Маскарад повесы - Кинг Валери - Страница 62

Кэт и в голову не могло прийти, что она производит на кого-то подобное впечатление. Непривычная к таким изысканным комплиментам, она смущенно пробормотала:

— О, сегодня вы просто в ударе, милорд!

К удивлению девушки, Джеймс закинул голову и залился счастливым смехом. Кэт подумала, что она, пожалуй, плохо знает этого человека.

— Знаете, Джеймс, раньше я никогда не слышала, чтобы вы так смеялись, — сказала она. — Ну-ка, признавайтесь, в чем дело?

Ничего не ответив, он устремил задумчивый взгляд на стоявшую к ним спиной невысокую женщину с гривой завитых русых волос, ниспадавшей на плечи и спину. На ней был в высшей степени оригинальный костюм, состоявший из треугольных кусочков тончайшего муслина, которые плавно колыхались при каждом движении, придавая хозяйке вид какого-то неземного, эфирного существа.

Кэт оглядела обладательницу этого чуда портновского искусства, пытаясь определить, кто оделся с таким вкусом и смелостью. Если бы не русые волосы, то по прелестной фигуре ее вполне можно было принять за Джулию Мортон. Заинтригованная, Кэт уже терялась в догадках, как вдруг незнакомка обернулась, и Кэт ахнула, узнав свою милую подругу Мэри. Ее шею украшала висевшая на нитке жемчуга морская ракушка — значит, Мэри нарядилась наядой. И это после разговоров о бомбазиновом костюме экономки!

— Да это Мэри! — воскликнула пораженная Кэт. — Пойдемте-ка к ней скорее!

Мельком взглянув на поэта, она заметила, как вспыхнули в прорезях маски его глаза. Ого! Неужели он неравнодушен к Мэри? Однако на этом сюрпризы не кончились. Поздоровавшись с друзьями, старшая мисс Чалфорд одарила поэта такой теплой улыбкой, так ласково взглянула ему в глаза, что Кэт опешила. Она как будто прозрела — Мэри любит Эшвелла! Теперь понятно, почему в последние несколько недель, наблюдая за тем, как любимая подруга флиртовала с поэтом, она старалась держаться в тени!

Кэт снова перевела взгляд на Джеймса. Он в самых восторженных выражениях расхваливал костюм Мэри, и в его улыбке, в смеющихся глазах явственно читалась любовь. У Кэт едва не подкосились ноги при мысли, что своим легкомыслием и эгоизмом она могла навеки разрушить счастье лучшей подруги.

Заиграл привезенный из самого Челтенхема оркестр, и два десятка пар в центре залы начали танцевать степенный контрданс. Бакленд принялся разглядывать шумную, веселую толпу гостей, поражаясь разнообразию цветов и фасонов маскарадных костюмов. Сам он был в бархатном с золотом камзоле, широкополой шляпе с плюмажем, ботфортах и коротком черном парике и вскоре вспотел, отчего состояние дискомфорта и душевного разлада, которое он испытывал, только усилилось.

После недавней встречи с Кэт в лесу Бакленд хотел было отказаться от участия в маскараде, но потом решил, что должен увидеть ее в последний раз. А потом он уедет на месяц-другой в Лондон якобы по делам, о чем уже предупредил Джеймса. На самом деле ему было невыносимо видеть, как эти двое счастливо заглядывают в глаза друг другу в ожидании свадьбы.

Окинув взглядом залу, заставленную пальмами и диковинными папоротниками в кадках, Бакленд заметил Джеймса в костюме Шекспира — тот смеялся, слушая какую-то женщину, одетую нимфой. Кто бы это мог быть? Может быть, Джулия Мортон? Взгляд Бакленда скользнул дальше — возле нимфы стояла Кэт. Он тотчас узнал ее, и не только потому, что заранее выспросил у горничной Мэгги про костюм хозяйки. Разве можно было не узнать эту царственную осанку и благородный профиль? Их не скроют ни самый изощренный маскарадный костюм, ни потрепанная амазонка, Кэт всегда остается самой собой и всегда пленительно хороша…

Бакленд смотрел на нее во все глаза — вот она нежно улыбнулась Джеймсу, чему-то засмеялась… Внезапно перед ним как будто рассеялся туман — он понял, что любит ее, эту лукавую, своенравную девчонку, и будет любить, что бы она ни вытворяла!.. Но неужели ему больше никогда не придется обнимать ее осиную талию, чувствовать под руками мягкие полушария ее грудей, зарываться лицом в огненную гриву ее волос? Неужели эта женщина никогда не войдет в его жизнь, чтобы исцелить его израненную душу? Никогда. Потому что она принадлежит Джеймсу…

Внезапно до слуха Бакленда донесся злорадный голос Саппертона:

— Наслаждаетесь маскарадом, мистер Бакленд? Интересно, что подумает мисс Дрейкотт, когда вы снимете свою маску?

Граф засмеялся и прошел мимо, демонстративно задев Бакленда плечом. Молодой человек смолчал, не желая поддаваться на провокации своего врага. Если Саппертон решил раскрыть их с Джеймсом фарс, что ж, так тому и быть.

Он посмотрел на Кэт и встретился с ней взглядом. Как сверкнули в прорезях маски ее чудесные карие глаза! Наверное, было бы нетрудно сделать ее своей любовницей, но что будет с Джеймсом? Бакленд любил его как брата и ни за что на свете не согласился бы предать.

Поймав на себе взгляд Бакленда, Кэт обернулась и восхищенно оглядела его статную фигуру — черный бархатный камзол ему очень шел. Удивительно, но даже в парике и широкополой шляпе с белым страусовым пером Бакленд казался воплощением мужественной красоты и силы. Короткий плащ, свободно ниспадавший с плеч, создавал впечатление движения, как будто его владелец только что соскочил с лошади. Только сейчас, глядя на него, Кэт со всей ясностью поняла, как любит Бакленда, как тоскует по нему после поездки в Тьюксбери, как ей не хватает его поцелуев, шуточек и восхищенных взглядов. Увы, он безнадежный волокита и дамский угодник. К тому же, кроме разгромленной суконной мануфактуры, у него ничего нет, и едва ли в ближайшее время он решит жениться на ком бы то ни было…

Внезапно в голове у Кэт мелькнула мысль, повергшая ее в растерянность. А что, если Бакленд предложит ей стать его любовницей, когда обман с помолвкой раскроется? Нет, она никогда на это не пойдет! Конечно, со многими светскими условностями Кэт уже давно не считалась, но у нее были собственные моральные принципы, нарушать которые она не собиралась. На любовную связь вне освященного церковью брака отваживаются только распутные женщины!

Между тем контрданс закончился, и в наступившей тишине граф Саппертон объявил, что в полночь все снимут маски, и тот, кому до самого последнего момента удастся остаться неузнанным, получит приз. На лице хозяина бала плавала странная улыбка. С многозначительным видом он добавил, что заранее знает победителя и едва сдерживается, чтобы не назвать его уже сейчас.

В зале поднялся недоуменный шум, гости переглядывались, и Кэт была изумлена не меньше других. Она думала, что в зале нет ни одного человека, который остался неузнанным.

— Как ты думаешь, кто станет победителем? — спросила она, наклонившись к Мэри.

Мэри посмотрела на нее, потом на Джеймса и вдруг покраснела.

— Я не знаю… не имею ни малейшего понятия, — запинаясь, пробормотала она.

Кэт удивленно уставилась на подругу. Она явно что-то скрывала, а это было так на нее не похоже! Неожиданно в их разговор вмешался Джеймс.

— По-моему, пора потанцевать, — поспешно сказал он, пристально глядя на Мэри. — Вы окажете мне честь, мисс Чалфорд?

В голубых глазах Мэри мелькнула тревога, но через мгновение она просияла от счастья.

— С удовольствием, Джеймс…

«Да, это любовь», — подумала Кэт и еще раз от души порадовалась за подругу.

Оркестранты несколько минут настраивали инструменты, а потом, к величайшей радости молодых танцоров, заиграли вальс. Несомненно, маскарад у Саппертона запомнится всем надолго!

Кэт почувствовала на плече чью-то руку и оглянулась — перед ней стоял Бакленд.

— Ваш жених покинул вас с другой? Я удивлен! А вы, должно быть, ужасно расстроены?

— Из-за Мэри? — едва слышно спросила Кэт, чувствуя, что сердце ее неистово бьется от волнения. — Ну что вы, она же моя самая близкая и любимая подруга!

Не говоря ни слова, Бакленд взял ее под руку и повел на середину залы. Кэт плавно скользнула в его объятия, и они закружились вслед за остальными парами. Ах, как уверенно он двигался, как твердо вел ее в танце, как крепко и в то же время нежно обнимал ее талию! Кэт прикрыла глаза, отдавшись магии скрипок, виолончелей, флейт и гобоев. Время для нее словно остановилось. Вокруг в неярком свете канделябров скользили причудливые маски, гости смеялись, переговаривались, сыпали шутками, не боясь нарушить приличия неосторожным словом. В конце концов, на то и маскарад! Здесь никого не шокирует ни нескромная шутка, ни украдкой сорванный поцелуй… Кэт подняла голову — из прорезей маски прямо на нее требовательно смотрели глаза похожие на два темных глубоких омута. Ого, если не поостеречься, в них можно утонуть! Милый, милый Бакленд… И почему жизнь так несправедлива?!