Нужные вещи - Кинг Стивен - Страница 72

Он сорвал листок, болтающийся на люстре. Скотч прилип к щеке, и Китон с раздражением дернул за него. На этом талоне напротив строки ДРУГИЕ НАРУШЕНИЯ стояло всего одно слово:

РАСТРАТА Он подбежал к торшеру у кресла. Сорвал талон, приклеенный к абажуру.

ДРУГИЕ НАРУШЕНИЯ:

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В ЛИЧНЫХ ЦЕЛЯХ ГОРОДСКОЙ КАЗНЫ На экране телевизора:

МЕРИН-ТЕРРОРИСТ Стеклянный кубок — награда Клуба Добропорядочных Граждан — на каминной полке:

СУЧИЙ СЫН На кухонной двери:

РАСТРАТЫ ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ НА ИППОДРОМЕ В ЛЮИСТОНЕ На двери в гараж:

ОСТРАЯ ФОРМА ПАРАНОЙИ Дэнфорт срывал талоны один за другим с широко раскрытыми на пухлом лице глазами и жидкими волосенками, поднявшимися дыбом от ужаса на голове. Вскоре он стал задыхаться и кашлять, по лицу расплывался бурый нездоровый румянец. Он был похож на тучного ребенка с лицом взрослого мужчины, возбужденного поисками клада. Сорвал талон с дверцы буфета:

РАСТРАТА ПЕНСИОННОГО ФОНДА В ЦЕЛЯХ ИГРЫ НА ИППОДРОМЕ Китон помчался в кабинет, комкая в кулаке сорванные талоны и волоча за собой шлейф обрывков ленты-скотч. Там розовых талонов было множество и все надписаны с ужасающей аккуратностью — РАСТРАТА КРАЖА ВОРОВСТВО РАСТРАТА МОШЕННИЧЕСТВО НЕЗАКОННОЕ ПРИСВОЕНИЕ НЕСООТВЕТСТВИЕ ЗАНИМАЕМОЙ ДОЛЖНОСТИ РАСТРАТА Самое страшное и чаще всего повторяющееся слово, вопило, обвиняло:

ДРУГИЕ НАРУШЕНИЯ: РАСТРАТА Ему послышался какой-то звук, и он подбежал к окну. Может быть, это Миртл? А, может быть, Риджвик — вернулся, чтобы позлорадствовать, порадоваться делу своих поганых рук. Если так, Китон прикончит его из своего револьвера. Но не в голову. Нет. Смерть от выстрела в голову была бы счастьем для такого мерзавца, как Норрис Риджвик. Китон прострелит ему яйца и заставит долгие часы умирать, визжа от боли и истекая кровью.

Но это был всего лишь «скаут» Гарсона, направлявшийся в город. Гарсон был самым известным банкиром города. Китон с женой пару раз ужинали с Гарсонами: они милые люди, а сам Гарсон важная персона. Что бы он подумал, увидев эти талоны? Что бы он подумал, увидев слово РАСТРАТА, повторяющееся многократно и визжащее со всех углов как женщина, которую насилуют глухой ночью?

Задыхаясь, он вернулся бегом в гостиную. Ничего не упустил? Похоже, ничего. Все сорвал, во всяком случае внизу…

Нет! Вот еще! Прямо на столбике перил лестницы, ведущей на второй этаж. А если бы не заметил? О, Господи! Дэнфорт подбежал к лестнице и сорваЛ талон.

ТИП: ДЕРЬМОБИЛЬ МОДЕЛЬ: ОБШАРПАННАЯ НОМЕР: СТАРЫЙ КОЗЕЛ 1 ДРУГИЕ НАРУШЕНИЯ: ОБЩЕСТВЕННЫЙ АЛЬФОНС Еще? Где еще? Китон носился по комнатам первого этажа, как безумный. Рубашка выбилась из брюк, и толстый волосатый живот трясся над полоской ремня. Не видно больше… во всяком случае здесь, внизу.

Бросив еще один взгляд в окно — не идет ли Миртл — Китон помчался наверх, чувствуя, как глухо и болезненно стучит сердце.

Вильма и Нетти встретились на углу Уиллоу и Форд Стрит. Они остановились, как вкопанные, глядя друг на друга, словно гангстеры в итальянском квартале. Ветер трепал полы их пальто. Солнце испуганно выглядывало и сразу же пряталось за тучами: вместе с ним возникали и исчезали их тени, как приведения с того света.

На дороге не было ни одной машины, на тротуарах, ни с той ни с другой стороны ни одного пешехода. Этим осенним днем угол на перекрестке двух улиц принадлежал только им двоим.

— Ты убила мою собаку, сука!

— Ты разбила мой телевизор! Мои окна! Мою микроволновую печь! Сволочь!

— Я предупреждала тебя!

— Засунь свои предупреждения в вонючую задницу!

— Я убью тебя!

— Еще шаг и здесь, действительно, кто-то подохнет, но только не я!

Вильма произнесла эти слова с тревогой и растущим удивлением. Лицо Нетти заставило ее предположить, что в эту минуту может произойти нечто большее, чем выцарапывание глаз и выдирание волос. Во-первых, что тут Нетти делает? Что случилось? Каким образом мелкая ссора переросла в смертельную схватку? И так быстро!

Но в жилах Вильмы текла польская бойцовская кровь, и она заставила отмести ненужные вопросы. Здесь, теперь должен произойти поединок — вот, что главное!

Нетти налетела первой, размахнувшись тесаком. Губы растянулись, и из горла вырвался боевой клич. Вильма съежилась, выставив нож острием вперед. Когда Нетти бросилась на нее, нож как в масло вошел в живот и по мере того, как Вильма выпрямилась, лезвие пропарывало тело Нетти вертикально вверх, выпуская наружу смрадную кровавую кашу. Ужас охватил Вильму, когда она увидела воочию то, что сделала — неужели это она, Вильма Ержик, держится за ручку орудия убийства. Нож в ослабевшей руке застыл у самого трепещущего сердца Нетти.

«ОООООО! СУУУКА!» — закричала Нетти и со всего размаха опустила тесак. Он вонзился по самую рукоятку в плечо Вильмы, с хрустом разрубив ключицу.

Боль, страшная, всеразрушающая, выгнала из сознания Вильмы все посторонние мысли. В живых оставался лишь польский воин. И он, этот воин, вырвал нож из тела Нетти.

Нетти выхватила тесак из плеча Вильмы. Для этого ей пришлось схватиться за рукоятку обеими руками, так как лезвие застряло в кости. В это время из огромной дыры на ее платье выпал клубок кишок и повис, влажно поблескивая кровью.

Обе женщины медленно ходили кругами, чмокая подметками башмаков в лужах собственной крови. Тротуар стал походить на сверхъестественную витиеватую диаграмму Артура Мюррея. Нетти казалось, что весь мир пульсирует, тяжело, гулко, а предметы постепенно обесцвечиваются, сливаясь в сплошное белое пятно, а потом снова наливаются красками. Сердце стучало очень высоко, в ушах, гулкими тяжеловесными ударами. Она понимала. что ранена, но не чувствовала боли. Думала, что Вильма лишь слегка зацепила ее в боку.

Вильма, напротив, понимала, что ранена тяжело — правая рука повисла плетью и платье на спине насквозь пропиталось кровью. Но у нее не возникало желания бежать или даже отступить. Она никогда и ни от кого в жизни не бегала, не собиралась и теперь.

— Эй! — кто-то тонко вскрикнул на другой стороне улицы. — Эй, дамы, что вы там делаете? Прекратите немедленно! Прекратите, или я вызову полицию!

Вильма повернула голову. Стоило ей потерять бдительность, как Нетти размахнулась вновь и, засадив тесак Вильме в бедро, рассекла тазобедренную кость. Кровь забила фонтаном. Вильма вскрикнула и сделала шаг назад, взмахнув перед собой ножом. Ноги ее подкосились, и она всей тяжестью рухнула на тротуар.

— Эй! Эй! — на крыльце дома напротив стояла женщина и судорожно прижимала к горлу шаль мышино-серого цвета. Стекла очков троекратно увеличивали расширенные от страха зрачки. Теперь она кричала высоким, тонким старушечьим голосом: — Помогите! Помогите! Полиция! Убийство! УУУУБИИИЙСТВООО!

Женщины на углу улиц Форд и Уиллоу не обращали внимания на этот крик. Вильма лежала в луже крови у светофора и, увидев, как Нетти наклоняется к ней, переползла в сидячее положение и, прислонившись спиной к столбу, поставила нож на колени острием вверх.

— Иди сюда, сука! — приговаривала она. — Иди ко мне, если можешь!

И Нетти пошла. Рот у нее то открывался, то закрывался, заглатывая воздух, клубок кровавых кишок болтался на привязи как выкинутый плод. Правой ногой она споткнулась о вытянутую левую ногу Вильмы и повалилась вперед лицом. Торчащее лезвие ножа утонуло в ее теле, под грудью. Она судорожно вздохнула, захлебываясь кровью, судорожно вскинула тесак и опустила его так же резко. Он погрузился в макушку Вильмы с коротким тупым звуком «чпок!» Вильма конвульсивно задергалась под навалившимся на нее телом Нетти. При каждом движении нож уходил в голову все глубже и глубже.

— Убила… мою… собачку… — выдыхала Нетти, выплевывая с каждым словом струю крови, заливавшую повернутое вверх лицо Вильмы. Потом она вздрогнула всем телом и застыла. Голова ее стукнулась о столб светофора.

Нога Вильмы. продолжая дергаться, сползла в сточную канаву. Красивая черная туфля слетела и лежала теперь в куче осенних красных и желтых листьев, низким каблуком вверх, как будто провожая несущиеся неведомо куда серые облака. Пальцы на ноге дернулись раз… другой и… замерли.