Золотая рыбка - Остин Несси - Страница 25

Единственное облако, омрачающее лучезарные горизонты его жизни в данный момент, приняло облик прекрасной женщины, что сидела в соседней комнате. Это она усложнила и запутала все, что могла. Ее двуличность внесла в ситуацию нотку разлада и горечи.

Губы Натана скривились в презрительной полуулыбке. Что ж, Габриель Уайтхорн предстоит заплатить за свое поведение. И он позаботится о том, чтобы она платила самым выгодным и приятным для него образом. По-хорошему, следовало бы вообще выкинуть обманщицу из головы и из жизни, забыть о ней… Он бы так и поступил, если бы Габриель непостижимым образом не умудрилась задеть его за живое, пробраться за те линии обороны, что оказались не под силу еще ни единому противнику. И избавиться от нее теперь можно было только единственным способом.

Однако на этот раз едва ли победа будет такой легкой, как в прошлый, когда молодая женщина сама упала ему в объятия. Тем лучше. Инстинкт охотника будил в Натане живейшие предвкушения, заставлял сердце биться медленно и сильно, как перед битвой.

Опоясавшись полотенцем, Натан вышел из ванной.

Габриель наконец-то с великим трудом удалось сосредоточиться на вполне невинной новелле, но, услышав шаги, она невольно подняла голову. Зрачки ее расширились, по коже пробежали мурашки. Хорошо хоть голос не подвел ее.

— Вижу, на сей раз ты все-таки соблаговолил хоть чем-то прикрыться, — с деланной небрежностью заметила она.

Натан провоцирующе коснулся полотенца на бедрах.

— Уж не сожаление ли звучит в твоих словах? А ты бы предпочла, чтобы я оставил полотенце в ванной?

Пропустив выпад мимо ушей, Габриель поглядела на часы.

— Ладно, я тут еще почитаю, а ты одевайся. Скоро ужин. Не стоит заставлять Жерара ждать, как-то невежливо.

Натан пожал плечами, а Габриель торопливо вперила взор в книгу, слыша, как шелестит рядом одежда. Молчание все тянулось и тянулось, мало-помалу становясь гнетущим.

О, она была очень зла! И разумеется, на Натана. Но что сердило ее сильнее всего? Его возмутительное поведение или то, что он решительным образом доказал, что она, Габриель, для него ничто и никто, пустое место? Не потому ли она так бесится, что сама отнюдь не считает его пустым местом и не может смириться с его равнодушием? Увы, похоже, на то. А раз так, то не глупо ли поддерживать это напряжение, эту враждебность? Не пора ли восстановить хотя бы видимость мира?

Габриель подождала, пока Натан оденется. Но вот он завязал шнурки на ботинках, выпрямился и провел пальцами по еще мокрым после душа волосам.

— Натан! — окликнула его она.

Он ответил ей нарочито бесстрастным взглядом. Не начинать же снова все эти чувственные игры за несколько минут до ужина, когда нет даже времени довести события до логического завершения!

— Да, Габриель?

Она закрыла книгу и вся как бы подобралась.

— Мне очень жаль, что я обманула тебя.

— Жаль, что ты обманула меня? — переспросил он. — Или тебе жаль, что я об этом узнал?

— Но ты не мог об этом не узнать, — возразила она, стараясь не горячиться. — Пойми же, я просто хотел узнать, что ты за человек, прежде чем решать, что делать с письмом, говорить ли Жерару. Мало ли кем ты мог оказаться. Вдруг каким-нибудь маньяком или психопатом?

— А не героем-любовником, как оказался на самом деле. Ты это хочешь сказать?

— Не льсти себе!

Глаза их встретились.

— О нет, — тихо произнес Натан, — ты не думаешь, что я льщу себе. Пусть в тебе и пропадает великая актриса, Габриель, но я достаточно хорошо разбираюсь в женщинах, чтобы понять: ты не притворялась тогда, в тот вечер.

Молодая женщина спрятала пылающее лицо в ладонях.

— Перестань!

— Что, не любишь слушать правду? Я не удивлен: моральные принципы у тебя и впрямь те еще.

Кажется, пытаясь исправить ситуацию, она все усложнила, сделала еще хуже. Габриель тяжело вздохнула и предприняла новую попытку.

— Разве ты не понимаешь, почему я решила ничего не говорить тебе? Во всяком случае, до тех пор, пока не расскажу Жерару. Ведь я давно знакома с ним, он муж моей тети, а о тебе я совсем ничего не знала!

— Ну уж после нашего совместного ужина ты успела меня узнать немного лучше, да? Натан оскорбительно рассмеялся. — А может, ты решила, прежде чем докладывать барону, выяснить, действительно ли его сын вырос настоящим мужчиной во всех смыслах этого слова?

И тут Габриель не выдержала.

— Ты нарочно искажаешь каждое мое слово! — вскричала она. — С тобой совершенно невозможно разговаривать! Я вовсе не собиралась заниматься с тобой ничем таким, просто… просто так получилось, — уже тише закончила она, понимая, как жалко и неубедительно звучат ее объяснения.

— И часто у тебя… так получается? — не преминул поинтересоваться Натан с видом человека, задающего заведомо риторический вопрос: ну, например, часто ли в Англии идет дождь?

— Никогда! — яростно возразила она. — Сколько можно тебе повторять?

— Так, значит, все дело во мне, — раздумчиво протянул Натан. — Что ж, спасибо, спасибо… — Он чуть понизил голос, глядя на собеседницу с такой издевательской доверительностью, что Габриель захотелось залепить ему пощечину. — Если хочешь знать, мне с тобой тоже было очень неплохо. Так что не понимаю, к чему эта запоздалая чопорность? В конце концов, раз уж мы с тобой могли заниматься сексом, толком не познакомившись, то уж теперь, узнав друг друга, как ты любишь выражаться, получше, — что нам мешает? Я думаю, что ты не захочешь отказаться от столь чудесной возможности. — И он многозначительно покосился на широченную кровать под балдахином. — Было бы досадно упустить то, что судьба сама дает в руки, а?

Габриель не знала, специально ли он подбирал слова так, чтобы подчеркнуть утилитарность своего предложения. Чисто техническое решение: вот мужчина и женщина, которых сильно влечет друг к другу, а вот и возможность удовлетворить это влечение взаимовыгодным способом. Но Габриель была не из тех, кто привык решать вопросы взаимоотношения пола подобным образом. Может, у Натана сердце из кремня, но у нее-то нет!

Она уже собралась заверить его, что после подобных слов не стала бы заниматься с ним любовью, останься он даже единственным мужчиной на земле, но тут в дверь постучали.

Натан приподнял брови.

— Продолжим сию увлекательную беседу в другой раз, — сказал он. — Кажется, нам дают знать, что ужин уже подан.

9

Все виденное Габриель до сих пор заставляло ее предполагать, что ужин будет происходить в каком-нибудь огромном пиршественном зале, где в былые времена садился за стол целый отряд. Однако безупречно вышколенный слуга проводил их с Натаном в уютную и совсем небольшую столовую. По стенам там висели не потемневшие от времени портреты суровых предков барона, а милые пейзажи и уютные жанровые сценки. Хотя в замке, разумеется, давно провели электричество, здесь ярко горели свечи. Высокие хрустальные бокалы сверкали в их мягком сиянии, отбрасывая во все стороны дрожащие радужные блики.

— Потрясающе! — выдохнула Габриель.

Натан поглядел на нее. Высокая прическа необыкновенно шла молодой женщине, придавая ее тонкому, изящному профилю сходство с женской головкой на античной монете. Длинное платье облекало стройную фигуру, мягкими складками спадая почти до пола. Сейчас Габриель казалась воплощением чистоты и скромности. Но, черт возьми, он-то знал, сколь обманчиво это впечатление!

Жерар уже шел им навстречу от высокого, до самого потолка, окна, за которым виднелось темнеющее небо, где уже зажигались первые звезды. Лицо барона было оживлено и безоблачно. Если и он таил в глубине души страхи, тревоги и беспокойство, то никак не выдавал этого. Габриель понимала: он не хочет ничем омрачать настроения обретенного сына, не хочет никак давить на него. И не могла не уважать барона за это.

Хотя, надо признать, всякий мог бы гордиться таким сыном, как Натан. Высокий, красивый, умный, образованный. Несмотря на неблагоприятный «старт», он сумел пробиться в жизни, достичь того, чего не удавалось достичь многим сынкам богатых родителей, не жалевших ни сил, ни денег, чтобы помочь ненаглядным чадам. К тому же необыкновенно похожий на отца. Кому угодно на месте Жерара было бы приятно любоваться своим отражением в молодом и полном жизненных сил красавце — притом что и сам Жерар находился еще в расцвете лет.