Противостояние. Армагеддон - Кинг Стивен - Страница 106

У вашей тетушки Салли начинает сильно болеть живот как раз перед тем, как рейс N61 должен был унести ее за пределы Чикаго в Сан-Диего. А когда самолет падает в невадской пустыне, все восклицают: О, тетушка Салли, эта боль в животе была настоящим проявлением Божьей милости. Но до тех пор пока не появился Джеймс Стонтон, никто не подозревал о том, что живот… или голова… или что-то еще заболело на самом деле у тридцати людей».

«Я просто не могу в это поверить», — сказал Гарольд, покачав головой с довольно жалким видом.

«Видите ли, — сказал Глен, — примерно через неделю после того, как я прочитал статью Стонтона в первый раз, самолет „Маджестик Эйрлайнз“ потерпел крушение в аэропорту Логан. Ну, я позвонил в контору „Маджестик“ в Логане. Сказал им, что я репортер из манчестерского „Профсоюзного Лидера“ — небольшая ложь по уважительной причине. Я сказал, что мы собираем данные по авиакатастрофам и спросил, не могут ли они мне сказать, сколько человек, купивших билеты, не явилось на рейс. Голос у человека звучал довольно удивленно, и он сказал мне, что авиаперсонал тоже об этом говорил. Не явилось шестнадцать человек. Я спросил его, сколько человек в среднем не является на рейс „Боинга-747“ из Денвера в Бостон, и он сказал, что трое».

«Трое», — удивленно повторила Перион.

«Да. Но парень на этом не остановился. Он сказал, что пятнадцать человек сдалибилеты, а в среднем сдают человек восемь. Так что, хотя газетные заголовки после случившегося и кричали о том, что АВИАКАТАСТРОФА В ЛОГАНЕ УНЕСЛА ЖИЗНИ 94 ЧЕЛОВЕК, но с таким же успехом они могли кричать и о том, что 31 ЧЕЛОВЕК ЧУДОМ ИЗБЕЖАЛИ СМЕРТИ В АВИАКАТАСТРОФЕ В ЛОГАНЕ».

Ну… было много еще всяких разговоров о всей этой телепатии, но все это уже не имело отношения к теме наших снов. Помню только, что Стью спросил у Глена (это случилось как раз после того, как Гарольд отошел в сторону в знак крайнего презрения): «Но если мы все обладаем телепатическими способностями, то почему же мы не чувствуем, когда где-то далеко от нас умирает наша возлюбленная, или наш дом разрушает ураганом, или что-нибудь в этом роде?»

«Существует много подобных случаев, — сказал Глен, — но я готов признать, что их не так-то легко доказать с помощью компьютера. Это интересная проблема. У меня есть теория…»

(А когда ее у него нет, дневничок?) «…по поводу эволюционного развития человека. Вы ведь знаете, что когда-то люди — или их предки — имели хвост и шерсть по всему телу, и чувства у них были обострены в гораздо большей степени, чем сейчас. Почему сейчас этого нет? Быстро, Стью! У тебя есть шанс стать первым учеником в классе».

«Ну, наверное, по той же причине, по которой люди больше не носят пыльники и очки-консервы, когда садятся за руль. Иногда ты просто перерастаешь вещь. Наступает момент, когда она больше уже не нужна тебе».

«Точно. А зачем человеку телепатические способности, которые абсолютно бесполезны с практической точки зрения? Какой тебе прок будет от того, что сидя в кабинете, ты вдруг узнаешь, что твоя жена погибла в автомобильной катастрофе, возвращаясь с рынка? Тебе ведь позвонят по телефону и скажут, верно? Если эти способности у нас когда-нибудь и были, то они должны были давным-давно атрофироваться, как хвосты и шкуры.»

«Что мне интересно в наших снах, — продолжил он, — так это то, что они предсказывают какую-то будущую борьбу. Мы видим смутные образы протагониста… и антагониста. Если это действительно так, то это все равно что посмотреть на самолет, на котором мы должны лететь… и почувствовать боль в животе. Возможно, нам дарованы средства, с помощью которых мы можем повлиять на наше будущее. Нечто вроде свободной воли из четвертого измерения: возможность заранее выбрать тот или иной ход событий».

«Но мы не знаем, что эти сны значат», — сказала я.

«Не знаем. Но можем узнать. Не уверен, можно ли считать слабые проявления телепатических способностей признаком нашего божественного происхождения. Существует множество людей, готовых поверить в чудо ясновидения, не веря в то, что оно доказывает существование Бога, и я являюсь одним из них, но я верю в то, что эти сны являются конструктивной силой, хотя они и могут нас испугать. Поэтому у меня есть вторичные соображения по поводу веронала. Принимать его это все равно что выпить немножко „Пепто-Бисмола“, чтобы прошел живот, и сесть на самолет».

ЗАПОМНИТЬ: Экономические спады, дефициты, «Форд Гроулер», который мог проехать шестьдесят миль по шоссе на одном литре бензина. Чудесная машина. Вот и все, я кончаю. Если записи не станут короче, то этот дневник станет таким же длинным, как «Унесенные ветром» еще до того, как прискачет Одинокий Ковбой.

16 июля 1990 Только две записи, о снах. Во-первых, в течение этих последних двух дней Глен Бэйтмен был очень бледным и тихим, а этим вечером я заметила, как он принял дополнительную дозу веронала.

Во-вторых, мои собственные сны. Позавчера ночью я спала, как младенец, и ничего не могла вспомнить. Прошлой ночью мне впервые приснилась старая женщина. Ничего не могу добавить к уже сказанному, за исключением того, что от нее исходит аура доброты и радости. Теперь я могу понять, почему Стью так настаивал на том, чтобы мы поехали в Небраску, несмотря на весь сарказм Гарольда. Этим утром я проснулась полностью освеженной, думая, что если только нам удастся добраться до этой женщины, Матушки Абагейл, то все будет о'кей. Надеюсь, она действительно там. (Кстати, я абсолютно уверена, что городок называется Хемингфорд Хоум).

ЗАПОМНИТЬ: Матушка Абагейл.

44

Было около четверти десятого утра тридцатого июля. Выехали они только час назад. Ехать приходилось медленно, потому что прошедшей ночью был сильный ливень, и дорога была еще скользкой. Со вчерашнего утра, когда Стью разбудил сначала Фрэнни, а потом Гарольда и Глена, чтобы сказать им о самоубийстве Перион, они почти не разговаривали. Он винит себя, — подумала Фрэн с горечью, — винит себя за то, в чем он виноват не больше, чем в ночной грозе.

Она хотела сказать ему это, отчасти потому, что его следовало поругать за самоедство, а отчасти потому, что она любила его. Эту вторую причину она уже была не в силах скрывать от самой себя. Ей казалось, что она может убедить его в том, что смерть Пери — это не его вина… но в процессе этого разговора она неизбежно раскроет свои подлинные чувства. Но вскоре это неизбежно случится, и Бог с ним с Гарольдом.

Они завернули за поворот и увидели перевернутый жилой прицеп, перегородивший дорогу. Его ржавый бок все еще блестел после ночного дождя. На обочине стояли три автофургона и большой дорожный грузовик. Рядом стояли люди, по крайней мере, человек двенадцать.

Фрэн была так потрясена, что затормозила слишком резко. Ее «Хонду» занесло на скользкой дороге, и она чуть не упала. Все они остановились и удивленно уставились на столь многочисленную группу живых людей.

— Ну давайте, слезайте, — сказал один из этих людей. Он был высокого роста, с рыжеватой бородой, и носил темные очки.

«Сейчас он потребует предъявить водительские права», — подумала Фрэн. Рядом с человеком в темных очках стояло трое мужчин. Остальные были женщины. Их было как минимум человек восемь. Вид у них был бледным и взволнованным. Они сгрудились небольшими группками рядом с запаркованными автофургонами.

У человека в темных очках был револьвер. У остальных мужчин были винтовки. Двое были одеты в остатки военной формы.

— Слезайте, ЧЕРТ ВАС ВОЗЬМИ, — сказал человек в темных очках, и один из его товарищей зарядил винтовку.

Глен и Гарольд выглядели озадаченными и испуганными.

— Гарольд, — сказал Стью спокойно. По глазам было видно, что он принял какое-то решение. — Гарольд, не… — А потом все и произошло.

Винтовка Стью висела у него за спиной. Он опустил плечо, чтобы ремень соскользнул вниз, и винтовка оказалась у него в руках.