Опасное пари - Кинг Валери - Страница 27

Элли была уверена, что ее наряд не может не понравиться одному человеку. Одному очень красивому и элегантному человеку, которого она непременно встретит на сегодняшнем вечере…

Об этом же человеке, судя по всему, непрестанно думала и леди Вудкотт. Недаром же она то и дело спрашивала у Элли, когда они уже оказались в доме на Беркли-сквер:

— Он еще не появился? Ты еще не видела его? Ах, дорогая, я просто сгораю от нетерпения!

Голос леди Вудкотт раз от разу становился все более нервным, а ожидание Элли — все более тревожным. Она с ужасом думала, что вот сейчас войдет виконт, и…

Хоть бы свет здесь был не таким ярким, что ли!

Но свет, как назло, был очень ярким — миссис Уорнхолл, хозяйка дома, по-видимому, любила ясность во всем.

Света, пожалуй, было даже слишком много. На стенах висели огромные канделябры, все полки были уставлены подсвечниками и просто плошками, в которых горели бесчисленные свечи. Специально приставленный к ним слуга постоянно ходил по кругу, поправляя, очищая от нагара, заменяя догоревшие свечи на новые, которые немедленно зажигал.

Элли прошлась по залу, понаблюдала, как миссис Уорнхолл встречает гостей. Хозяйка дома была одета с изысканной простотой: широкое темно-синее атласное платье, украшенное единственной лентой, свободно облегало ее высокую худощавую фигуру. Ни пуговиц, ни вышивки — ничего.

Вот к ней подошел лорд Крессинг, учтиво и даже подобострастно поклонился, но миссис Уорнхолл кивнула ему довольно холодно. Элли невольно усмехнулась. Лорд Крессинг обернулся, увидел Эллн и по выражению ее лица догадался, что она все заметила. Глаза его вспыхнули недобрым огнем. Он направился к Элли своей вызывающей, развязной походкой.

«Когда же я научусь скрывать свои чувства? — с Досадой подумала Элли. — Неужели он решил, что я нарочно следила за ним?» Она уже хотела улизнуть, но вспомнила о пари и осталась.

— Азартный Игрок! — бархатным голосом воскликнул, подходя, лорд Крессинг. — Как поживаете?

— Отлично, милорд.

Элли сопроводила свои слова небрежным жестом руки — тем самым, который должен был непременно привлечь внимание, заинтересовать такого человека, как лорд Крессинг. Элли была уверена в этом — или она ровным счетом ничего не понимает в мужчинах!

Она не ошиблась. Лорд Крессинг перехватил ее ручку и несколько старомодно склонился над нею, прижав к губам облитые перчаткой пальчики. Густо набриолиненные волосы Кроссинга маслянисто блеснули. Но когда барон поднял голову, Элли прочла в его глазах откровенный вызов. «Боже, за кого он меня принимает?!» — мелькнула паническая мысль, но Элли твердо решила не отступать и непременно выманить у барона его табакерку.

И странно: именно теперь Элли почему-то поняла, что лорд Крессинг действительно умеет нравиться женщинам. Недаром же даже леди Вудкотт неравнодушна к нему и теряет самообладание в обществе барона!

А ведь на первый взгляд кажется, что учтивый, галантный лорд Крессинг — воплощенное добродушие. Если бы Элли не знала, что этот человек прекрасно умеет играть — и отнюдь не только за карточным столом, — она могла бы подумать, что получить у такого душки табакерку ей не составит ни малейшего труда. Барон вежливо отпустил руку Элли.

— Вы можете называть меня просто Вильям, — нежно прошептал он с интимной интонацией в голосе.

Элли испуганно опустила глаза и раскрыла веер.

— О нет, милорд! Ведь мы с вами едва знакомы…

Ей хотелось верить, что ее слова прозвучали искренне и немного наивно.

Барон низко поклонился, выпрямился и заметил с неприятной улыбочкой, тронувшей уголки его губ:

— Возможно, вскоре мы сумеем познакомиться поближе!

Да, это была отнюдь не дежурная фраза, не дань вежливости. Это было недвусмысленное предложение. Элли заглянула в угольную бездну его глаз. Вот он, взгляд старого распутника!

Элли заставила себя слегка улыбнуться и попыталась все свести к шутке:

— Вы очень любезны, но я верю в старую истину, которая гласит, что истинная близость может возникнуть лишь из взаимной склонности. — А затем, не моргнув глазом и не переведя дыхания, спросила в лоб: — Может быть, вы доставите мне удовольствие и сыграете со мной в пикет? Я знаю, что вы очень искусный игрок, а мне так хочется набить руку!

Лорд Крессинг нахмурился: еще никогда в жизни ему не говорили так откровенно о своем нерасположении. Но он быстро овладел собой и спросил с кривой усмешкой:

— Я правильно вас понял? Вам не нужна моя… э-э-э… дружба, но в карты со мной вы хотели бы сыграть, так?

Он предложил Элли руку, она улыбнулась, приняла руку барона и направилась вместе с ним в соседнюю комнату, где стояли карточные столы.

— Вы абсолютно правильно меня поняли. Похоже, мы и впредь легко сможем понимать друг друга.

Они уселись за изящный, на тонких резных ножках столик вишневого дерева, и лорд Крессинг поднял на Элли свои темные, с поволокой глаза.

— Вы ошибаетесь, мисс Дирборн. Мне кажется, это у вас не грех любому поучиться искусству игры.

У Элли холодок пробежал по коже, когда она вдумалась в смысл его слов. Перед нею сидел не просто игрок и не просто мужчина, но опасный мужчина и опасный игрок. Очень непростой человек лорд Крессинг! В любую минуту он мог с медовой улыбкой произнести угрожающие слова. На какое-то мгновение Элли даже заколебалась, стоит ли ей вообще играть с ним, но тут барон вытащил из кармана свою табакерку — и все было решено. Она с трудом оторвала взгляд от сверкающей безделушки и с вызовом посмотрела во влажные нахальные глаза Крессинга, чувствуя, как по телу пробежала дрожь. Это была дрожь игрока, решившего поставить все на карту.

Они с бароном начали партию в пикет, и понемногу возле них собралась небольшая кучка зрителей — дам и джентльменов. Постепенно Элли забыла о своей неприязни к Крессингу, ей стало интересно — барон и в самом деле был искусным карточным игроком.

Они играли уже целый час, и Элли проигрывала сдачу за сдачей. Но все же у нее теплилась надежда — она обратила внимание на то, как часто ее соперник прикладывается к бокалу с бренди — четвертому за это время. Элли решила, что подождет еще немного, и рискнет — предложит барону сыграть на его табакерку. Пошел второй час их игры. Зрители менялись, подходили и отходили, переключаясь на другие дела, и однажды, подняв глаза от карт, Элли обнаружила рядом с собой Равенворта. Точнее сказать, она сначала почувствовала его присутствие, а уже потом подняла глаза. Виконт поймал взгляд Элли и вежливо ей поклонился. На несколько секунд Элли забыла про игру, напряженно наблюдая за выражением его серых глаз. Какими бы неотложными делами она ни занималась сегодняшним вечером, это дело было все же самым главным — увидеть его реакцию на ее простое голубое платье. Равенворт окинул ее взглядом с ног до головы, включая нитку жемчуга и убегающие за спину ленты, вплетенные в волосы. Когда он наконец улыбнулся, Элли поняла, что виконт не просто удовлетворен ее видом — он восхищен!

Радость переполнила ее душу, ей очень хотелось услышать от Равенворта хоть пару слов, но, увы, лорд Крессинг выложил на стол очередную карту, и внимание Элли вернулось к игре.

В течение следующих нескольких минут она осторожно разыгрывала вист, внимательно следя за ходами, припоминая те уроки, которые ей преподали Равенворт и Джордж. Элли задумалась, а когда подняла голову, немедленно почувствовала напряженность, установившуюся за столом. Крессинг сделал очередной глоток из бокала, не сводя при этом прищуренных глаз с Равенворта. Элли перевела взгляд на виконта, и ее поразило выражение его лица. Он стоял, плотно стиснув зубы, и в его серых глазах полыхал огонь.

Равенворт и Крессинг смотрели друг на друга, словно жеребцы перед схваткой — разве только не рыли паркет копытами. Таких жеребцов Элли в свое время предостаточно видела у себя в Кенте, но откуда столько вражды в этих джентльменах? Решив, что пора разрядить ситуацию, Элли решительно выложила на стол карту — и выиграла партию. Зрители, явно переживавшие за нее, радостно загудели. Крессинг поклонился и поздравил ее с удачной игрой. Элли поискала глазами Равенворта, но тот уже исчез.