Противостояние. Армагеддон - Кинг Стивен - Страница 72

— Ну и что же нам теперь делать? — спросила она, полностью проигнорировав последнюю реплику Гарольда.

— Все равно надо ехать, — сказал Гарольд, и когда она посмотрела на него, он добавил поспешно: — Ну, надо же нам ехать КУДА-НИБУДЬ. Конечно, может быть, он и говорит правду, но нам надо проверить второй раз. А потом мы решим, что делать дальше.

Фрэн взглянула на Стью с выражением я-не-хотела-бы-вас-обижать-но. Стью пожал плечами.

— Согласна? — настаивал Гарольд.

— По-моему, это не имеет значения, — сказала Фрэнни. Она сорвала пушистый одуванчик и сдула с него семена.

— Вам кто-нибудь встретился на дороге? — спросил Стью.

— Попалась одна собака, похоже, здоровая. Людей мы не видели.

— Я тоже видел собаку. — Он рассказал им о Бэйтмене и Коджаке. После этого он произнес: — Я направлялся в сторону побережья, но раз вы говорите, что там никого нет, то мое желание угасло.

— Очень жаль, — сказал Гарольд голосом, в котором можно было расслышать что угодно, кроме жалости. Он поднялся. — Готова, Фрэн?

Она неуверенно посмотрела на Стью, а потом встала.

— Спасибо вам за то, что вы рассказали нам, пусть даже новости и оказались не слишком веселыми.

— Секунду, — сказал Стью, также поднимаясь на ноги.

Он снова засомневался, думая о том, стоит ли с ними связываться. С девушкой все было в порядке, но мальчишке явно было лет семнадцать, и он был поражен тяжелым случаем ненависти ко всему человечеству. Но так ли много осталось людей, чтобы можно было позволить себе выбирать? Стью думал, что нет.

— Мне кажется, мы оба ищем людей, — сказал он. — Если вы примите меня, мне хотелось бы стать вашим попутчиком.

— Нет, — немедленно откликнулся Гарольд.

Фрэн обеспокоено перевела взгляд с Гарольда на Стью.

— Может быть, мы…

— Не возражай. Я сказал нет.

— У меня что, нет права голоса?

— Да что с тобой? Разве ты не видишь, что ему надо только одного? Боже мой, Фрэн!

— Трое лучше, чем двое, если случится беда, — сказал Стью, — и я-то уж точно знаю, что это лучше, чем один.

— Нет, — повторил Гарольд. Руку он опустил на рукоять револьвера.

— Да, — сказала Фрэн. — Мы рады принять вас, мистер Редман.

Гарольд резко обернулся, посмотрел на нее с болью и обитой. Стью на секунду напрягся, опасаясь, что Гарольд ударит ее, но потом снова расслабился.

— Так вот ты как? Ты просто ждала удобного момента, чтобы избавиться от меня, теперь я понимаю. — Он так рассердился, что на глаза ему навернулись слезы, и от этого он стал сердиться еще сильнее. — Раз ты так хочешь, пожалуйста. Ты поедешь с ним. А мне с тобой делать нечего. — И он пошел к тому месту, где стояли «Хонды».

Фрэнни посмотрела на Стью с убитым видом, а потом повернулась к Гарольду.

— Минуточку, — сказал Стью. — Постойте здесь, пожалуйста.

— Пожалуйста, не обижайте его, — сказала Фрэн.

Стью побежал к Гарольду, который уже успел оседлать свою «Хонду» и пытался ее завести.

— Держись подальше! — гневно крикнул Гарольд и снова взялся за рукоять револьвера. Глаза расширились, и Стью подумал о том, что еще чуть-чуть — и он может стать опасным. Он не просто ревновал девушку — это было неоправданное упрощение со стороны Стью. В этом было замешано его чувство собственного достоинства, его новый имидж защитника.

— Гарольд, — сказал Стью ему почти что в самое ухо, положив руку на его плечо.

— ПУСТИТЕ МЕНЯ.

— Гарольд, ты спишь с ней?

Гарольд вздрогнул, и Стью понял, что нет.

— Не твое дело!

— Нет, не мое. Но нам надо разобраться в ситуации. Она не принадлежит мне, Гарольд. Она принадлежит самой себе. Я не собираюсь пытаться отбить ее у тебя. Извини, что приходится говорить так грубо, но так надо для того, чтобы понять, в каком положении мы находимся. Сейчас вас двое, а я один. Если ты уедешь, то нас будет двое, а ты один. Какой смысл?

Гарольд ничего не ответил.

— Я буду откровенен, — продолжал Стью, по-прежнему говоря Гарольду в самое ухо (забитое коричневой серой) и стараясь, чтобы голос его звучал как можно спокойнее. — Мы с тобой знаем, что мужчине незачем насиловать женщин. Если, конечно, он умеет управляться со своей рукой.

— Это… — Гарольд облизал губы и посмотрел через дорогу туда, где стояла Фрэн, скрестив руки и беспокойно глядя на них. — Это звучит отвратительно.

— Может быть, так, а может быть, и нет, но когда мужчина находится рядом с женщиной, которая не пускает его в постель, то у него нет выбора. Я часто прибегаю к ручному способу. Я думаю, и ты тоже. Я хочу быть откровенным, один на один. Я здесь не для того, чтобы выставлять тебя, как какого-нибудь хулигана с деревенских ярмарочных танцулек.

Гарольд снял руку с кобуры и посмотрел на Стью.

— Вы хотите сказать? Я… вы обещаете, что ничего не скажете?

Стью кивнул.

— Я люблю ее, — сказал Гарольд хрипло. — Она не любит меня, я знаю это, но говорю откровенно, как и вы.

— Так-то лучше. Я не собираюсь встревать между вами. Я просто хочу идти рядом.

— Вы обещаете? — настойчиво повторил Гарольд.

— Да, обещаю.

— Хорошо.

Он медленно слез с «Хонды». Вдвоем они вернулись к Фрэн.

— Он может ехать с нами, — сказал Гарольд. — А я… — Он посмотрел на Стью и сказал с усилием: — Я приношу свои извинения, за то что вел себя, как кретин.

— Ура! — закричала Фрэн и захлопала в ладоши. — Ну а теперь, когда все улажено, куда же мы поедем?

В конце концов они решили отправиться в том направлении, куда двигались Гарольд и Фрэн, на запад. Стью сказал, что, по его мнению, Глен Бэйтмен будет рад, если они переночуют у него. Стью поехал на «Хонде» Фрэн, а она устроилась позади Гарольда. В Твин Маунтин они остановились на ленч и приступили к трудному и осторожному делу — знакомству друг с другом.

Они поели в пустынном кафе, и Стью заметил, что его взгляд снова и снова останавливается на лице Фрэн — на ее живых глазах, на маленьком, но твердом подбородке, на морщинке между бровей, служившей показателем ее эмоций. Ему нравилось как она смотрела и как разговаривала. Ему нравилось даже то, как ее темные волосы убраны за уши. И в тот момент он начал понимать, что хочет ее, несмотря ни на что.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НА ГРАНИ

5 ИЮЛЯ — 6 СЕНТЯБРЯ 1990 ГОДА

40

На Главной улице городка Мэй, штат Оклахома, лежал мертвый человек. Ника это не удивило. С того момента, как он оставил Шойо, ему пришлось повидать немало трупов. Одним трупом больше, одним меньше — какая разница?

Но когда труп сел на мостовой, Ником овладел такой ужас, что он не справился с велосипедом и упал. Он содрал ладони и поранил лоб.

— Господи, мистер, ну и грохнулись же вы, — сказал труп, приближаясь к Нику походкой, которую точнее всего можно определить, как благодушное пошатывание.

Ник не уловил ни одного слова. Он смотрел на мостовую в то место, куда капала кровь из его рассеченного лба, и думал о том, насколько серьезна рана. Когда рука дотронулась до его плеча, он вспомнил про труп и вскочил на ноги.

— Не принимайте близко к сердцу, — сказал труп, и Ник заметил, что это вовсе не труп, а молодой человек, весело глядящий на него, В одной руке у него была початая бутылка виски, и Ник все понял. Не труп, а пьяный человек, который так напился, что вырубился посреди дороги.

Ник кивнул и показал кружок из большого и указательного пальца — о'кей. Капля крови скатилась у него со лба и попала в глаз, над которым поработал Рэй Бут. Он приподнял повязку и вытер глаз тыльной стороной кисти. Сегодня глаз видел немного лучше.

Человек с бутылкой виски наблюдал за Ником безо всякого выражения. Когда Ник сел на бордюр и стал выковыривать крошки гравия из ладони, все признаки оживления исчезли с его лица. Оно стало пустым и плоским. На человеке был надет чистый, но поношенный комбинезон и тяжелые, грубые ботинки. Рост его был около шести футов, а волосы были такими светлыми, что казались почти белыми. Глаза его были ярко-голубыми и абсолютно пустыми. Вкупе с шелковистыми волосами они безошибочно указывали на его шведское или норвежское происхождение. Выглядел он не больше, чем на двадцать три, но как Ник обнаружил позднее, ему должно было быть около сорока пяти, так как он помнил окончание войны в Корее и возвращение своего папочки в военной форме месяц спустя. Его нельзя было заподозрить в том, что он мог это придумать. Вымысел не был коньком Тома Каллена.