Маскарад повесы - Кинг Валери - Страница 59

Сэр Уильям допил шампанское и подал руку закончившей беседу жене.

Вернувшись с бала в гостиницу, Джеймс вытянулся в кресле перед пылающим камином, подложив ладони под затылок, и радостно засмеялся. Ему повезло: если бы Кэт не наткнулась на флиртовавшего с Джулией Бакленда, она никогда бы не согласилась на обман. Как взбеленился Бакленд! Не верил, что Кэт может принять его, Джеймса, предложение, и на тебе, такой удар! В общем-то, Джордж оказался прав, но какое это имеет значение? Главное — он посрамлен! Это было потрясающее, доселе невиданное зрелище: красивое, самоуверенное лицо Бакленда то бледнело, то краснело, гнев сменялся отчаянием и презрением, от былой невозмутимости не осталось и следа. Наконец-то он повел себя, как подобает впечатлительному поэту! Джеймс расхохотался, положил ногу на ногу и опрокинул стаканчик бренди. Он ликовал.

Вернувшись намного позже друга, Бакленд задержался в дверях. Больше трех миль от Эмпстона до Чипинг-Фосворта он отмахал пешком в надежде хоть немного успокоиться. Бредя по пустынной дороге, Бакленд убеждал себя смириться с решением Джеймса и даже подумывал, не помочь ли бедняге деньгами. Кое-как взяв себя в руки, он спешил к другу с самыми благородными намерениями, и что же он видит? Глупец торжествует! Бешенство охватило Бакленда с новой силой.

— Ждешь поздравлений, радуешься своей безумной выходке? — язвительно спросил он, в сердцах швыряя шляпу на стол.

Вздрогнув от неожиданности, Джеймс нахмурился, но потом снова довольно улыбнулся и налил себе бренди.

— Ладно, Джордж, не сердись, — миролюбиво ответил он. — Давай выпьем стаканчик-другой, а еще лучше — прикончим всю бутылку в честь моей помолвки!

Бакленд тяжело вздохнул. Нет, он все-таки должен попытаться отговорить Джеймса от рокового шага — ради его же собственного блага, разумеется.

— Пойми, Джеймс, женитьба на мисс Дрейкотт тебя погубит! — стараясь говорить как можно убедительнее, произнес он. — У тебя едва хватает денег, чтобы прокормить себя, как же ты собираешься содержать жену и детей? Ты прекрасно знаешь, что человеку в твоем положении нужна невеста хотя бы с небольшим приданым!

Джеймс изумленно воззрился на друга:

— И это говоришь мне ты, Джордж, ты, который всегда ругал женское корыстолюбие?! Мне казалось, ты презираешь браки по расчету!

Бакленд поморщился:

— Ладно, можешь считать меня ханжой и лицемером, но как ты думаешь, что будет, когда она узнает о нашем обмане и о том, что ты совсем не богат?

Джеймс пожал плечами:

— Видишь ли, наш разговор в библиотеке убедил меня, что для Кэтрин совсем не важно, есть у меня деньги или нет.

Бакленд тяжело вздохнул и покачал головой. Его друг был неисправим. Что ж, в конце концов, пусть живут, как хотят, а он умывает руки!

Вдохнув аромат бренди, Бакленд сделал глоток и сразу почувствовал, как от крепкого сладковатого напитка по телу растеклось живительное тепло. Он уселся на стул у камина, вытянул ноги к огню и задумчиво сказал:

— Если бы я мог предвидеть, чем обернется моя затея… Но разве можно было вообразить, что ты потеряешь голову от любви в таком захолустье, как Чипинг-Фосворт!

Джеймс посмотрел на печальное лицо друга и поднял стакан:

— За Кэт, мою будущую жену! — Они чокнулись.

— За Кэт и за ваше счастье! — сказал Бакленд и залпом выпил. На сей раз отменный напиток почему-то отдавал горечью.

14

В соломенной шляпе и прелестном батистовом платье для прогулок Кэт легкой танцующей походкой шла по лугу к пологому склону холма Нотт. Несмотря на все невзгоды, ее переполняла радость. Наконец-то со злополучным планом обольщения Эшвелла покончено, ей больше не надо кокетничать с поэтом и строить из себя бог знает что, она свободна!

Не в силах сдержать восторг, Кэт подобрала юбки и помчалась вверх по склону. Добежав до леса, она остановилась, сняла соломенную шляпку и пошла дальше уже шагом, держа ее в руке за розовые ленты. Этим утром Кэт проснулась необычно поздно, в десять часов, и, вспомнив о том, что произошло накануне, испытала огромное облегчение. Только сейчас она поняла, каким бременем для нее стал этот дурацкий план, какой тяжестью он давил ей на сердце. Слава богу, теперь с ним покончено, и ничто, ничто не может ей испортить прекрасного настроения!

Добравшись до вершины холма, она начала спускаться по противоположному склону в сторону деревушки Куининг. Лес кончился, открыв перед Кэт широкую панораму окрестностей. Она сорвала темную ягоду с большого разлапистого куста ежевики, оглядела поля вокруг Куининга, и впервые ей бросилось в глаза, как много на них пустых участков, на которых ничего не выросло. Кэт подумала, каким сухим выдалось лето, сколько страданий оно принесло растениям и людям. Но тут же постаралась отогнать от себя мрачные мысли. Эх, надеть бы сейчас свою старенькую амазонку, взять ружье и поохотиться всласть! Какое счастье, что больше нет необходимости притворяться утонченной благовоспитанной барышней! Да здравствует свобода! Переполненная восторгом, Кэт залилась счастливым смехом и закружилась как безумная. Успокоившись, она с наслаждением провела обеими руками по мягким, бархатистым на ощупь складкам чудесного батистового платья и вдруг поняла, что события последних недель навсегда изменили ее жизнь, открыв доселе неведомые ей чисто женские радости.

За ее спиной раздался шорох. Кэт обернулась, но никого не увидела.

— Кто здесь? — громко спросила она.

Ответа не было, и все-таки за ней кто-то явно следил, прячась в лесу. От этой мысли по телу Кэт пробежал холодок. Она стремительно шагнула к заросшей плющом тропке, чтобы бежать вниз, к Чипинг-Фосворту, как вдруг сзади послышались треск ветвей и торопливые шаги. Кэт в панике обернулась — перед ней стоял лорд Саппертон.

— Неужели наша отважная мисс Дрейкотт чего-то испугалась? — спросил он, посмеиваясь.

— Что вы здесь делаете? — сердито воскликнула Кэт. — Вы же никогда не покидаете своих владений!

Граф был гораздо бледнее обычного и выглядел очень странно; щегольской сюртук из тончайшего сукна болтался на его тощем теле как на вешалке.

— Среди зелени леса и лугов вы особенно красивы! — сказал он, не отвечая на ее вопрос. Нахмурившись, Кэт отвернулась.

— Простите, граф, но я очень спешу, — бросила она. — У меня много дел, мне пора домой.

— Вздор! Хватает же у вас времени на прогулки с Баклендом. Вы пользуетесь любой возможностью, чтобы остаться с ним наедине! — Он вдруг схватил ее за руку и притянул к себе. — Я караулю вас уже несколько дней. Вы ведь так любите гулять без горничной… — Он засмеялся ей в лицо, обнажив длинные кривые зубы. — Мы одни, Кэтрин! Этот лес хранит много тайн, сюда боятся ходить. К тому же кто осмелится помешать графу Саппертону?!

Кэт посмотрела в его маленькие, будто подернутые пленкой глазки и испугалась их неподвижного, безжизненного взгляда. Она попыталась вырвать руку, но граф, рассмеявшись, схватил ее за плечи и так сжал, что она вскрикнула от боли.

— Что вам от меня надо, Саппертон?!

— Не задавайте глупых вопросов, красавица! Вы отлично знаете, что мне надо, и сегодня я этого добьюсь. Отныне вы принадлежите мне, Кэтрин, запомните раз и навсегда! У вас нет приданого, имение вашего отца заложено-перезаложено, и все закладные в моих руках. И не пытайтесь рассказывать мне сказки о своих планах на будущее. Вы никогда не станете леди Эшвелл — кто возьмет вас в жены, опозоренную навеки?

Не давая ей ответить, Саппертон схватил ее за волосы, откинул назад голову и впился холодными губами в ее рот. Кэт забилась, изо всех сил стараясь вырваться из его омерзительных объятий, но чем больше она боролась, тем неистовее он покрывал поцелуями ее губы, щеки и шею. Сколько силы оказалось в этом тщедушном на вид человеке! Прижав Кэт к стволу дерева своим костлявым телом, он схватил ее за грудь, и от омерзения у девушки закружилась голова.

— Что, поймали лесную нимфу, Саппертон? — внезапно раздался совсем рядом знакомый голос.