что он тут же кинется за своим ружьем и всадит мне пулю в лоб.

Уортен начинал испытывать нетерпение. Если Монтфорд убедил Мег бежать с ним, каждая минута отдаляла ее от него. Он хотел перебить Чарльза и спросить его напрямик, где Мег, но понимал, что следует выждать. Он посмеялся рассказу Чарльза о встрече с мистером Норбери.

— Но это же еще не конец вашей истории, — сказал он. — Прошу вас, расскажите мне, что было дальше. Что вам сказал Норбери? Он потребовал, чтобы вы женились на его племяннице?

— О Господи, нет! Он только назвал меня зеленым юнцом, который попадается на такие фокусы, и пошел своей дорогой. Лиззи сделала гримасу ему в спину и сказала, чтобы я не обращал внимания на ее несносного дядю. Но вы же знаете Элизабет! Получив от нее один поцелуй, только и думаешь, как бы украсть у нее другой!

Уортен расхохотался. Увидев, что Чарльз снова ощетинился, он махнул рукой.

— Я засмеялся только потому, что со мной в юности произошло нечто подобное. Только ее звали Дафна. — Лорд Уортен облокотился на ручку кресла и подпер себе рукой подбородок. — Девушка с таким именем не может не быть неотразимой! Мой бедный отец извелся тогда из-за нее. Она была во многих отношениях завидная невеста — как и Лиззи, — но бессердечная и неуправляемая, и упрямая как ослица.

Лорд Уортен замолчал. Взгляд его случайно упал на конторку Мег, лежавшую рядом на кресле. Он поднял ее, нахмурившись. Каролина говорила, что конторку нашли в лабиринте. Вероятно, Монтфорд застал там Мег и тут же увез ее. Уортен открыл крышку и быстро просмотрел отрывок рукописи. Его настолько поразило упоминание о родинке на щеке персонажа, что он невольно дотронулся до своей. Сколько раз в течение сезона он замечал, как Мег смотрела на него — на его родинку! Он испытал настоящим шок, осознав это. До него словно издалека донесся какой-то вопрос Чарльза, но он не мог понять, о чем тот его спрашивает.

Его внимание было приковано к отрывку, который он только что пробежал глазами. Он прочитал его снова — на этот раз более внимательно. По-видимому, родинка была на лице у отрицательного персонажа по имени Фортунато — злодея, вынуждавшего благородную девицу по имени Розамунда стать его женой. Совпадение внешности и обстоятельств поразило Уортена.

Опустив крышу, он положил конторку на место. Наконец-то ему открылось подлинное положение вещей, но это открытие было для него мучительно. Мег пристально изучала его при каждой возможности, чтобы наделить его чертами злодея в своем последнем романе. И все это время он принимал этот внимательный взгляд за доказательство ее любви к нему! Боже, каким же нужно было быть тщеславным, чтобы усмотреть в этом страсть! Он просто служил ей источником вдохновения для создания образа отрицательного героя! Какой же он идиот! Неудивительно, что Мег так старалась разорвать их помолвку.

До него снова донесся голос Чарльза. Какое-то время Уортен смотрел на него, не замечая, кто перед ним. Наконец он сказал:

— Прошу простить меня! Я немного отвлекся тем, что тут написала Мег. Что вы сказали?

— Что с ней случилось? — спросил Чарльз.

— С кем?

— С неотразимой Дафной?

Уортен рассмеялся.

— Ах да. Она сбежала с бравым конногвардейцем, стала военной дамой, народила восьмерых детей и растолстела теперь, как сам принц-регент. Я видел ее на прошлое Рождество. Она выглядела всем довольной, хотя голос у нее стал пронзительным и резким, несомненно, как результат окриков на ее многочисленное потомство!

С ловкостью опытного боксера обойдя защиту Чарльза, он спросил:

— Кстати о романтических побегах, скажите мне, пожалуйста, куда отправились Мег с Монтфордом? Я никак не могу позволить, чтобы она ему досталась.

От изумления Чарльз широко открыл рот и глаза одновременно. Краска залила его лицо, и он уже приготовился спорить, но Уортен твердым тоном перебил его: