Прелестница - Кинг Валери - Страница 25

— Ты любишь Элизабет?

Криво улыбнувшись, Чарльз стиснул ей руку

— Я понятия не имею, что такое любовь. Все, что я знаю, это то, что с Лиззи мне весело, она такая живая, веселая, и она просила меня почитать Байрона при первой возможности. Большего нельзя и требовать от девушки.

Когда они вошли в гостиную, Лиззи нигде не было видно. Лорд Уортен был в первых рядах слушателей. Его внимание было приковано к бегавшим по струнам пальчикам Хоуп. Как и все в гостиной, он был буквально загипнотизирован ее исполнением, а через минуту и Мег, и Чарльз уже тоже были под обаянием сонаты Моцарта, талантливо переложенной для арфы, быть может, самой Хоуп. Волшебные звуки, извлекаемые ее пальцами, разносились по комнате. Миссис Норбери с мужем внимательно следили за дочерью. Родительская гордость сияла на их лицах. Мистер Норбери взял жену за руку. Она обернулась к нему, в глазах ее блестели слезы.

У Мег перехватило дыхание при виде отражавшейся в этом взгляде любви. Она не могла удержаться, чтобы не взглянуть на Чарльза, заметил ли он этот исполненный нежности жест мистера Норбери. Но Чарльз не сводил глаз с Хоуп. При виде того, как Хоуп полностью отдается музыке, лицо его омрачилось. Он сдвинул брови, в голубых глазах была заметна боль, Страдание юноши, теряющего свою первую любовь.

Мег отвернулась. Эта боль мучительно отозвалась в ее собственном сердце. Она знала, что он любит Хоуп, но, видя, как он очарован Лиззи, Мег подумала, что он прав, расставаясь с Хоуп. При этой мысли она невольно обратила и взгляд на Уортена, сердце у нее сжалось. Почему он так жадно стремился овладеть ею, когда между ними так мало общего? Почему он не видит это так же отчетливо, как она?

Отзвучал последний аккорд, раздались бурные аплодисменты, а затем завязался оживленный разговор. Большинство гостей возвращались в бальный зал. Чарльз отвел Мег в угол гостиной.

— А как у тебя дела, Мег? — спросил он шепотом. — Ты все еще хочешь, чтобы я проводил тебя в Бристоль?

— Нет, — вздохнула Мег. — Я надеюсь как-нибудь уговорить его отказаться от помолвки.

Чарльз нахмурился.

— И тебе это удается?

— Пока нет, — засмеялась Мег. — Ты был прав. Он исключительно упрямый человек. Когда я ясно объяснила ему, что не люблю его, не могу любить, не могу уважать его, он сказал мне недвусмысленно, что мои чувства ему безразличны — он все равно женится на мне!

— Даже после того, как ты сказала ему, что ты о нем думаешь? Что ты не видишь в нем благородства?

— До этого не дошло. Я не хотела упоминать об этом без крайней необходимости. Однако теперь я вижу, что без этого не обойтись. Это поразит его. Я знаю, он о себе другого мнения.

Чарльз покачал головой.

— Все эти аристократы таковы. Они так привыкли к своей исключительности, что части очень заблуждаются на свой счет.

Нахмурившись, он продолжил:

— Но ты уверена в справедливости своего мнения о нем?

Положив руку на рукав его фрака, Мег тихо проговорила:

— На прошлой неделе Монтфорд практически вызвал его, из-за меня, разумеется, а Уортен в ответ только улыбнулся и отделался какой-то пустяковой фразой. Я уверена, вызови он Монтфорда, тот бы немедленно принял вызов. Но Уортен вел себя так, как будто Монтфорд не стоил его внимания. Говорю тебе, Чарльз, я просто едва это стерпела.

— Но что же делать? — покачал головой Чарльз. — Ты же не можешь выйти за человека, настолько лишенного мужества и чести! Да он через неделю тебе опротивеет!

Мимо них, шурша шелками, проходили гости. Многие еще задержались в гостиной, столпившись вокруг Хоуп и превознося ее исполнительский талант.

Чарльз, наблюдавший все это время за Уортеном, внезапно воскликнул:

— Я знаю, что нужно делать, Мег! Как это я только до этого раньше не додумался! То-то ты удивишься! Мы здорово повеселимся!

— Но что такое, Чарльз? Что ты намерен делать?

Чарльз дружески потрепал ее по щеке.

— Я ничего тебе не скажу. Но обещаю тебе, что через несколько дней, тебя ожидает сюрприз.

Мег пришлось этим удовольствоваться, поскольку он немедленно раскланялся и, сказав, что должен хоть немного искупить свои грехи, начал пробираться сквозь толпу гостей, окружавшую Хоуп. Подойдя к ней, он с поклоном пригласил ее на танец, но даже на расстоянии Мег могла видеть, что манера его оставалась отчужденной и подчеркнуто вежливой.

Хоуп отвечала ему любезно, сделав легкий реверанс. Потом, когда они будут танцевать вместе, это, быть может, немного поуспокоит злые языки, но только не Хоуп. Во взгляде, которым она проводила его удалявшуюся фигуру, мелькнуло отчаяние. Бедняжка Хоуп! При всей ее внешней безмятежности, этот день рождения надолго запомнится ей как самый тяжелый в ее жизни.

Был уже поздний час. Усталые оркестранты начинали фальшивить. Последний контрданс Мег протанцевала с отцом. После этого он направился на поиски жены и приказал подавать экипаж. Каролине пора уже было отдыхать.

Мег подумала, что раз уж помолвку необходимо разорвать, то надо действовать побыстрее. Она осмотрелась по сторонам в поисках высокой фигуры лорда Уортена, но его нигде не было видно.

Она вздрогнула, когда женская рука внезапно обняла ее за талию и Лиззи шепнула ей и самое ухо:

— Ты только посмотри на него, Мег!

— О ком ты, Лиззи? — со смехом отозвалась Мег, когда та чуть не сбила ее с ног, стремительно заставив повернуться в сторону дверей на балкон.

— Там, у двери! Видишь, как колышутся занавеси? Посмотри, кто сидит там, опершись на трость. — Лиззи вздохнула. — Как он хорош! Мне даже кажется, он красивее лорда Байрона! Ну найдется ли кто-нибудь романтичнее Джеффри Блейка? О, если бы он только не бы женат, уж я бы его не упустила! Посмотри, какое у него грустное выражение!

— Возможно, у него грустный вид, потому что он не может танцевать с красавицами Стэйплхоупа!

В этот момент Уортен, явно слышавший их разговор, заметил спокойным равнодушным тоном:

— Боюсь, что обе вы ошибаетесь.

Девушки разом повернулись к нему. Рука Лиззи все еще обнимала Мег. Вопрос их прозвучал в унисон:

— Что вы хотите сказать?

Уортен раскрыл маленькую эмалевую табакерку.

— Не хочу разрушать ваши иллюзии, но сомневаюсь, чтобы в данный момент мой брат сожалел о том, что не может танцевать. Видите ли, у него повреждено бедро, и, когда он долго ходит, начинается мучительная боль. Я убеждал его вернуться в гостиницу, опасаясь, что ему очень не по себе, но он не пожелал испортить мне вечер! Так что едва ли он думает сейчас о танцах, которые он не может себе позволить!

Мег понимала, что целью Уортена было охладить их романтический пыл по поводу его брата, но его слова только увеличили их сочувствие к бедному молодому человеку. Они не сомневались теперь в том, что в нем и, правда, было что-то необычайное. Еще раз взглянув на Блейка, они обе воскликнули:

— Ах бедняжка! — И снова их голоса прозвучали в унисон.

— Бедный! — продолжила Мег. — И у него нет ни жены, которая бы утешила его, ни детей, которые скрашивали бы ему жизнь своим лепетом, помогая залечить нанесенные судьбой раны!

Это драматическое высказывание вызвало у Уортена смех.

— Что до жены, вы, несомненно, правы, она действительно служит ему большим утешением, будучи женщиной чуткой и терпеливой. Ну а дети — четверо из которых самые отъявленные сорванцы в Англии, — я думаю, в их отсутствии даже испытания сегодняшнего вечера кажутся ему приятным отдыхом.

Он отошел небрежной походкой, и обе юные леди гневно уставились ему вслед.

— Он человек практичный, ничего не скажешь! Я думаю, тебе повезло, что ты от него избавилась, Мегги! Только зачем он здесь, в Шропшире? Уж не собирается ли он посвататься к Хоуп? Уж очень он ею восхищается!

Эти слова вызвали у Мег в первую очередь облегчение. Значит, в деревне никто еще не слышал о ее помолвке. С другой стороны, при мысли, что лорд Уортен может иметь виды на Хоуп, Мег испытала изумившую ее саму вспышку ревности. То, что в этот момент Уортен подошел к Хоуп и миссис Норбери, стоявшим возле оркестра, и живо обсуждал с ними, должен ли последний танец быть кадриль или вальс, еще больше усилило ее внезапное раздражение. Но Мег тут же осудила себя за это нелепое чувство. Какое ей дело до того, кого лорд Уортен удостаивает своим вниманием, если она сама только о том и думает, чтобы он оставил ее в покое? Разве это не был бы самый лучший выход, если бы виконт отдал свое сердце другой?