Пронзенное сердце - Кинг Сьюзен Фрейзер - Страница 90

Чуть позже Николас узнал несколько деталей костюма, которые могли появиться исключительно из запертого сундука в пещере Черного Шипа: зеленые доспехи, зеленую сеть, всю увитую листьями, которая надевалась поверх плаща.

Но мох, которым заросла голова чудовища, казался настоящим, таким же зеленым, как его лицо и борода. Повсюду, от головы до ног, росли свежие зеленые листья — странные среди суровой зимы.

Ягоды и крошечные цветы падали с плаща при каждом шаге коня, оставляя на снегу живой след. Растительность на руках рыцаря также казалась свежей, будто в конце мая. Присутствие Лесного Рыцаря напоминало об ином мире, говорило о новой жизни посреди зимнего затишья, о мощной магии, более сильной, чем установленная природой смена времен года.

Существо остановилось довольно далеко, но и сквозь снегопад можно было разглядеть детали его облика. Ветер донес свежие лесные запахи. Лесной Рыцарь начал причудливо кружить, двигаясь так, словно течение времени замедлилось, и мгновения стали дольше.

Николас ни разу в жизни не видел Лесного Рыцаря так, как его видел Уайтхоук. Впечатление было равно по силе тому, которое произвело бы появление молнии среди зимнего бурана. Он повернулся и взглянул на отца. Уайтхоук сидел с широко открытыми глазами, словно привидение. Лицо его стало белым, словно мел, глаза застыли и превратились в осколки старого грязного льда.

«Что бы ни задумал сегодня Элрик, — решил про себя Николас, — выполнено это смело и может стоить ему жизни». Он обвел взглядом просеку. Воины сидели верхом абсолютно неподвижно и были больше похожи не на живых людей, а на солдатиков, выточенных из мрамора. Каждый из них словно видел перед собой исчадье ада. Даже Шавен не двигался.

Повернув голову, Николас увидел за своей спиной Эмилин.

Он тихо выругался и быстро отвернулся, пытаясь справиться с самим собой. Потом пошевелился в седле и знаком подозвал ее к себе. Если уж ей суждено быть здесь, то пусть она окажется поближе, чтобы в случае необходимости он мог ее защитить.

Он решил так, потому что она несла в себе нечто чрезвычайно ценное: она любила его. Эта любовь и заставляла ее действовать удивительно смело и непредсказуемо, сначала чудом выбравшись из башни, а потом следуя за ним сюда. Неуверенный, что заслуживает подобной верности и преданности, Николае, однако, не сомневался, что сможет вернуть их сторицей.

Если сегодня он не покинет эту долину живым, все лучшее, что в нем есть, что рождено любовью, сохранится в ее памяти или, возможно — кто знает? — в его потомстве, которое, если Богу будет угодно, она может уже сейчас нести в себе. Николас Хоуквуд продолжит себя лучше, чем он жил. Все лишнее, что мешало ему, исчезнет. Он отчаянно хотел, чтобы Эмилин оказалась в безопасности, чтобы она сохранила и свою, и часть его жизни.

Эмилин поставила своего серого коня между Николасом и Уайтхоуком. Барон видел, что ей не страшно: она узнала Лесного Рыцаря. Ее красота почти поразила его в этот момент своей чистотой и силой. В ней отражалось спокойствие, полное отсутствие страха, уверенность, идущая из глубины души. Она сидела верхом на своем сером жеребце среди белых снегов — розовощекая, с золотыми волосами, рассыпанными по зеленой накидке. Поймав его взгляд, слегка улыбнулась и что-то протянула ему.

Она предлагала ему книгу. Нахмурившись, он взял ее.

Зеленый всадник продолжал описывать круги, достаточно большие, чтобы включить всех троих:

Эмилин, Николаса и Уайтхоука. Копыта его коня оставляли на снегу причудливый узор, украшенный ягодами и цветами.

Уайтхоук захрипел. Николас повернулся к нему. Лицо старика потемнело — это был цвет смерти. Брови сына невольно сдвинулись.

Вокруг них было очерчено уже три круга. Чары уже стали достаточно крепкими для того, чтобы Лесной Рыцарь мог исчезнуть в лесу так же, как и появился — мощно и величественно.

Неожиданно заколдованное молчание нарушил крик:

— Убейте его! Он смертен! — Шавен стремительно скакал по просеке, — Убейте его!

Несколько воинов бросились за ним, хотя большинство все еще находились в странном оцепенении последних мгновений или же ждали реакции Уайтхоука.

— Эмилин! Двигайся к моему отряду! — крикнул Николас через плечо. Взглянув на Уайтхоука, он увидел, что граф сидит неподвижно, словно заколдованный, глядя туда, где только что исчез зеленый всадник. Пришпорив коня, барон полетел вслед за Шавеном.

За ним бросились еще несколько всадников, среди которых были Гай и Питер. Шавен устремился в заросли, что-то яростно крича и пытаясь настичь исчезнувшее чудовище.

Едва Николас приблизился, Шавен с диким криком повернулся к нему, подняв меч. Гай, Питер и еще несколько всадников встали рядом со своим лордом, готовые защищать его. Из леса вынырнули несколько приближенных Шавена, и люди Хоуксмура бросились к ним. Завязалась схватка.

Шавен взвесил меч в руке, пытаясь сдержать беспокойно мечущегося коня.

— Защищайтесь, милорд, — отрезал он. — Верхом и с мечами в руках — благородная битва. Лицо к лицу, рука к руке! — Рыцари кружили по глубокому снегу среди деревьев.

Николас вспомнил, как давным-давно, когда оба еще служили оруженосцами, они вместе тренировались. Косоглазие мешало Шавену, и он не был особенно силен ни в стрельбе из лука, ни в схватках на мечах. Но он был хитер, и умудрялся интуицией и умом восполнить свои недостатки. Николас вспомнил также, что Шавен никогда не дрался честно.

Ни время, ни жизненный опыт не изменили его. Первый его выпад оказался слишком далеким. Николас легко парировал его и зашел противнику за спину.

Они снова послали коней навстречу друг другу. Приблизившись, Николас нанес удар, но Шавен успел отбить его. Внезапно тяжелым сапогом он ударил Николаса по ноге. Барон легко отвел коня в сторону, смягчив силу удара. Тут же, развернувшись, он напал снова, и на этот раз удар пришелся по плечу Шавена, точно попав в самый тонкий участок доспехов. Плащ цвета ржавчины потемнел от крови.

Отражая следующий удар меча, Шавен слегка улыбнулся.

— Теперь я наследник Уайтхоука, — заявил он.

— Ты никогда не вступишь во владение Хоуксмуром! — отрезал Никола.

— Еще посмотрим! Ты достаточно водил нас за нос. Черный Шип! — презрительно произнес Шавен. Назвав это имя, он резко взмахнул мечом, но Николас точно блокировал задуманную атаку.

Всадники дрались, а кони кружились бок о бок.

Шавен сморщился, помимо своей воли предупреждая о следующем ударе, и тут же нанес его, Николас с легкостью отвел острие меча противника, но от стремительности движения его собственный меч воткнулся в ствол дерева.

Освободив оружие, Николас повернулся. Шавен, обхватив обеими руками рукоятку меча, размахнулся изо всей силы.

Николас пригнулся и резко послал коня вперед. Шавен промахнулся. Сопротивляясь инерции собственного движения, Николас послал меч в руку Шавену и рассек закрытое кольчугой предплечье. С воем, словно разъяренный кабан, Шавен кинулся на барона, и вместе они покатились на землю.

Голова Шавена ударила Николаса прямо в солнечное сплетение, и он на мгновение замер на снегу. Шавен придавил его своим телом. Пытаясь встать на ноги, дотянуться до своего меча, Николас увидел, что Шавен уже схватил его и стоит над противником, готовый нанести решающий удар.

Эмилин негромко вскрикнула и подъехала ближе, стараясь держаться недалеко от деревьев. Услышав страшный звон металла о металл, она увидела, что Николас и Шавен схватились в смертельной битве, нанося друг другу удары, словно рыцари на турнире. Разница была лишь в том, что Шавен был в полном рыцарском снаряжении, а Николас даже без шлема.

Неожиданно Шавен прыгнул, повалил противника на землю и завладел его мечом. Эмилин рванулась вперед. Никого не было рядом с Николасом, и никто не мог ему помочь. Шавен занес меч в тот самый момент, когда Николас перевернулся, пытаясь подняться.

Не раздумывая, Эмилин вложила в лук стрелу. Повернулась, подняла лук и туго натянула тетиву единым движением. Она вспомнила слова Николаса: «Мягко, на едином дыхании». Шавен готовился нанести удар.