Противостояние. Армагеддон - Кинг Стивен - Страница 85

В тот вечер они разбили лагерь на мягком белом песке публичного пляжа в Уэллсе. Рядом с комком водорослей, отмечавшим самую высокую линию прилива, Ларри развел большой костер. Джо сел с другой стороны костра, подальше от него и от Надин, и бросал в огонь небольшие палочки. Иногда он поджигал палку побольше и начинал носиться с ней по пляжу, держа ее перед собой, словно единственную свечу, зажженную в честь его дня рождения.

— Вы играете?

Он слегка подпрыгнул при звуке ее голоса и посмотрел на футляр, лежавший перед ним на песке. Раньше он стояла, прислонившись к «Стейнвею» в музыкальной комнате большого дома, куда они проникли, чтобы добыть себе ужин. Он нагрузил свой рюкзак консервными банками и, подчиняясь внезапному импульсу, взял с собой гитару, даже не заглянув в футляр. Последний раз он играл на гитаре во время той сумасшедшей вечеринки, а было это шесть недель назад. Совсем в другой жизни.

— Да, играю, — сказал он и обнаружил, что хочет играть, но не для нее, а просто потому, что иногда это приятно, это прочищает мозги. А когда разводят костер на пляже, то кто-нибудь обязательно берется за гитару.

— Давайте-ка посмотрим, что у нас там, — сказал он, расстегивая замки.

Он ожидал, что гитара окажется хорошей, но то, что лежало внутри, все-таки оказалось для него приятным сюрпризом. Это была двенадцатиструнная гитара фирмы «Гибсон». Прекрасный инструмент, возможно, даже ручной работы.

— Красивая, — сказала она.

— Это точно.

Он взял несколько аккордов, и ему понравилось звучание, хотя струны и были немного расстроены. Звук был насыщеннее и богаче, чем у шестиструнки. Гармоничный, но жесткий.

Он стал настраивать гитару на слух, вспоминая о Барри Григе, Джонни МакКолле и Уэйне Стаки. Когда он уже почти закончил, Надин дотронулась до его плеча, и он поднял взгляд.

Джо стоял рядом с костром, позабыв о потухшей палке в руке. Странные глаза его смотрели на Ларри с откровенной зачарованностью, а рот его был раскрыт.

Очень тихо, так тихо, что это могла быть всего лишь мысль у него в голове, Надин сказала:

— У музыки есть волшебная сила…

Ларри начал наигрывать старые блюзы, которые он выучил с пластинки «Электры», когда был еще подростком. Потом, убедившись в том, что гитара хорошо настроена, он запел… пел он всегда лучше, чем играл.

Крошка, я вернулся из далеких мест Ночь в день превратит мой приезд Потому что я здесь Далеко от дома Но ты слышишь, как я еду сюда На хребте у черного кота.

Джо улыбался, как человек, который только что узнал какой-то приятный секрет. Ларри подумал, что он стал похож на кого-то, кто долгое время страдал от зуда между лопатками в том месте, куда не достают руки, а потом наконец встретил человека, который точно знал, где надо почесать, чтобы зуд прошел. Он порылся в запылившихся архивах своей памяти в поисках второго куплета и нашел то, что искал.

Я кое-что умею, мама, это факт Они не слышат ритма, не попадают в такт Я слышу ритм Далеко от дома И ты услышишь, как я еду сюда На хребте у черного кота.

Открытая, восхищенная улыбка Джо озарила его глаза, и в них появилось выражение, которое, как показалось Ларри, вполне могло бы заставить любую молодую девушку повилять бедрами. Он дошел до инструментального куска и сыграл его не так уж плохо. Его пальцы извлекали из гитары правильные звуки: жесткие, яркие, немного кричащие, словно набор фальшивых драгоценностей, возможно, краденых, выставленных на продажу в бумажном пакетике на углу улицы. Третий куплет он вспомнить не смог — там было что-то о железнодорожной колее. Тогда он повторил первый куплет и умолк.

Когда он кончил петь, Надин засмеялась и захлопала в ладоши. Джо отбросил свою палку и стал скакать по песку, испуская приветственные крики бешеной радости. Ларри с трудом мог поверить в свершившуюся с ребенком перемену и велел себе не обольщаться на этот счет. Иначе можно было потерпеть крупное разочарование.

«У музыки есть волшебная сила, способная укротить дикого зверя».

С невольным недоверием он задумался о том, неужели все могло быть так просто. Джо подавал ему какие-то знаки, и Надин сказала:

— Он хочет, чтобы вы сыграли еще что-нибудь. Вы не могли бы? Это было прекрасно. Когда вы поете, я чувствую себя лучше. Гораздо лучше.

Он сыграл «Поездку за город» Джеффа Малдора и свой собственный «Блюз Салли». Потом он сыграл «Катастрофу на шахте в Спрингхилле» и «Все в порядке, мама» Артура Крудупа. Потом он переключился на примитивный рок-н-ролл, а напоследок сыграл песню, которая ему всегда нравилась, — «Бесконечный сон» Джоди Рейнольдса.

— Больше я не могу играть, — сказал он Джо, который за весь концерт ни разу не пошевелился. — Мои пальцы. — Он вытянул руки, показывая им глубокие следы, которые струны оставили на пальцах, и заусенцы на ногтях.

Мальчик протянул вперед свои руки.

Ларри мгновение помедлил, а потом внутренне пожал плечами. Он повесил гитару мальчику на шею.

— Надо много практиковаться, — сказал он.

Но то, что произошло дальше, было одним из самых удивительных впечатлений в его жизни. Мальчик почти безошибочно сыграл «Джима Денди», испуская вместо слов ухающие крики, словно язык его прилип к небу. В то же время было совершенно очевидно, что раньше он никогда не играл на гитаре. Он не мог ударить по струнам достаточно сильно, чтобы они зазвенели, и перемены аккордов были у него неточными и неряшливыми. Звук получался приглушенным и призрачным, словно Джо играл на гитаре, внутри набитой ватой, но в остальном это была абсолютная копия сыгранной Ларри мелодии.

Закончив, Джо с любопытством посмотрел на свои пальцы, словно пытаясь понять, почему они могут воспроизвести лишь мотив музыки Ларри, но не сами звенящие звуки.

Ларри услышал свой собственный голос, приходящий как будто со стороны:

— Ты слишком слабо бьешь по струнам, вот и все. У тебя должны появиться мозоли — твердые бугорки — на кончиках пальцев. И еще должны развиться мускулы на левой руке.

Пока он говорил, Джо смотрел на него очень внимательно, но Ларри не был полностью уверен в том, что мальчик его понимает. Он повернулся к Надин.

— Вы знали, что он может играть?

— Нет. Я удивлена так же, как и вы. Это что-то вроде чуда, не так ли?

Ларри кивнул. Мальчик играл «Все в порядке, мама», снова воспроизводя почти каждый нюанс игры Ларри. Но порой струны лишь тупо стучали, как деревяшки, когда пальцы Джо перекрывали вибрацию, не давая ей зазвучать.

— Позволь, я покажу тебе, — сказал Ларри и протянул руки за гитарой. Джо немедленно бросил на него недоверчивый взгляд. Ларри пришло в голову, что он вспоминает о том, как исчез в море его нож. Джо попятился, крепко сжимая гитару. — Хорошо, — сказал Ларри. — Она твоя. Когда тебе нужен будет урок, приходи ко мне.

Мальчик испустил ликующий крик и побежал по пляжу, держа гитару над головой, словно священную жертву.

— Он разнесет ее в щепки, — сказал Ларри.

— Нет, — ответила Надин. — Я так не думаю.

Ларри проснулся посреди ночи и приподнялся на одном локте. От Надин остался лишь смутный силуэт, упакованный в три одеяла. Напротив Ларри лежал Джо. Он также лежал под несколькими одеялами, но голова его торчала наружу. Во рту он держал большой палец. Ноги его были подтянуты к животу, а между ними лежало тело двенадцатиструнной гитары фирмы «Гибсон». Свободной рукой Джо обнимал гитару за деку. Ларри зачарованно смотрел на него. Он отнял у мальчика нож и выбросил его в море, а мальчик взял в руки гитару. Прекрасно. Пусть играет. Гитарой никого не заколешь, хотя, — предположил Ларри, — ударить ей можно довольно сильно. Он снова заснул.

Когда он проснулся на следующее утро, то Джо сидел на камне с гитарой на коленях и играл «Блюз Салли». Он делал успехи. Надин проснулась двадцать минут спустя и сияюще улыбнулась Ларри. Ларри пришло в голову, что Надин, в сущности, очень красива. В памяти всплыла строчка из какой-то песенки Чака Берри: Надин, радость моя, ты ли это?