Противостояние. Армагеддон - Кинг Стивен - Страница 126

— Остальные думают так же, Ральф?

— Нет сомнений.

— Тогда все прекрасно. Настало время действовать. Люди только ждут, когда им скажут, что надо делать.

— Тогда я могу начинать?

— Что начинать?

— Ник и Стью спросили меня, смогу ли я найти и запустить печатный станок, если они наладят электричество. Я только что зашел в школу и отыскал там огромный мимеограф. Хотят отпечатать семьсот плакатов. А нас здесь всего-то четыреста.

— А еще девятнадцать стоят у ворот, и пока мы здесь с тобой болтаем, их хватит солнечный удар. Пойди и приведи их немедленно.

— Иду.

— Ральф…

Он обернулся.

— Напечатай тысячу, — сказала она.

На веранду взошел молодой человек. Сопровождавшая его женщина осталась внизу. Молодой человек действительно оказался длинноволосым, но волосы у него были чистые. У него выросла уже довольно большая красно-золотистая борода, обрамлявшая сильное лицо со свежими морщинами около рта и на лбу.

— Так вы на самом деле существуете, — сказал он мягко.

— Я всегда так думала, — сказала она. — Я — Абагейл Фримантл, но большинство здесь называют меня просто Матушкой Абагейл. Добро пожаловать.

— Спасибо, — сказал он глухо, и она заметила, что он борется со слезами. — Я… мы так рады, что пришли сюда. Меня зовут Ларри Андервуд.

Она протянула руку, и он пожал ее совсем слегка, с почтительным страхом, и она почувствовала приступ гордости. Он словно думал, что в ней скрывается огонь, способный его испепелить.

— Вы… мне снились, — сказал он смущенно.

Она улыбнулась и кивнула. На веранду взошла женщина с фиалковыми глазами. Она смело посмотрела Матушке Абагейл в лицо.

— Меня зовут Люси Сванн. Рада с вами познакомиться. — Несмотря на то что на ней были брюки, она сделала небольшой реверанс.

— Рада, что вы пришли, Люси.

— Вы не будете возражать, если я спрошу… ну… — Она опустила глаза и залилась краской.

— Сто восемь, — ответила Матушка Абагейл.

— Вы мне снились, — сказала Люси и в смущении отошла в сторону.

После нее подошли женщина с темными глазами и мальчик. Взгляд женщины был серьезным и непроницаемым. На лице мальчика было написано откровенное удивление. С мальчиком было все в порядке, но что-то в женщине вселило в нее ощущение могильного холода. «Он здесь, — подумала она. Он пришел под личиной этой женщины… ибо он может скрывать свое обличье и становиться волком… вороном… змеей…»

Но это не был он, это была просто женщина. Темный человек никогда не осмелился бы прийти к ней сюда, даже в чужом обличье. Это была просто женщина — с выразительным, чувственным лицом.

Надин Кросс была в смятении. С ней было все в порядке, когда они вошли во двор. С ней было все в порядке, когда Ларри разговаривал со старой леди. А потом ее охватило головокружительное чувство отвращения и страха. Старуха могла… могла что?

МОГЛА ВИДЕТЬ.

Да. Она испугалась, что взгляд старухи может проникнуть внутрь ее. Она испугалась, что старуха встанет с качалки и разоблачит ее.

Они смотрели друг на друга, и внутри каждой шевелились свои зловещие страхи. Они оценивали друг друга. Миг этот был очень коротким, но им показался нескончаемым.

ОН ВНУТРИ НЕЕ — дьявольское отродье, — подумала Эбби Фримантл.

«Вся их сила сосредоточена здесь, — подумала Надин в свою очередь. — Она — это все, что у них есть, что бы они не думали по этому поводу.»

Джо забеспокоился и потянул ее за руку.

— Хелло, — сказала она тонким, мертвым голосом. — Меня зовут Надин Кросс.

Старая женщина сказала:

— Я знаю, кто ты.

Слова повисли в воздухе, и все удивленно посмотрели на них, пытаясь понять, что же происходит.

— Вот как? — тихо спросила Надин. И внезапно она почувствовала, что Джо — ее последняя и единственная защита.

Она медленно вывела его вперед, как заложника. Его странные цвета морской волны глаза посмотрели на Матушку Абагейл.

Надин сказала:

— Это Джо. Вы его знаете?

— Если его зовут Джо, то меня — Кассандрой, — сказала Матушка Абагейл. — И вы не его мать. — Она с облегчением опустила глаза на мальчика, не в силах избавиться от странного ощущения, что женщина выиграла — она поставила между ними маленького паренька и тем самым помешала ей исполнить свой долг… о, но все произошло так внезапно, и она не была готова к этому!

— Как тебя зовут, паренек? — спросила она мальчика.

Мальчик сделал усилие, словно в горле у него застряла кость.

— Он не скажет вам, — сказала Надин, положив руку ему на плечо. — Он не может. По-моему, он вообще не пом…

— ЛЕО! — неожиданно выговорил Джо ясно и сильно. — Лео Роквей — это я! Я Лео! — И смеясь, он прыгнул на руки Матушке Абагейл.

— Джо, — позвала Надин.

Джо слегка высвободился из объятий Матушки Абагейл и оглянулся на нее.

— Пошли. — Теперь она говорила, глядя Эбби прямо в глаза. — Она старая. Ты ее ушибешь. Она очень старая и… не очень сильная.

— По-моему, я достаточно сильна для того, чтобы подержать на руках такого паренька, — сказала Матушка Абагейл, но сама уловила в своем голосе какую-то странную неуверенность.

— Он устал. Да и вы тоже, судя по вашему виду. Пошли, Джо.

— Я люблю ее, — ответил мальчик, не двигаясь с места.

Надин слегка вздрогнула. Голос ее стал более резким.

— Пошли, Джо.

— ЭТО НЕ МОЕ ИМЯ! ЛЕО! ЛЕО! ВОТ КАК МЕНЯ ЗОВУТ!

Небольшая толпа странников затихла, догадываясь о том, что происходит нечто непредвиденное, но не в силах определить, в чем дело.

Женщины вновь скрестили взгляды, как сабли.

«Я знаю, кто ты», — сказали глаза Эбби.

«А я знаю, кто ты», — ответили глаза Надин.

Но на этот раз первой опустила глаза Надин.

— Хорошо, — сказала она. — Лео или как тебе будет угодно. Пошли, пока ты не слишком утомил ее.

Он неохотно слез с колен Матушки Абагейл.

— Приходи повидать меня в любое время, — сказала Эбби, но она не подняла взгляд, чтобы включить Надин в число приглашенных.

— О'кей, — сказал мальчик и послал ей воздушный поцелуй. У Надин было каменное лицо. Она не произнесла ни слова. Матушка Абагейл посмотрела им вслед. Теперь, когда лицо женщины исчезло из вида, чувство откровения затуманилось. Матушка Абагейл уже не была уверена в том, что почувствовала. Ну, конечно, она просто еще одна женщина… хотя… так ли это на самом деле?

Молодой человек, Андервуд, стоял внизу, и лицо его было мрачнее тучи.

— Почему ты так себя вела? — спросил он у проходившей мимо него женщины, и хотя он понизил голос, Матушка Абагейл прекрасно расслышала его слова.

Женщина никак не отреагировала. Она прошла мимо него, не сказав ни слова.

Наступила тишина, и она внезапно почувствовала, что не знает, чем ее заполнить, хотя это надо было обязательно сделать…

…так ли уж обязательно?

Ее ли это дело?

И голос спросил тихо: «Твое ли это дело? Для того ли Господь привел тебя сюда, женщина? Для роли Официального Встречающего у ворот Свободной Зоны?»

«Я не могу сейчас об этом думать, — запротестовала она. — Эта женщина права: я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО устала.»

«Он приходит в разных обличьях, — настаивал негромкий внутренний голос. — Волк, ворон, змея, женщина.»

Что все это значило? Что здесь произошло? Что, Бога ради?

«Я сидела здесь, довольная собой, и ждала выражений подобострастного почтения — да, именно так и было, нет никакого смысла это отрицать, — а потом пришла эта женщина, и что-то произошло, и я уже забываю, что это было. Но что-то было в этой женщине… было ли? Ты уверена? Уверена?»

К ней почтительно приблизился другой мужчина.

— Здравствуйте, Матушка Абагейл, — сказал он. — Меня зовут Зеллман. Марк Зеллман. Из Лоувилля, штат Нью-Йорк. Вы мне снились.

И перед ней возникла внезапная альтернатива. Она могла ответить этому человеку, добродушно поболтать с ним, чтобы он расслабился и пришел в себя, а потом перейти к следующему, и снова к следующему, принимая их почтение, словно пальмовые ветви. Но могла и не ответить. Она могла последовать за ниточкой своей мысли в глубину самой себя, в поисках того, что хочет открыть ей Господь.