Опасное пари - Кинг Валери - Страница 55

Кучер опустил ожерелье в грязный карман своего сюртука, криво усмехнулся и задумался. Наконец кивнул своему напарнику, ткнул немытым пальцем за спину — туда, где в дверном проеме замаячило какое-то женское лицо с соломенными волосами, — и коротко буркнул:

— В гостиную!

Кучер и молодой слуга подхватили на руки безжизненное тело Равенворта и направились к двери. Элли была замыкающей в этой странной процессии, похожей на похоронную. Они вошли внутрь, миновали темный закопченный холл и оказались в грязной тесной комнате, гордо называвшейся гостиной. Здесь Элли села рядом с лежащим на полу виконтом, положила его голову себе на колени и принялась молча молиться, стараясь сдержать подступающие к горлу рыдания.

Колеса кареты — тяжелые, скрипучие, накатывали на него, нависали над головой, стремясь раздавить, смять, впечатать в мостовую. Он делал чудовищные усилия, чтобы удержать их — и не мог…

Равенворт разлепил глаза, вынырнув из кошмара. Где-то далеко вверху темнели прокопченные балки потолка — дубовые, потемневшие от времени. В ноздри ударил запах пыли, запустения. Некоторое время он мучительно пытался понять, где находится, но не мог узнать это место. И тут откуда-то издалека до него долетел женский голос, повторявший с мольбой:

— Господи, добрый мой господи, не дай ему умереть! Я все, все сделаю, только бы он жил! Никогда в жизни не ввяжусь больше ни в одно пари, вообще не буду играть — только, прошу тебя, не дай ему умереть!

Равенворту стало любопытно, кто это здесь лежит при смерти, и он осторожно повернул голову. Его тут же обдало горячей волной боли, но главное понять он все же успел. Лежал, оказывается, он сам. Лежал на грязном голом полу, а то, что ему казалось подушкой, на самом деле было коленями — мягкими, упругими женскими коленями.

Голова болела невыносимо.

— О-ох! — не сдерживаясь, простонал он и тут же услышал голос Элли:

— Слава богу, вы живы! Ах, Равенворт, вы не представляете, что я натворила! В какую ловушку мы с вами попали по моей милости, по моей глупости… Но я не хотела этого, клянусь! Я хотела только раздобыть вашу табакерку. Разве я могла подумать, что этот проклятый слуга затащит нас в это логово?

Виконт прикрыл глаза, прислушиваясь к пульсирующей боли в своей несчастной голове, и поморщился.

— Опять табакерка?! Клянусь, мне бы очень хотелось вообще не иметь ее! И зачем только она досталась мне от брата?

— Нет, то, что у вас есть эта табакерка, очень хорошо. Просто лучше бы вам было поверить моим словам и отдать ее мне на время.

Равенворт разлепил глаза, внимательно посмотрел на Элли и неожиданно твердым голосом отрезал:

— Никогда!

Затем он сделал героическое усилие, осторожно сел на пол и снова посмотрел на несчастную, убитую горем Элли. Бедная, доверчивая дурочка! Как же она дорога ему! Как он любит ее — даже сейчас, когда самым правильным было бы отшлепать хорошенько эту несносную девчонку.

Элли повернула к нему заплаканное лицо:

— А еще просили выйти замуж за вас!

— Постойте, постойте… Позвольте спросить — что общего между моим предложением и нежеланием отдать вам эту проклятую табакерку?

Элли раскрыла было рот, но тут из коридора донеслись тяжелые шаги. Элли шепнула:

— Притворитесь, что вы все еще без сознания! Они намерены увезти нас обоих, как только вы очнетесь. Я убедила их в том, что до этого времени вас нельзя трогать, иначе вы умрете. А они очень боятся вашей смерти.

Виконт немедленно вытянулся на полу и прикрыл глаза.

Когда дверь скрипнула, он издал слабый стон.

— Ну что, очухался? — раздался голос кучера.

— Нет! Прошу вас, подождите еще немного. Если он умрет…

Элли всхлипнула и склонилась на грудь виконта. Он едва не задохнулся от того, что ее волосы залепили ему лицо, и снова застонал — громче прежнего, но на сей раз вполне естественно.

А Элли продолжала плакать, не забывая при этом внимательно следить за вошедшими сквозь опущенные ресницы. К двоим похитителям добавился еще один мужчина — очевидно, хозяин гостиницы. Этот третий тоже выглядел испуганным и озабоченным. Решив заставить их нервничать еще больше, Элли подняла заплаканное лицо и сквозь рыдания произнесла:

— Принесите немного бренди, пожалуйста. Может быть, глоток бренди поможет ему прийти в себя…

Вся троица дружно устремилась в соседнюю комнату, оглушительно топоча грубыми подкованными сапогами. Половицы гнулись и гудели. Затем раздался звук пощечины и голос слуги — жалобный, скулящий:

— Ты что, отец? Я же не хотел его так сильно шарахнуть!

В ту же секунду Равенворт вскочил на ноги, быстро окинув комнату острым взглядом. Пламя бушевало в его груди, и не было преграды, которая могла бы сдержать его гнев.

Он взглянул на испуганную Элли, заметил, что на шее уже нет бриллиантового ожерелья, и понял, на что позарились эти мерзавцы.

Глаза Элли снова наполнились слезами, и она прошептала:

— Простите, Равенворт.

Он на короткий миг сжал ее запястье своими ладонями.

— Все в порядке. Бывал я в переделках и покруче. Но действовать нужно быстро. У вас есть какое-нибудь оружие?

Элли сунула руку в муфточку и выудила оттуда маленький ножичек с перламутровой рукоятью — очень изящную, но столь же бесполезную вещицу.

— Только это, — ответила она и протянула ножичек виконту.

Равенворт едва не рассмеялся в голос — настолько нелепым было это оружие, казавшееся Элли залогом ее безопасности.

— Ну что ж, посмотрим, как его можно будет приспособить к делу, — сказал он и недоверчиво покрутил в пальцах грозное оружие. — А теперь позовите их — это единственное, что от вас требуется.

Равенворт занял позицию рядом с дверным косяком, прижавшись к стене, и дал Элли знак начинать боевую операцию. Она набрала побольше воздуха и громко закричала:

— На помощь! Скорее! Мне кажется, лорд Равенворт умирает!

Послышался стук опрокидываемых стульев, грохот сапог по расшатанным доскам пола, и дверь резко распахнулась. Первым в комнату вломился кучер, и Равенворт тут же обрушил ему на голову дубовый стул. Кучер свалился как подкошенный. Шедший вторым слуга удивленно наклонился, пытаясь понять, что это вдруг случилось с его папенькой, но тут же испуганно отшатнулся, заметив прямо перед собой Равенворта, восставшего со смертного одра. Не успел мальчишка и глазом моргнуть, как виконт отправил его в нокаут сильным прямым ударом, который так хорошо поставил ему в своем салоне Джентльмен Джексон.

Третий — хозяин гостиницы — оказался умнее своих гостей. Равенворт успел краем глаза заметить, как взметнулся в дверях его синий фартук, и бросился за ним, прихватив из камина солидное полено. Он настиг хозяина гостиницы в холле, недолго думая, огрел его поленом по затылку и притащил в комнату. Теперь все три злоумышленника лежали без сознания на полу.

— Давайте-ка на всякий случай свяжем их, — предложил виконт. — Кстати, и ножичек ваш пригодится.

Пустив в дело ножичек Элли, виконт быстро нарезал полос из висевших на окнах занавесок и ловко связал так и не пришедших в себя слугу, кучера и хозяина гостиницы. Элли вздохнула с облегчением и тут же почувствовала, что едва держится на ногах. Побледнев, она прислонилась к стене, и Равенворт мигом оказался рядом с нею.

— С вами все в порядке? Вы сможете идти?

Элли заставила себя улыбнуться.

— Ерунда. Разве я такое заслужила за все эти проделки?

— Да, что и говорить, вы на самом деле азартный Игрок!

Виконт повел Элли к карете, но на полпути она остановилась и закричала:

— Мои бриллианты! Они в кармане у кучера!

Равенворт на секунду задумался и приказал:

— Вот что, ступайте к карете, а я вернусь за вашим ожерельем. Только если ожерелья у него не окажется, не расстраивайтесь и просто забудьте, что оно у вас было.

Элли благодарно кивнула, и виконт бросился в дом.

Ожерелье оказалось на месте. Равенворт помог Элли забраться в карету, сам уселся на облучок, взял вожжи и громким гиканьем погнал лошадей вперед, прочь от мрачного дома. Элли высунула голову в окно и обернулась назад, предусмотрительно затянув потуже ленты шляпки под подбородком. Темный силуэт гостиницы тускло вырисовывался на фоне ночного мрака. Дом казался мертвым и пустым — ни единого огонька, ни единого признака жизни. Только на миг в оконной раме мелькнуло женское лицо, обрамленное соломенными волосами. А может быть, это только привиделось Элли?