Нужные вещи - Кинг Стивен - Страница 61

Глава девятая

Без четверти десять утра, в воскресенье, Нетти Кобб надела пальто и быстро застегнулась на все пуговицы. На лице ее застыло выражение угрюмой решимости. Она стояла в кухне. Налетчик сидел рядом и смотрел ей прямо в глаза, как будто допытываясь. намерена ли хозяйка, в конце концов, покончить со всей этой историей.

«Да, намерена», — ответила на его немой вопрос Нетти. Налетчик одобрительно застучал хвостом по полу — так, мол, я и думал.

«Я приготовила замечательную лазанью для Полли, — сообщила Нетти,

— и собираюсь ей немедленно отнести. Абажур заперт в шкафу, заперт надежно, и я больше не стану возвращаться, чтобы проверить, поскольку теперь знаю это точно. Ненормальная полька не заставит меня сидеть взаперти в собственном доме. Если я встречу ее на улице — покажу, где раки зимуют, как и обещала».

Нетти необходимо было выйти. Она должна была сделать это. Вот уже два дня, как она косу не показывает из дому, и если откладывать дальше, станет все труднее и груднее решиться. Чем дольше она будет сидеть дома с опущенными шторами, тем затруднительное будет их поднять. В голове у нес копошился беспорядочный ворох мыслей.

Итак, она поднялась очень рано сегодня, в пять утра, и приготовила для Полли лазанью такую, как любила сама — с большим количеством шпината и грибов. Правда, грибы были консервированные, поскольку Нетти вчера не отважилась выйти на рынок, но все же она надеялась, что блюдо от этого хуже не станет. Теперь лазанья стояла на столе в сковородке, покрытая крышкой из фольги.

Нетти взяла сковородку и направилась через гостиную к выходу, «Будь хорошим мальчиком, Налетчик, я вернусь через час. Если только Полли не предложит выпить с ней чашку кофе. Тогда могу немного задержаться. Но все будет в порядке. Мне не о чем беспокоиться. Я не дотрагивалась до простыней этой ненормальной, польки, и если она начнет ко мне приставать — получит отпор».

Налетчик коротко тяфкнул, дав понять, что верит каждому слову.

Нетти приоткрыла дверь и выглянула на улицу. Ни души. Форд Стрит была безлюдна, как может быть безлюдна улица маленького провинциального города в воскресное утро. Издалека доносился звон колокола, призывавшего прихожан баптистской церкви Преподобного Роуза к воскресной службе. Тем же самым занимался колокол прихода Отца Брайама, созывая католиков.

Собрав все свое мужество, Нетти вышла на крыльцо, поставила сковороду с лазаньей на ступеньку и заперла входную дверь. Затем она провела ключом по руке, оставив небольшую красную царапину. Подбирая со ступеньки сквороду. она думала: «Ты теперь пройдешь полпути и решишь, что дверь не заперта и захочешь вернуться. Тогда вспомни, что для того, чтобы запереть ее, ставила сковороду с лазаньей на ступеньку, и еще тебя должна успокоить эта царапина, которую ты нанесла собственным ключом… после того, как заперла дверь. Помни это, Нетти, если в душу закрадутся сомнения».

Мысль успокаивала, а идея поцарапаться ключом вообще была великолепна. Красная царапина конкретна и тем хороша; впервые за последние два дня (и две бессонные ночи) Нетти почувствовала себя гораздо лучше. Она зашагала по тротуару с высоко поднятой головой, и губами, настолько крепко сжатыми, что их почти не было видно. Подойдя к переходу, она посмотрела в обе стороны, не появится ли где-нибудь желтая машина ненормальной польки. Если бы она ее увидела, то подошла бы вплотную и потребовала, чтобы та немедленно оставила ее в покое. Но машиной нигде не пахло. Единственным автомобилем на всей улице оказался оранжевый грузовичок, припаркованный на обочине, да и тот пустой. Прекрасно.

Нетти шла к дому Полли, и когда сомнения все же начали ее одолевать, она вспомнила, что абажур в шкафу под замком. Налетчик на страже и входная дверь заперта. Особенно последнее обстоятельство. Входная дверь заперта, и достаточно взглянуть на тонкую, блекнущую постепенно царапину, чтобы убедиться в этом.

Нетти продолжала свой путь и когда подошла к повороту, завернула, даже не оглянувшись.

Когда юродивая скрылась из виду. Святоша Хью выпрямился за рулем оранжевого грузовика, который вывел сегодня в семь часов утра из безлюдного парка. (Завидев дурочку Нетти он сразу лег на сидение.) Переведя рычаг коробки передач в нейтральное положение, он медленно и бесшумно покатил по небольшому уклону к дому Нетти Кобб.

Дверной звонок вырвал Полли из состояния, которое сном назвать трудно, а скорее из дремотного наркотического забытья. Она села в постели и обнаружила, что спала в домашнем халате. Когда же она его надела? Вспомнить сразу не могла, что настораживало. Наконец, память вернулась. Боль, как она и ожидала, явилась точно по расписанию, самая жестокая из всех артритных болей, которые ей приходилось испытывать. Она пробудила ее в пять утра. Полли пошла в туалет пописать, но обнаружила, что даже не в состоянии оторвать от рулона кусок туалетной бумаги, чтобы вытереться. Тогда она приняла таблетку, накинула халат и села в кресло рядом с постелью в ожидании, когда лекарство подействует. В какой-то момент она, вероятно, почувствовала, что засыпает и улеглась обратно в постель.

Руки ее походили на бракованные керамические изделия, обожженные в печи до такого состояния, что готовы вот-вот рассыпаться. Боль бросала то в жар, то в холод, вцепилась в ее плоть, словно сотни отравленных булавок. Она подняла руки вверх в отчаянии. Руки пугали — бесформенные, уродливые, страшные. В это время внизу снова позвонили. Полли коротко нечленораздельно вскрикнула.

Она вышла на площадку второго этажа и, продолжая держать руки впереди себя. словно собака, севшая на задние лапы и вытянувшая передние, выпрашивая конфетку.

— Кто там? — крикнула она сверху вниз. Голос со сна был хриплый и вязкий, язык сухой и шершавый как наждак.

— Это Нетти, — послышался ответ. — Полли, с тобой все в порядке?

Нетти. Господи милостивый, что тут делает Нетти Кобб в такую рань в воскресенье?!

— Все хорошо, — отозвалась Полли. — Мне нужно одеться. Открой дверь своим ключом, дорогая.

Услышав, как Нетти заскребла ключом в замочной скважине, Полли поспешила обратно в спальню. Она взглянула на будильник на тумбочке у кровати и поняла, что уже вовсе не такая рань, как она предполагала. Надевать что-нибудь на себя она тоже не собиралась — для Нетти и халат сойдет. Зато ей необходимо было принять таблетку. Никогда, никогда в жизни ей так не нужна была таблетка, как сейчас.

Полли до конца не понимала, в каком тяжелейшем состоянии находится, пока не взялась за пузырек с лекарством. Пузырек с таблетками — вернее, капсулами — стоял на каминной изразцовой полке. Забраться в него пальцами она смогла, но обнаружила, что не в состоянии ими захватить капсулу. Они теперь походили на детали машин, заржавевшие от нехватки смазочного масла.

Она собрала все силы для того, чтобы уцепить капсулу, и была вознаграждена коротким конвульсивным движением и острой разрывной болью. На этом все попытки кончились. Полли снова непроизвольно издала короткий крик боли и отчаяния.

— Полли? — послышался встревоженный голос Нетти внизу у лестницы. В Касл Рок Нетти привыкли считать слабоумной, но когда дело касалось перемен в самочувствии Полли, ум Нетти не подводил. Слишком долго она работала в этом доме. чтобы ее можно было провести… но что самое главное, она любила Полли. — Ты, правда, нормально себя чувствуешь? — настаивала она снизу.

— Уже спускаюсь, — крикнула в ответ Полли, стараясь, чтобы голос звучал весело и беззаботно. Вытащив пальцы из пузырька и склонив к нему голову, Полли взмолилась: «Господи, не позволяй ей подняться сюда и увидеть как я делаю это!»

Она опустила голову совсем низко и просунула в горлышко пузырька язык. как собака, собравшаяся полакать из миски. Боль, стыд, ужас и, самое главное, мрачная тоска, навалились на нее тяжелым грузом. Приклеив к кончику языка капсулу, она тянула ее в рот, проглотила, теперь уже скорее похожая не на собаку, а на муравьеда, лакомящегося любимым блюдом.