Нужные вещи - Кинг Стивен - Страница 139

Туз пошарил в банке, перевернул ее, как будто ожидая прочесть что-то на обратной стороне, но ничего не нашел. Тогда он отбросил ее, посмотрел вслед, затем подбежал и наподдал ногой, как футбольный мяч.

Туз потянулся за картой в заднем кармане и, не найдя сразу, облился холодным потом. Неужели потерял? Нет, вот она. Просто в стремлении поскорее вскрыть банку слишком глубоко засунул. Развернув карту, он внимательно посмотрел на второй крест и понял, что им отмечено место за амбаром… Вот тогда светлая мысль разорвала густой мрак в голове Туза, словно Римская свеча Четвертого Июля note 19.

Банка, которую он только что выкопал, — декорация. Папаша предполагал, что кто-нибудь догадается о его пометках в виде плоских камней. И поэтому здесь, в имении Кеймбера, он строил маскировку. На всякий случай. Любопытный кладоискатель обнаружив никому не нужное сокровище, вряд ли предположит, что в этом же месте, чуть поодаль, будет спрятано настоящее…

— Если только у любопытного не окажется под рукой карты, — пробормотал Туз. — Как у меня, например.

Схватив лопату и кирку, он помчался к амбару, глаза горят, весь в поту, седые волосы дыбом на голове.

Туз увидел старый трейлер «эйр-флоу» и помчался к нему, Уже почти добежав, он споткнулся обо что-то и растянулся во всю длину на земле. Тут же вскочил и огляделся. Он сразу заметил то, обо что споткнулся.

Это была лопата. Со свежими комьями земли на острие. Тяжелое предчувствие сжало сердце Туза, очень тяжелое и очень болезненное. От сердца оно стало опускаться к животу, стягивая кишки, а потом еще ниже. Губы растянулись, обнажив зубы в уродливой и зловещей ухмылке. Знакомых очертаний камень лежал поблизости, грязной стороной вверх. Его отбросили. Кто-то уже побывал здесь до него… и совсем недавно… судя по всему… Кто-то опередил его и отнял богатство.

— Нет, — прошептал Туз. Короткое слово упало, словно сгусток крови или отравленный плевок. — Нет!

Неподалеку от лопаты он увидел свежую рыхлую землю, небрежно набросанную в выкопанную яму. Забыв о своих собственных инструментах и о лопате, оставленной на месте преступления вором, Туз рухнул на колени и принялся выгребать землю руками. Не прошло и нескольких секунд, как он обнаружил консервную банку. Туз достал банку из ямы и сорвал крышку. Внутри лежал лишь конверт.

Туз вскрыл его. Оттуда выпали две вещи: листок сложенной вчетверо бумаги и еще один конверт, поменьше. Отложив конверт, Туз развернул листок. Записка была напечатана на машинке. У Туза челюсть отвалилась, когда он прочел в обращении свое имя.

«Дорогой Туз!

Не уверен, что ты обнаружишь это письмо, но нет такого закона, который запрещал бы надеяться. Отправить тебя в Шошенк было очень приятно, но несравнимо с этим удовольствием. Хотел бы я видеть твое лицо, когда ты прочтешь мое послание!

Вскоре после того, как тебя засадили за решетку, я отправился с визитом к Папаше. Виделся я с ним довольно часто — не менее раза в неделю. У нас был договор: он платил мне сотню в месяц, а я смотрел сквозь пальцы на его противозаконные делишки. Все было очень гладко. В ходе последней встречи он, извинившись, удалился в туалет.

«Что-то скушал несвежее», — объяснил Папаша. Xa-xa! Я воспользовался случаем, и заглянул в ящик стола, который он оставил незапертым. Такая неосмотрительность была не в его характере, но, думаю, он боялся наложить в штаны, не добежав до толчка. Ха!

Интересного я в ящике обнаружил немного, но то, что обнаружил, стоило всего остального. Нечто вроде карты. На ней было нанесено множество крестиков, но один из них, обозначавший то место, на котором ты сейчас стоишь, красным карандашом. Я положил карту на место до того, как Папаша вернулся.

Он так и не узнал, что я видел карту. Как только он умер, я пришел сюда и откопал консервную банку. Там было более двухсот тысяч долларов. Туз! Можешь не беспокоиться, я решил поделиться и поделиться поровну, так что оставляю тебе то, что тебе по праву принадлежит. Добро пожаловать в город, Тузило Драное!

Искренне Ваш Алан Пэнгборн, шериф округа Касл P.S. Прими дружеский совет. Туз: теперь, когда ты в курсе, бери свою долю и уматывай. Не забывай старую поговорку: дают — бери, бьют… Если ты хоть раз попробуешь меня донять дядюшкиными денежками, я проделаю новую дырку в твоей заднице и заткну ее твоей собственной головой. Верь моему слову.

А.П.».

Листок выпал из обессилевших пальцев Туза, и он едва смог раскрыть второй конверт.

Там лежала банкнота достоинством в один доллар. «Я собираюсь поделиться и поделиться поровну, так что оставляю то, что тебе по праву принадлежит».

— Ах ты рвань поганая, — прошептал Туз и дрожащими пальцами достал доллар из конверта. «Добро пожаловать в город, Тузило Драное!». — СУЧИЙ УБЛЮДОК! — закричал Туз так громко, что почувствовал, как в горле что-то надорвалось. Над головой прокатилось эхо: ублюдок… людок… док… Он хотел было разорвать доллар в клочья, но заставил себя успокоиться. Нет, приятель, все еще впереди.

Это дело поправимое. Сукин сын решил прикарманить папашины денежки, так? Он присвоил то, что, по его же собственному выражению, «по праву принадлежит» последнему оставшемуся в живых родственнику покойного, так? Так. Правильно! Прекрасно! И поэтому, забрав свои деньги, Туз отрежет поганому шерифишке яйца перочинным ножом и вот этот самый доллар засунет в ту дырку, откуда они росли. Так что рвать его пока не стоит. Пригодится как память.

— Ты любишь денежки, защитничек наш драгоценный, — пропел Туз елейным голосом. — Ладно. Никаких проблем. Никаких… твою мать… проблем.

Он направился к машине на негнущихся отяжелевших ногах, заплетающейся походкой, ничего общего не имеющей с его обыкновенно легкой рысцой.

Но к тому времени, когда до машины оставалось несколько футов, Туз побежал.

Часть третья. Пропади все пропадом

Глава девятнадцатая

С без четверти шесть Касл Рок стал погружаться в сумерки — удивительные, необычайные, роковые. С юга горизонт освещался вспышками молний, глухие отдаленные раскаты грома доносились с полей и лесов. Тучи ползли по направлению к городу и по мере приближения сгущались. Уличные фонари, управляемые фотоэлементами, зажглись на полчаса раньше, чем полагалось в это время года.

В конце Мейн Стрит царили непривычные суета и хаос. Толпы народа, автомобили полиции штата, автобусы с телестудии. Радиопереговорные устройства щелкали, рявкали, гудели, хрюкали и пищали в знойном неподвижном воздухе. Телевизионщики тянули кабель и кричали на зевак — по большей части подростков, сбивавших свободный конец кабеля до того, как его успевали временно укрепить на асфальте клейкой лентой. У входа в муниципалитет за баррикадами толпились репортеры четырех еженедельников и беспрестанно щелкали камерами, чтобы успеть к завтрашнему дню расцветить первые полосы своих изданий фотографиями. Несколько местных жителей — всего несколько, что вызвало бы удивление у любого, обратившего на этот факт внимание, но таких не нашлось — вытягивали шеи, стараясь не упустить интересного зрелища. Корреспондент телевидения вед запись своего репортажа, стоя спиной к зданию муниципалитеты в ярком свете прожекторов.

— Бессмысленная волна насилия захлестнула Касл Рок после полудня,

— начал он и замолчал, не договорив. — Захлестнула? — переспросил он сам себя, недовольно сморщившись, и крикнул, обращаясь к съемочной группе. — Черт, давайте сначала.

Слева от него режиссер другой телепрограммы наблюдал за подготовкой к прямой трансляции, которая должна была начаться через двадцать минут. Толпа любопытных постепенно сгущалась, привлеченная знакомыми лицами телекомментаторов. За баррикадами, с тех пор как из здания муниципалитета вынесли пластиковый мешок с телом несчастного Лестера Пратта и уложили в карету «Скорой помощи», ничего интересного не происходило.