Пронзенное сердце - Кинг Сьюзен Фрейзер - Страница 48

Леди Джулиан сдержанно кивнула в знак согласия.

— Расскажите мне о своем письме, — попросила она.

— Оно от аббата Джона и адресовано барону или вашей милости, миледи, — объяснил Годвин, протягивая свиток.

Дама приняла его, но не открыла.

— Я плохо разбираю написанное. Не может ли ваше дело подождать до возвращения барона? Годвин серьезно покачал головой.

— Миледи, недавно барон принял опекунство над тремя детьми.

Графиня подняла брови:

— Да, именно так.

— Это дети моего старшего брата. Роже Эшборна. Моя племянница — э… э… Агнесса — их старшая сестра.

Графиня нахмурилась. Так в чем же суть вашей просьбы?

— Мы хотели бы увидеться с детьми, — коротко ответил Годвин.

— Леди Агнесса, вы путешествуете без сопровождения кого-либо из монахинь? — внезапно поинтересовалась графиня, внимательно глядя на гостью.

Эмилин покраснела под этим откровенно недоверчивым и изучающим взглядом.

— Миледи, мне разрешено отправиться в дорогу с дядюшкой.

Годвин слегка нахмурился и отвел взгляд.

Эмилин знала, что он вовсе не одобряет ее хитрость, хотя и понимает, что она необходима. Он не мог позволить себе лгать и до сих пор не сказал ни слова откровенной неправды: Агнесса действительно была монахиней, старшей сестрой детей и его собственной племянницей.

Две недели назад Черный Шип проводил Эмилин до ворот монастыря и нежно поцеловал на прощание. Годвин чрезвычайно удивился, увидев ее. Он согласился помочь вернуть детей, но выговорил себе право обратиться с петицией к Папе Римскому. Чувствуя, что трудно будет уговорить его на более быстрые действия, девушка рассказала о своей свадьбе.

Озабоченный и испуганный тем, что она попытается одна вызволить детей, Годвин решил сопровождать ее в Хоуксмур. Только краткий визит, настаивал он. Он прекрасно понимал, насколько это опасно, и поэтому достал для нее монашескую одежду.

В его план входило разыскать Черного Шипа. Тайные браки разрешены, но очень спорны, убеждал он племянницу. Теперь, когда все уже решено и осуществлено, необходима традиционная церемония.

— А где же ваша сестра Эмилин? — неожиданно спросила графиня.

Девушка вздрогнула, слегка покраснев под открыто любопытным взглядом графини. На щеках Годвина тоже показался румянец, но он обратил к собеседнице исполненный невинности взгляд.

— Она отдана в жены лорду Уайтхоуку, миледи, — сдержанно ответила Эмилин. Графиня вздохнула:

— Конечно, вы же в монастыре далеки от мирской жизни. Мне очень жаль, но я вынуждена сообщить, что ваша сестра исчезла уже несколько недель назад по пути в замок Грэймер. С тех самых пор Уайтхоук не перестает разыскивать ее, постоянно посылая отряд за отрядом. Эмилин взглянула на Годвина, но тот лишь отвел глаза.

— Исчезла?

— О пресвятая дева! — воскликнул монах и начал бормотать латинскую молитву. Графиня склонила голову и торжественно сложила руки. Эмилин покраснела, но, взглянув на Годвина, тоже предалась запоздалой молитве.

— Хочется верить, что девушка найдется целой и невредимой, — тихо молвила графиня. Годвин истово закивал.

— Миледи, так будет ли нам позволено увидеть детей? — спросила Эмилин.

— Их опекун — барон, но я, конечно, узнаю, существует ли такая возможность.

Взяв письмо со стола, леди Джулиан поднялась и взглянула на Годвина:

— Брат, я хотела бы поговорить с вами. Годвин последовал за хозяйкой к окну — там она усадила его на скамейку. Графиня говорила, а монах внимательно слушал, кивая и время от времени взглядывая на Эмилин. Нервно перебирая четки, девушка ждала.

— Леди Джулиан обратилась ко мне с просьбой, — наконец объяснил Годвин, вернувшись к племяннице. Эмилин испуганно подняла на него глаза. — Барон недавно построил новую часовню. Графиня мечтает расписать в ней стены и обещает щедро заплатить монастырю. Поскольку мне понадобится помощник, я рассказал о твоих способностях. Ты также приглашена остаться здесь и работать со мной.

Леди Джулиан стремительно приблизилась — руки ее были молитвенно сложены над крестом из слоновой кости.

— Барон Николас будет доволен, что я воспользовалась услугами такого именитого живописца. Он высказывал заинтересованность в росписи часовни и упоминал о прекрасных фресках в Эшборне. — Она улыбнулась Годвину. — Николас будет также рад познакомиться с родственником своих маленьких подопечных. Наверное, я должна отправить посыльного в монастырь?

— Мы с готовностью принимаем ваше приглашение, миледи, — ответил Годвин. — И будем признательны, если вы сможете послать человека в Вистонбери, поскольку необходимы материалы и инструменты для работы. А писать в Росбери нет необходимости.

Эмилин в эту минуту подумала, что письмо в монастырь ее сестры стало бы катастрофой. Агнесса служила там настоятельницей и не отличалась богатым чувством юмора.

— Ваши вещи будут доставлены сюда немедленно, брат Годвин, — продолжала леди Джулиан. — Комнаты для вас приготовят в ближайшее время, и детей приведут к вам. А позже я покажу вам часовню, и мы обсудим проект.

— Благодарим за щедрость, миледи, — раскланялся Годвин.

— Надеюсь, что взамен могу рассчитывать на хорошую работу.

— Самую лучшую, на какую мы только способны.

— Не сомневаюсь! — Хозяйка кивнула слуге и вместе с ним вышла из зала, на ходу отдавая распоряжения.

— Милая моя, — тихо обратился Годвин к племяннице, — нам придется изменить план действий. Эта работа займет месяцы, и твоя помощь будет необходима.

Эмилин огорченно смотрела на него. Узнав, что барона нет в Хоуксмуре, она было обрадовалась, но сейчас испытывала страшное волнение. Хоуквуд, несомненно, вернется прежде, чем они закончат роспись. Намереваясь украсть детей из волчьего логова, она неожиданно сама оказалась в западне.

В эту минуту в дальнем конце зала открылась дверь, и вошли дети в сопровождении Тибби. Все волнения Эмилин отступили на задний план — она широко раскрыла объятия навстречу своим любимцам.

— Слава Богу! День и ночь я беспокоилась о тебе! Но, к счастью, ты жива-здорова, все равно, как ты себя называешь — Эмилин или Агнесса. А теперь все-таки расскажи мне, милая, почему ты здесь с Годвином и почему решила сменить имя. — Тибби осуждающе подняла брови.

Сидя рядом с Тибби на каменной скамейке, Эмилин держала на коленях Гарри, а ногой тихонько шевелила одуванчик, отважно поднявший меж камней свою желтую головку. Скамейка стояла на солнцепеке, рядом с цветочной клумбой, по-летнему пышной. Пчелы жужжали, собирая дань с белых маргариток, красных роз, высокой, приторно пахнущей лаванды. Яркая примула соседствовала со скромными цветками водосбора.

Эмилин поставила Гарри на землю. Малыш прошлепал на своих толстеньких кривых ножках, смешной и неуклюжий в толстой шерстяной рубашонке и таких же ползунках, и схватился за юбку Изабели, тут же неподалеку игравшей с Кристиеном в мяч. Тибби подалась вперед.

— Расскажи мне все подробно!

Эмилин с сомнением медлила, сжав губы и глядя на детей. Кристиен бросил кожаный мячик к ногам Гарри. Малыш поднял его и, засунув в рот, вполне довольный, начал жевать.

— Ну хорошо, — наконец решилась Эмилин. — Слушай. Но не забывай, что это страшный секрет. Тибби изобразила на своей мощной груди крест.

— Видит Бог, никому не скажу!

— Я прячусь от лорда Уайтхоука, потому что не могу выйти за него замуж. И не могу доверять его сыну. Если барон узнает меня, то наверняка отправит к отцу. Я собиралась тайно увезти отсюда детей. Но теперь Годвин дал слово графине остаться и расписывать часовню.

Тибби недоверчиво взглянула на свою любимицу.

— Ты и вправду сможешь отказаться выйти замуж за этого белобрысого старого козла?

— Абсолютно точно. Тибби, мы должны быть уверены, что дети не проговорятся: меня зовут Агнесса.

Тибби кивнула.

— Это легко осуществить, если превратить в игру. Но почему же ты не можешь выйти замуж за графа? — Вдруг ее как будто посетила ужасная догадка. — Госпожа моя! Что же произошло после твоего исчезновения? Тебя… тебе… навредили? Эмилин вздохнула, наблюдая, как Изабель вынула мячик из рук Гарри, а потом обняла малыша си начала целовать его — до тех пор, пока тот не начал вырываться.