Нужные вещи - Кинг Стивен - Страница 175

— АБРАКАДАБРА, ЛЖИВАЯ СКОТИНА! — воскликнул он, и в руке его внезапно расцвел не букет из поблекшей папиросной бумаги, а огромный букет сверкающих разноцветных огней, осветивших Мейн Стрит сказочным мерцающим светом. Алан понимал, что разнообразие красок — лишь видимое, как пестрота радуги после пролившегося дождя — лишь обман зрения. Он почувствовал, как по жилам вытянутой с волшебным букетом руки заструилась горячая кровь, и душа вспыхнула восторгом. Победа! Это победа!

Гонт застонал от боли, гнева и страха, но не отступил. Вероятно, все произошло именно так, как подозревал Алан: Гонт просто-напросто забыл, что в чудеса можно играть, как играют дети, — с давних пор он относился к ним чересчур серьезно. Он попытался просунуть руку сквозь сияющий множеством огней букет, зажатый в кулаке Алана, и уже, нагнувшись, почти дотронулся до ручки саквояжа…

Вдруг откуда ни возьмись появилась нога, обутая в домашний шлепанец, и эта нога — она принадлежала Полли — наступила на руку Гонта.

— А ну, брось немедленно! — закричала она. Гонт поднял голову и хищно оскалил зубы, глядя на Полли… в этот момент Алан ткнул светящимся, мерцающим букетом в лицо Гонта. Тот отшатнулся, схватившись за лицо руками и взвыв от боли и ужаса. В волосах его заплясали голубые искры, и секунду спустя седая, всегда столь тщательно причесанная, шевелюра встала дыбом, занявшись голубым пламенем. Длинные бледные пальцы сделали еще одну попытку схватиться за ручку саквояжа, но на этот раз их перехватил Алан.

— Последний раз предупреждаю: проваливай отсюда! — сказал он и не узнают собственного голоса. Голос прозвучал уверено, громко и властно. Он понимал, что не в силах справиться с этим чудовищным существом физически, так как одна рука у него занята букетом, загораживая, словно щитом, лицо монстра, но он может заставить его убраться… любым известным ему способом. Алан чувствовал, что настал его час приказывать, что сегодня он всевластен… если только отважится эту власть использовать. Если он не сдаст позиции и не предаст самого себя.

— Еще раз повторяю — ты уйдешь отсюда без своего саквояжа.

— Они без меня умрут! — простонало чудовище в образе Гонта. Теперь руки его бессильно повисли между ног чуть не до земли. Длинные когти скребли обломки и осколки, засыпавшие улицу. — Каждый из них умрет без меня, как растение в пустыне без воды. Ты этого хочешь? Этого?

Полли теперь стояла рядом с Аланом, плечо к плечу.

— Да, — сказала она. — Пусть лучше они умрут здесь, если так суждено, чем будут жить той жизнью, на которую обречешь их ты. Они — мы — наделали много глупостей, но расплата за них чересчур велика.

Чудовище-Гонт зашипело и нацелило на них свои острые когти.

Алан схватил саквояж и стал медленно отступать на мостовую вместе с Полли, шаг в шаг. Он поднял букет огней так, что он ярким светом озарил Гонта и его «такер-талисман». Потом глубоко вздохнул, набрав в легкие столько воздуха, сколько они, вероятно, никогда раньше не вмещали, и когда заговорил, голос взвыл сиреной.

— ПРОПАДИ ПРОПАДОМ, ДЬЯВОЛ, ТЕБЕ НЕ МЕСТО В ЭТОМ ГОРОДЕ!

Чудовище-Гонт издало такой вопль, как будто его ошпарили кипятком. Зеленый навес над магазином охватило пламя, загорелось и помещение внутри магазина, лопнула витрина и рассыпалась сверкающими бриллиантами. От букета в руках Алана стали разлетаться в разные стороны искры: синие, красные, зеленые, оранжевые. На короткое мгновение в его кулаке задержалась одна яркая, мерцающая звездочка.

Издав громкий хлопок, раскрылся сам собой саквояж из кожи гиены, и выпущенные из темницы верещащие голоса поднялись в воздух паром, невидимым глазу, но все присутствовавшие — Алан, Полли, Норрис Риджвик и Ситон Томас — почувствовали на своих лицах дыхание этого говорящего облака.

Жгучая боль от выпущенного пауком яда, мучившая Полли все это время, сразу исчезла.

Жар, постепенно и неуклонно подбиравшийся к сердцу Норриса, отступил и рассеялся.

По всему Касл Рок установилась внезапная тишина, смолкли выстрелы и боевые кличи. Люди смотрели друг на друга удивленно, как будто очнувшись от страшного, долгого сна. И дождь прекратился.

Существо, бывшее некогда Лилэндом Гонтом, с визгом, лягушачьими скачками устремилось по тротуару к «такеру». Распахнув рывком дверь, оно забралось в машину и прыгнуло за руль. Мотор, ожив, заурчал. Звук этот не походил ни на один, который мог быть воспроизведен обыкновенным автомобилем. Из выхлопной трубы вылетела длинная струя пламени. Зажглись задние огни, скорее злобные глаза, глаза проказливого и жестокого чертенка.

Полли Чалмерс вскрикнула и уткнулась лицом в плечо Алана, но Алан не мог отвести взгляда от этого жуткого зрелища, как будто приговоренный запомнить его навсегда, увековечить в памяти на всю оставшуюся жизнь все, до единой детали: змею из банки-дразнилки, ставшую на время реальной, живой Складной Букет, превратившийся в сноп разноцветных огней, обладающий силой и властью, и то, недоступное человеческому разуму, что происходило теперь на его глазах.

Вспыхнули три передние фары. «Такер» дал задний ход на мостовую, расплавляя шинами асфальт и превращая его в горячую жижу. Разворачиваясь, чудовищный автомобиль издал душераздирающий вопль и, хотя не задел машину Алана, отбросил ее назад на несколько футов неведомой силой. Передняя часть «талисмана» засветилась молочно-белым туманным излучением, и внутри этого излучения машина стала приобретать иную форму, иные очертания.

Она взвизгнула и помчалась в сторону к полыхающему столбу пламени и черного дыма, где столь недавно находилось здание муниципалитета, и дальше сквозь свалку из искореженных до неузнаваемости машин и телевизионных фургонов, и еще дальше, к Касл Стрим, через которую уже не было моста. Рычал, словно безумный, мотор «талисмана», шептали, вздыхали и бормотали в воздухе выпущенные на волю души, а молочно-белый туман, сопровождавший «талисман», заструился назад, скрывая машину из виду.

На какую-то долю секунды из окна показалось лицо чудовища-Гонта, обернувшегося, видимо, для того, чтобы запечатлеть навеки образ своего губителя, Алана Пэнгборна, взглядом красных, ромбовидных глаз, и рот его широко распахнулся, издав звериный, прощальный рык. «Такер» помчался дальше.

Он быстро набирал скорость, несясь вниз по улице в сторону моста, и так же быстро менял свой внешний вид. Машина таяла, растворялась. Крыша отодвигалась назад, блестящие хромированные круги на колесах превращались в спицы, а сами колеса становились тоньше и выше. Некое живое существо выползало из передней решетки «такера». Это существо приобретало очертания лошади, вороного жеребца, с глазами такими же красными, как у мистера Гонта, телом, окутанным все тем же молочно-белым туманом, и копытами, высекающими искры из асфальта, оставляя в местах прикосновения глубокие, дымящиеся следы.

«Такер-талисман» превратился в открытую колесницу, а на высоких козлах сидел и правил горбун-карлик. Сапоги карлика упирались подошвами в крылья экипажа, и загнутые носы этих сапог горели, как свечи.

Но это еще не все. Пока колесница мчалась к оконечности Мейн Стрит, у нее начали раздуваться бока, деревянная крыша со свисающими карнизами тоже как бы материализовалась из туманной пелены. Спицы колес засветились неземным огнем, так же, как и копыта вороного, и вот колесница оторвалась от земли. «Талисман» превратился в колесницу, а колесница — в некое подобие фельдшерского фургона, какие бороздили страну сотни лет назад. На борту этого фургона возникла надпись, которую Алан, напрягая зрение, успел прочитать:

ОПУСТОШИТЕЛЬ Уже в пятнадцати футах над уровнем земли фургон поднимался все выше, пролетев сквозь столб пламени, объявший развалины здания муниципалитета. Копыта вороного отталкивались он невидимой в небе дороги, по-прежнему выбивая оранжево-синие искры. Кажущийся на такой высоте маленьким коробком, фургон пролетел над Касл Стрит, в бушующих водах которого скелетом динозавра покоился взорванный мост.