Опасное пари - Кинг Валери - Страница 67

Теперь ставки были сделаны.

Элли вздохнула и невольно взглянула туда, где стоял Равенворт. Лицо виконта было белым от сдерживаемого гнева. Было видно, с каким трудом ему удается держать себя в руках. Элли почувствовала в сердце болезненный укол и непроизвольно протянула руку в сторону виконта. Равенворт немедленно, в два шага преодолел разделяющее их пространство, улыбнулся и взял ее за руку.

Зрители восторженным гулом отозвались на эту безыскусную сценку, на это проявление чистой и простой любви. Элли с испугом огляделась. Сможет ли она играть теперь?

Посмотрев на лорда Крессинга, с самодовольным видом восседавшего напротив, она поморщилась и коротко бросила:

— Довольно. Давайте начинать.

Но барон помучил ее еще немного. Он не спеша достал из табакерки щепотку табака, понюхал и лишь затем объявил количество взяток, которые собирался получить в этой партии.

Элли тщательно рассчитывала каждый свой ход, постаравшись отключиться от болтовни леди Вудкотт над ухом, заставив себя забыть о присутствии Равенворта. Она разыгрывала карту за картой, не выпуская из головы уроки Джорджа, но это ее не спасло. По милости леди Вудкотт Крессингу с самого начала был известен расклад Элли, и он не преминул воспользоваться этим знанием. Как бы то ни было, эту партию Элли проиграла.

Однако во второй партии Крессинг с самого начала допустил две ошибки, и Элли вырвалась вперед. Теперь, если ей удастся сохранить это преимущество, она может выиграть и всю игру! Ей стало жарко. Присутствие зрителей давило на Элли так, как если бы они в самом деле навалились на нее.

Собрав в кулак всю волю, Элли решительно разыграла еще несколько карт. У нее уже был неплохой отрыв, во всяком случае — обнадеживающий.

Лорд Крессинг объявил «пике», то есть поднял ставку в этой сдаче до того размера, который позволял ему сразу же догнать Элли — в случае удачи, разумеется. Если он выиграет эту сдачу, то в следующей может объявить «репике», тем самым вдвое подняв ставку, и тогда шансы Элли сразу же катастрофически упадут.

Впрочем, еще во время «пике» Крессинг нерасчетливо пошел с короля, и Элли с трудом удержалась, чтобы не закричать от восторга. Повторялась в точности та самая позиция, которую она проиграла Равенворту несколько недель назад. Но теперь она хорошо знала, как нужно разыгрывать такие комбинации.

Король Крессинга был пойман и убит, а вместе с ним и все шансы барона на заветное «репике». Элли выиграла вторую партию, и был объявлен небольшой перерыв.

Равенворт заметил, как раскраснелось лицо Элли, почувствовал, как она нервничает. Он принес стакан лимонада, поставил возле нее, и она благодарно улыбнулась. Через несколько минут стакан опустел, и тогда виконт ненадолго приоткрыл окно, впуская в комнату струю свежего воздуха, а затем снова прикрыл его, чтобы не простудились зрители, тоже возбужденные, разгоряченные зрелищем. Он решил, что если не может прервать эту игру, то по крайней мере должен сделать ее более комфортабельной для Элли.

Равенворт давно уже догадался, что на кону стоит гораздо больше, чем пара-другая фунтов. Нет, игра шла по-крупному. Ставя на стол стакан лимонада, он увидел на дубовой столешнице табакерку Эверетта и понял, на что играет Крессинг. Теперь оставалось понять, что же поставила на кон сама Элли… Виконт пристально посмотрел на барона и подумал, что в любом случае, если Крессингу дорога его жизнь, дай ему бог проиграть.

Тем временем леди Вудкотт повернулась к Равенворту, скрипя пружинами кресла и размахивая пухлыми ручками.

— Как вы внимательны к своей будущей жене, виконт! И как хорошо успели изучить ее вкусы. Элли всегда обожала лимонад. А вам, лорд Крессинг, нужно было шевелиться раньше. Ведь и вы тоже могли в свое время рассчитывать на руку Элли. Где вам теперь найти такую идеальную жену? Впрочем, все еще впереди, ищите и найдете, и пусть вас вдохновит пример Равенворта! Пора и вам подумать о семье и о продолжении вашего рода.

Крессинг усмехнулся в ответ:

— Семья? Продолжение рода? Нет, я не променяю на эти пустяки своей свободы. Знаю, здесь наверняка найдется парочка девиц, озабоченных поиском мужей, но должен всех предупредить заранее: я жениться не намерен. Никогда и ни на ком!

Слова барона хлестнули Элли, словно пощечина.

— Однако я думала… — пробормотала она, побледнев, и тут же притворилась, что изучает свои карты.

Так, значит, он не намерен жениться? Ни на ком и никогда?

Сквозь общий шум голосов она расслышала резкий голос барона, который снова обратился к леди Вудкотт:

— Нет, дорогая. Я знаю, что многих мужчин приводит в умиление мысль о том, что вскоре и в их доме раздастся топот маленьких детских ножек. Но не обижайтесь: меня этот шум только стал бы раздражать. Так же, как и необходимость постоянно повторять: леди Крессинг, леди Крессинг… И не говорите мне о том, что женщины бывают разные. Все они на один покрой. Взять хоть мою матушку. Я хорошо помню, как она постоянно пилила моего бедного папашу! — Он улыбнулся, обнажив кривые желтоватые зубы. — А когда отец умер, я и вовсе перестал бывать в нашем поместье — до тех пор, пока матушка не сошла в могилу и ее не положили рядом с отцом в нашем фамильном склепе… Не думаю, однако, что ему доставляет удовольствие лежать рядом с нею.

По комнате поплыл осуждающий гул, а Элли почувствовала холодную тяжесть под ложечкой. Она прижала ладонь к животу, стараясь остановить тошноту. Ее начала охватывать паника. С каждым словом, сказанным бароном, улетучивались последние остатки надежды. Нет, он явно не собирается жениться на ней. Ей очень хотелось спросить барона, что же за судьбу в таком случае он уготовил для нее. Но разве могла она даже заикнуться об этом здесь, перед десятками внимательных глаз и не менее внимательных ушей?

Крессинг поймал взгляд Элли, заметил ее панику и усмехнулся. Ужас, написанный на ее лице, еще больше распалил барона, и он с наслаждением продолжил свой разговор с леди Вудкотт:

— Как бы то ни было, лично я намерен съездить г, Париж. Возможно, уеду прямо завтра утром. Вот это и значит для меня наслаждаться своей свободой. Нет, что ни говорите, а я думаю, что институт брака себя окончательно изжил.

Циничные откровения барона привели к тому, что возмущенный гул в комнате усилился. Леди Вудкотт не могла больше этого выносить и вознамерилась дать лорду Крессингу решительный отпор:

— Вы слишком категоричны, милорд! Что бы мы все делали без брака? Кому и от кого рожали бы детей?

Несколько незамужних девушек, стоявших возле стола, энергично закивали в поддержку слов леди Вудкотт и затаили дыхание, ожидая, что ответит на это лорд Крессинг.

Он не заставил их долго ждать:

— Ну, делать детей — штука нехитрая. Загляните для начала в «Камасутру». Там предостаточно самых разных позиций.

Слова барона повергли всех окружающих в шок. Разумеется, знаменитый индийский трактат о любви — «Камасутра» — был всем хорошо известен, но даже намекать на него в приличном обществе считалось делом совершенно недопустимым.

— Как вы можете, лорд Крессинг?! — возмущенно воскликнула леди Вудкотт и принялась нервно обмахиваться веером. — Ваши речи совершенно непристойны! Не слушай его, дорогая, — добавила она специально для своей племянницы.

Но Элли даже не повернула головы. Все, что ей нужно было услышать, она уже услышала. Невероятно! Он вовсе и не думает на ней жениться! Впрочем, предлагая себя, Элли ведь тоже ни словом не обмолвилась о замужестве.

Она посмотрела в холодное, надменное лицо барона.

— Сэр, меня смутили ваши слова. Когда мужчина хочет получить приданое, он женится на богатой наследнице. Ведь и вы хотите того же, не правда ли?

— Я, помнится, уже говорил вам однажды, мисс Дирборн, что семья меня не привлекает. Деньги? Я больше полагаюсь на счастье игрока, чем на брак. Игра мне кажется делом более надежным.

Элли нахмурилась. Она понимала, что продолжать этот разговор бессмысленно, но все-таки спросила: