Темная половина - Кинг Стивен - Страница 62

Над деревянным динозавром были подвешены три стеклянных лампы, и когда Тад включал только их, они давали странные отблески света на поверхности стола, словно там собирались разыгрывать какую-то странную партию на бильярде. Неясно было, какие правила существуют для этой игры, но в этот вечер, после падения Уэнди, Таду было предельно ясно, что ставки в этой игре будут очень высоки.

Тад был уверен в этом на все сто процентов. Ему нужно было собрать все свое мужество и решимость.

Он посмотрел на свою машинку «Ремингтон» с торчащим слева рычагом возврата, напоминающим палец путешественника, голосующего на дороге. Он сел перед ней и бесцельно забарабанил пальцами по краю стола, потом открыл ящик слева от машинки.

Этот ящик был и широк, и глубок. Тад вынул свой дневник, после чего выдвинул до упора этот же ящик. Тот кувшин, в который Тад сложил карандаши «Бэрол блэк бьюти», все время перекатывался вглубь ящика, вышвыривая по дороге карандаши. Тад вытащил кувшин, собрал карандаши и сложил в традиционном для них месте хранения.

Он закрыл ящик и взглянул на кувшин. Этот кувшин был сослан в ящик после того первого приступа, когда Тад в забытьи написал карандашом «Воробьи летают снова» поперек листа рукописи «Золотой собаки». Он не думал, что ему когда-либо снова придется использовать этот карандаш... да, он сильно погорячился пару дней тому назад, и вот они снова выстроились перед ним, как это было уже в течение последних двенадцати лет или что-то около того, когда Старк жил у него, жил в нем. Подолгу Старк не появлялся и совсем не напоминал о себе. Затем в голове возникала какая-то идея — и старый лис Джордж выскакивал из головы Тада на свет божий, как Джек-из-коробочки. — Вот и я, Тад! Идем, дружище! Беремся за дело!

И потом каждый день в течение трех месяцев Старк будет появляться точно в десять, включая не только обычные, но и выходные дни. Он будет вырастать словно из-под земли, хватать один из карандашей и неистово писать свою безумную ерунду — но эта чепуха будет приносить куда больше прибыли, чем собственные книги Тада. Затем, когда книга Старка будет окончена, Джордж снова исчезнет, подобно безумному старику, который превращал солому в золото в одной из немецких сказок.

Тад вытащил один из карандашей и посмотрел на следы зубов, слегка отпечатавшиеся после прикуса его деревянного ствола, потом опустил карандаш снова в кувшин. Возник слабый звенящий звук: «клинк!»

— Моя темная половина, — пробормотал Тад.

Но был ли ею Джордж Старк? Был ли он вообще какой-либо частью Тада? За исключением того приступа или транса или еще чего-то непонятного, случившегося с Тадом в его кабинете, он никогда более не пользовался этими карандашами, даже для каких-то пометок. Это соблюдалось с момента, когда было написано слово «Конец» внизу последней страницы последнего романа Старка «Дорога на Вавилон».

Не было и никакой надобности в их использовании; это ведь были карандаши Джорджа Старка, а Старк был мертв... или так предполагал Тад. Сам Тад даже подозревал, что когда-нибудь он просто выкинет их.

Но сейчас выяснилось, что карандашам все же еще придется послужить.

Он подошел к кувшину и протянул к нему руку, но затем быстро отдернул, словно рука коснулась горячей печи.

Еще нет.

Тад достал ручку «Скрипто» из кармана сорочки, открыл дневник, подумал и начал писать.

Если Уильям плачет, то и Уэнди плачет. Но я открыл, что связи между ними намного глубже и сильнее. Вчера Уэнди упала с лестницы и заработала большой синяк — синяк, напоминающий гриб. Когда дети проснулись, Уильям уже тоже имел синяк. Того же размера и формы.

Тад склонялся в своем дневнике к стилю интервью у самого себя; материалы такого типа явно доминировали в его записях. Он уже давно осознал, что выбранный им путь — путь поиска ответов на мучащие его вопросы — предполагает совсем другую форму... или отражает совсем необычный аспект: раскол его сознания и духа, что-то и очень фундаментальное и очень таинственное.

Вопрос: Если бы ты сделал слайды синяков на ногах близнецов и наложил полученные изображения друг на друга, чтобы проверить их идентичность, то получил бы в итоге доказательства этому?

Ответ: Да, думаю, что так. Я думаю, это было бы аналогично отпечаткам пальцев или голосовым отпечаткам.

Тад посидел в задумчивости, постукивая кончиком ручки по дневнику. Затем снова наклонился и стал писать несколько быстрее.

Вопрос: Знает ли Уильям, что у него синяк?

Ответ: Нет. Думаю, что нет.

Вопрос: Знаю ли я, что означают эти воробьи?

Ответ: Нет.

Вопрос: Но я действительно знаю, что они — ЭТО ВОРОБЬИ. Я это знаю очень хорошо, ведь так? То, во что Алан Пэнборн или кто-то другой может еще только поверить, я знаю: ЭТО ВОРОБЬИ и я знаю, что они летают снова?

Ответ: Да.

Сейчас ручка дошла уже до конца страницы. Тад уже давно не писал столь быстро или самозабвенно.

Вопрос: Знает ли Старк об этих воробьях?

Ответ: Нет. Он сказал, что не знает, и я ему верю.

Вопрос: Уверен ли я, что верю ему?

Тад снова сделал короткую паузу, а затем написал:

Старк знает, что есть НЕЧТО. Но Уильям тоже должен знать, что есть это нечто — раз у него на ноге синяк, то он должен болеть. Но Уэнди наградила его этим синяком, когда падала с лестницы. Уильям знает лишь, что у него есть побаливающее место на ноге.

Вопрос: Знает ли Старк, что у него есть такое больное место? Уязвимое место?

Ответ: Да. Думаю, что знает.

Вопрос: Это те самые мои птицы?

Ответ: Да.

Вопрос: Означает ли это, что когда он писал ВОРОБЬИ ЛЕТАЮТ СНОВА" на стенах в квартирах Клоусона и Мириам, он сам не сознавал, для чего он это делает, и он даже не помнит, когда это сделал?

Ответ: Да.

Вопрос: Кто писал о воробьях? Кто писал эти слова кровью?

Ответ: Тот, кто знает. Тот, кому принадлежат эти воробьи.

Вопрос: А кто этот тот, кто знает? Кто владеет воробьями?

Ответ: Я знаю. Я хозяин.

Вопрос: Был я там? Был ли я там, когда он убивал их?

Тад снова остановился, совсем ненадолго. Да, — написал он и затем продолжал: — Нет. И то и другое. У меня не было приступов, когда Старк прикончил Хомера Гамаша или Клоусона, во всяком случае не тех, о которых я вспоминаю, что тогда смог... что-то УВИДЕТЬ, может быть, надвигающееся.

Вопрос: Он понимает тебя?

Ответ: Не знаю. Но...

Тад написал: Он должен знать меня. Он должен меня понимать. Если он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО писал романы, он должен знать меня очень долгое время. И его собственное знание и понимание жизни также непрерывно возрастает. Разве все это пеленгующее и записывающее телефонное оборудование не повеселило старого хитроумного Джорджа. Разве могло оно сработать против него? Нет — конечно же нет. Потому что Джордж заранее все это предвидел. Ты не можешь потратить десять лет на написание криминальных романов, не узнав о такой дешевой начинке, как эта. Это, в общем, лишь одна причина, почему его не удалось зацепить. Но разве нет еще и другой, намного лучшей? Ведь когда он хочет поговорить со мной, поговорить без свидетелей, он точно знает, где я буду и как меня достать, разве не так?

Да. Старк звонил домой Таду, когда ему хотелось быть всеми услышанным, и он же звонил в магазин, когда ему не нужны были свидетели. Почему в первом случае ему нужно было быть записанным и услышанным? Потому что он передавал свое сообщение не Таду, а полиции: о том, что он не Джордж Старк и знает теперь об этом... и что после всех его убийств он не собирается теперь угрожать Таду и его семье. А также была еще одна причина. Ему хотелось, чтобы Тад увидел голосовые отпечатки, которые снимались в это время. Он знал, что полиция никогда не поверит в подлинность этих доказательств идентичности Тада и Старка... Но сам Тад должен будет это сделать.

Вопрос: Как он узнал, где я буду находиться?

И это, возможно, был хороший вопрос. Он соответствовал тем вопросам, которые относились к одинаковым дактилоскопическим и голосовым отпечаткам, и по поводу двух одинаковых синяков у двух близнецов... если только один из них упал и ушиб ногу.