Маскарад повесы - Кинг Валери - Страница 41

10

Добавив к букету в высокой керамической вазе еще одну желтую розу, Кэт отошла, чтобы полюбоваться своим творением, но осталась им недовольна. Со времени поединка в конюшне прошло уже три дня, и все три дня она не находила себе места от беспокойства. План обольщения Джеймса — предмет ее неустанных забот в последние несколько недель — успешно осуществлялся, поэт ежедневно заезжал справиться о ее здоровье и проводил с ней долгие часы, читая вслух Водсворта, но это не приносило Кэт желанного успокоения. Она боялась признаться даже себе самой, что ее томит тоска по Бакленду. О, как ей хотелось поговорить с ним, спросить, кто такая Амелия! Но вместо этого приходилось терпеть скучнейшую декламацию Джеймса, от которой Девушку клонило в сон.

Из открытого окна послышался стук копыт, и Кэт испуганно вздрогнула. Еще нескольких часов нудного чтения стихов она просто не выдержит! Но когда Вайолет распахнула дверь, из холла донесся сильный, звонкий голос Лидии:

— Где ты, Кэт? Я тебе расскажу такое… Ты не представляешь, что случилось!

Когда младшая мисс Чалфорд, сверкая белозубой улыбкой, не обращая внимания на растрепавшуюся прическу, вбежала в комнату, Кэт не удержалась от восклицания:

— Ты настоящий сорванец, Лидия!

— А сама-то ты с каких пор стала такой рьяной блюстительницей приличий? — весело откликнулась девушка и принялась стаскивать перчатки. — Дразнись, сколько хочешь; когда услышишь мою новость, у тебя голова кругом пойдет!

Улыбнувшись, Кэт снова повернулась к букету.

— Представляю, что это за новость. Может быть, Джулия тебя опередила и Джереми сделал предложение ей?

— Вот еще! Много ты знаешь о наших с Джереми отношениях! — стянув перчатки, девушка бросила их вместе с плеткой на столик под портретом Марианны и уселась на стул возле Кэт. — Можешь гадать хоть до второго пришествия, все равно не угадаешь! А между тем это новость о мистере Бакленде!

У Кэт екнуло сердце, она уколола палец шипом розы и сдавленно вскрикнула от боли. К счастью, Лидия, расправлявшая складки своей бархатной амазонки, ничего не заметила.

— Что же с ним произошло? — спросила Кэт, стараясь, чтобы голос не выдал ее волнения. — Он заболел?

— С чего ты взяла? Нет, конечно! Но он спас Руперта и еще кучу народа от виселицы!

От изумления Кэт раскрыла рот и уставилась на Лидию во все глаза. Она ничего не понимала.

Наслаждаясь произведенным эффектом, мисс Чалфорд откинулась на спинку стула.

— Ну что, какова новость? Может быть, тебе неинтересно и мне лучше уехать?.. Ну ладно, ладно, вижу, ты сегодня не расположена к шуткам. Так вот, прошлой ночью луддиты напали на суконную фабрику в Эджкоте — ту самую, которой, по общему мнению, владеет лорд Саппертон. Ты никогда не угадаешь, кто у погромщиков был предводителем. Руперт Уэстборн.

— Что?! — В это невозможно было поверить. Тем не менее Кэт сразу вспомнила, как в день нападения на фабрику Багена Руперт опоздал на ее с Баклендом состязание. Он явился на ужин в гостиницу мокрый как мышь и в грязных брюках — небрежность, немыслимая для франта вроде него.

— Господи, неужели Руперт? — пробормотала она в растерянности.

— Именно он! — воскликнула Лидия. — К тому времени, как на Эджкотскую мануфактуру приехали молодые люди из окрестных деревень, местные арендаторы уже загнали луддитов внутрь разгромленного здания и не давали им выйти. Негодяи разбили все машины, как и в Тодбери! А потом, как рассказал Кит Барнсли, Бакленд взял дело в свои руки — вошел внутрь фабрики, к погромщикам, и за пятнадцать минут все уладил! Он разговаривал и с этим противным полицейским с Боу-стрит, который вскоре появился в Эджкоте.

— Неужели никого не арестовали? — изумилась Кэт.

— Представь себе, никого! И знаешь, почему? Бакленд заявил, что он владелец мануфактуры и специально нанял этих людей, чтобы они испортили машины!

— Какая нелепость! Никакой он не владелец!

— Тут-то ты и ошибаешься, — расплылась в торжествующей улыбке Лидия. — Именно Бакленд наследник чудаковатого мистера Дриффилда, а вовсе не Саппертон!

Кэт показалось, будто мир вокруг нее перевернулся вверх тормашками. Подумать только, безобиднейший Руперт на поверку оказался грозным предводителем луддитов, а бедняк Бакленд — богатым владельцем суконной мануфактуры! Нет, это просто не укладывается в голове.

— Думаю, мы все в долгу перед мистером Баклендом, — серьезно сказала Лидия. — Ведь среди погромщиков был даже твой друг мистер Коутс.

— Боже! Я и подумать не могла, что он тоже луддит! Что происходит с нашим городком, Лидия, если даже такие почтенные отцы семейства начинают бунтовать?!

— Не понимаю и даже не пытаюсь понять. Но ты можешь представить нашего рифмоплета с кувалдой? — рассмеялась девушка. — «Помилуй бог, какая тяжесть! — проговорила она, копируя манерную речь денди — Положительно, мои нежные ручки не могут ее одолеть! Давайте так, друзья: вы разбивайте машины, а я буду вдохновлять вас на этот подвиг своими стихами!»

Сообщив подруге все известные ей подробности, Лидия спохватилась, что обещала матери вернуться к полудню, торопливо попрощалась и выбежала из дома. Кэт подошла к окну и проводила взглядом всадницу, промчавшуюся по каштановой аллее. Новость, привезенная Лидией, не выходила у нее из головы. Ей вспомнилась бриллиантовая булавка в галстуке Бакленда, тонкое белье и превосходные новенькие сапоги. А какие он носил фраки и сюртуки! Ну почему она раньше не обращала на это внимания? Как можно быть такой слепой?!

Итак, он отнюдь не бедняк! Кэт вдруг пришла в голову одна дерзкая мысль, и девушка улыбнулась, почувствовав, как в ее сердце возрождается надежда.

Известие о скандальном участии Руперта в недавних беспорядках взбудоражило весь Стинчфилд и его окрестности. По иронии судьбы никого почему-то не взволновал тот факт, что в луддитских набегах активно участвовал дворянин и землевладелец, но все поразились выносливости и силе мистера Уэстборна. Ведь по укоренившемуся в обществе мнению, он был органически не способен больше получаса провести в седле, не говоря уже о том, чтобы взять в руки кувалду и обрушить ее на текстильные машины. Подумать только, этот неженка связался с луддитами! Короче, Руперт поразил всех до глубины души.

Но еще больше обитатели Стинчфилда изумились, узнав, кто настоящий владелец Эджкотской мануфактуры. На следующий день, гуляя с Кэт по своему саду, Мэри Чалфорд сказала:

— У меня в голове не укладывается, что фабрикой мистера Дриффилда владеет мистер Бакленд! Я всегда была убеждена, что она принадлежит лорду Саппертону.

— Знаешь, Мэри, — проговорила Кэт, беря подругу за руку, — я только вчера сообразила, что для бедняка Бакленд слишком хорошо одевается. И как я не замечала этого раньше? Мне казалось, что он беден как церковная мышь, но при случае обрати внимание на его сапоги — блестящие, совсем новенькие, из превосходной кожи!

Мэри с сожалением подумала о сапогах Джеймса — тщательно начищенных, но старых, сильно изношенных. Гуталин не мог скрыть ни глубоких царапин на коже, ни трещины на каблуке. Интересно, заметила ли Кэт, в каком состоянии одежда Джеймса? Если да, то что она об этом думает?

— Мне всегда казалось, что мистер Бакленд старается скрыть от нас свое истинное лицо. А как по-твоему?

Кэт пожала плечами.

— В некотором смысле ему это явно не удалось, — проговорила она неопределенно: ей не хотелось признаваться, что Бакленд ее целовал и что она сразу поняла, какой он отъявленный повеса и донжуан. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Действительно, никому и в голову не могло прийти, что он унаследует фабрику Дриффилда! Как по-твоему, дом Дриффилда тоже достался Бакленду?

— Нет, — сказала Мэри. — Кажется, старый чудак завещал свой дом вдове Чедфорд!

— Интересно, знает ли об этом Бакленд? Должно быть, знает: ведь он наверняка получил копию завещания… Впрочем, может быть, и нет, мистер Дриффилд был такой странный человек! Но племянник совсем на него не похож, надо отдать ему должное!