Талисман - Страуб Питер - Страница 67

На лице Сонни читалась явная угроза.

— Я не могу сказать ему то, что он хочет услышать, — ответил Джек. Внезапно он сильно толкнул Сонни в грудь. Тот отлетел назад, нелепо взмахнув руками.

— Ладно же, — заявил Сонни, выпрямившись. — И ещё преподобный Гарднер велел передать, что твой дружок страдает из-за тебя.

— Я отлично знаю, из-за кого он страдает.

И все же в ушах Джека все время звучали стоны Волка…

К обеду Волк затих, и Джек понял, что по приказу преподобного Гарднера его выпустили из карцера, чтобы своими стонами он не привлёк ничьего внимания.

Волк лежал на кровати в их комнате. Он слабо улыбнулся вошедшему Джеку.

— Как твоя голова, Джек?

— Как ты, Волк? Все в порядке?

— Я стонал, а ты не помог мне…

— Волк, прости меня, — взмолился Джек. Волк выглядел странно — он был белым, как мел.

«Он умирает, — подумал Джек. — Нет, — поправил он сам себя.

— Волк начал умирать с того момента, когда они удрали из Территорий от Моргана. Но теперь он умирает быстрее. Слишком белый… но…»

Руки и ноги Волка теперь покрывала густая шерсть, которой ещё два дня назад не было.

Джек высунулся в окно и взглянул на Луну. С предыдущего полнолуния прошло всего семнадцать дней…

— Ещё не время для Перемен, Джекки, — сухо сказал Волк. Это был голос инвалида. — Но в этом ужасном месте я начал меняться преждевременно…

— Гарднер назначил цену за твоё освобождение, но я не смог заплатить её. Мне хотелось, но… Волк… моя мать…

Голос Джека захлебнулся в слезах.

— Тссс, Джекки… Волк знает. Волк все знает…

Волк улыбнулся своей ужасной улыбкой и взял Джека за руку.

24. ДЖЕК НАЗЫВАЕТ ЗВЕЗДЫ

Ещё одна неделя в Солнечном Доме. Приближалось полнолуние.

В понедельник сияющий Гарднер велел мальчикам склонить головы и поблагодарить Бога за исцеление их брата Фердинанда Янклоффа. Во время лечения Ферд обратился душой к Господу, сказал преподобный Гарднер, безмятежно улыбаясь. Он позвонил родителям и сказал, что просто мечтает служить Господу, и родители забрали блудного сына домой. Умер и похоронен на полях Индианы… или в Территориях, куда никакая инспекция не в состоянии добраться.

Во вторник непрерывно шёл дождь. В этот день никто не работал. Большинство обитателей Солнечного Дома отсыпались, но для Джека и Волка, конечно же нашлось занятие. Волк чистил чулан. Джек убирал в туалете. Мальчик размышлял, что Кейси и Варвик, приказавшие ему выполнять эту грязную, по их мнению, работу, никогда, очевидно, не сталкивались с мужской уборной в «Оутлийской Пробке».

В среду появился Гек Баст с рукой на перевязи.

— Доктор сказал, что я уже никогда не смогу ею пользоваться, как раньше, — бросил он Джеку. — Не сомневайся, ты и твой приятель поплатитесь за это. И очень скоро…

— Ты хочешь, чтобы то же самое случилось и со второй твоей рукой? — спросил его Джек… но на самом деле он испугался.

— Я не боюсь его, — ответил Гек. — Преподобный Гарднер разрешил нам разделаться с вами, независимо от того, скажешь ли ты ему то, что он хочет знать, или нет. Помни об этом, красавчик.

И Гек улыбнулся.

Со времени этого короткого разговора прошло всего шесть часов. Прозвонил колокол, сзывающий всех на покаяние. Волк крепко спал, не слыша гулких ударов.

Что они сделали с его другом в карцере? Да нет, карцер тут ни при чем. Виновен даже не Солнечный Дом. Причина кроется во всем этом мире. Волк просто тоскует по дому. Он перестал смеяться и редко улыбается. Силы покидают его.

«Скоро это случится, Джекки. Я умру. Волк умрёт».

Гек Баст сказал, что не боится Волка; казалось, изувеченная рука Гека — это последнее, на что способен Волк.

Звонил колокол.

…Этой ночью, в четыре утра, когда Волк забылся тяжёлым сном, дверь их комнаты открылась и вошли Сонни и Гек. Они повели Джека в контору преподобного Гарднера.

Гарднер сидел при полном параде на краешке стола. Позади него висела картина, изображающая переход Иисуса через Галилейское море. Справа темнело окно, через которое было видно студию Кейси. В руке Гарднер держал тяжёлую связку ключей, которой он поигрывал во время разговора.

— Ты ещё ни разу не покаялся, Джекки, — мягко обратился он к мальчику. — Покаяние облегчает душу. Не покаявшись, мы не будем спасены.

— Мне не в чем каяться перед Вами, — резко ответил Джек.

— Думай, что говоришь, болван! — крикнул Сонни. — Мы сумеем постоять за своего благодетеля!

— Да снизойдёт на тебя Божья благодать, Сонни, — кротко сказал Гарднер, и вновь обратился к Джеку.

— Подойди поближе, сын мой.

Джек выполнил его приказание.

— Так как же тебя зовут на самом деле?

— Джек Паркер.

Он заметил дьявольский огонёк в глазах Гарднера и хотели обернуться, но опоздал. Резкий удар свалил его на пол.

— Откуда ты, порождения дьявола?

— Из Пенсильвании.

Боль сковала левую сторону тела. Он лежал на полу, прижав колени к груди.

— Поднимите его.

Сонни и Гек поставили Джека на ноги.

Гарднер достал из кармана спички. Затем зажёг свечу и стал приближать её к лицу мальчика. Девять дюймов. Шесть дюймов. Джек почувствовал тепло. Три дюйма. Ещё ближе. Пламя обжигало лицо. На лице Гарднера играла безмятежная улыбка.

— Так откуда я знаю тебя?

— Я никогда не встречал Вас раньше, — воскликнул Джек.

Пламя приблизилось ещё ближе. Джек попытался отклонить голову, но Сонни крепко держал его.

— Где я встречал тебя? — повторил Гарднер. — Это твой последний шанс.

«Скажи ему, ради всего Святого, скажи ему!»

— Если мы и встречались раньше, то я не помню, где. Возможно, в Калифорнии…

Пламя было совсем близко, и вдруг погасло. Джека охватило облегчение.

— Уведите его, — приказал Гарднер.

Они поволокли Джека к дверям.

— Тебя не ждёт ничего хорошего, — вслед ему сказал Гарднер. — Я добьюсь от тебя ответа. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. Почему ты не хочешь облегчить свою участь, Джек?

Джек ничего не ответил. Руки Сонни сдавили ему горло.

— Скажи ему!

Часть самого Джека требовала этого, потому что…

«…потому что покаяние облегчает душу».

Но Джек вспомнил голос своей матери, её глаза… её полные боли и надежды глаза…

— Я не могу сказать то, чего не знаю, — твёрдо ответил он.

Гарднер слегка усмехнулся.

— Уведите его обратно, — приказал он.

Ещё одна долгая неделя в Солнечном Доме.

Джек убирал на кухне. Только три часа назад он вернулся с очередного допроса.

Повар Рудольф с циничным интересом рассматривал его. От повара сильно пахло виски.

— Тебе лучше убраться отсюда, новичок, а то они положили на тебя глаз.

— Да, мне необходимо бежать отсюда, — согласился Джек. — Мне и моему большому другу. Сколько ты взял бы с нас за то, что отвернёшься, когда мы выйдем через заднюю дверь?

— Гораздо больше, чем ты в состоянии заплатить мне, дурачок, — ответил Рудольф, но взгляд его не был злым.

Да, конечно — они забрали все. Медиатор, серебряный доллар, кусок мрамора, его шесть долларов… все пропало. Все это спрятано в конверте в офисе Гарднера. Но…

— Я выпишу тебе чек.

Рудольф засмеялся.

— Чек! Сходи с ним, сам знаешь куда, с этим чеком!

— Нет, серьёзно. Сколько ты хочешь? Ферд Янклофф сказал, что за два доллара ты можешь отправить письмо. Хватит ли тебе десяти, чтобы не заметить, как мы выйдем отсюда?

— Ни десяти, ни двадцати, ни ста, — спокойно ответил Рудольф. В его взгляде Джек прочитал жалость к себе и Волку. — Да, я проделывал это раньше. Иногда за пять баксов. Иногда, — хочешь — верь, хочешь — не верь — бесплатно. Я мог бы сделать это бесплатно для Ферда. Он был славным парнишкой. Этимерзавцы… — Рудольф замолчал. В кухню заглянул Мортон, но повар сделал угрожающий жест, и Мортон исчез.