Прекрасная лгунья - Милько Л. Г. - Страница 3

Джилли получила работу, в чем никто и не сомневался. Милли и мама обе скучали по тому оживлению, которое покинуло квартиру вместе с ней. Мама то становилась раздражительной, то замыкалась в себе, она редко улыбалась, и Милли, как ни старалась, не могла заменить ее любимицу.

А потом Джилли вернулась, и это было подобно грому среди ясного неба.

— Я покончила с этим. Хочу открыть свой собственный салон здесь, в Эштон-Лейси. С чего это я буду гнуть спину на других, когда могу получать весь доход сама!

— А где ты возьмешь деньги? — спросила Милли. — Для этого же нужна куча денег.

Джилли посмотрела на нее, насмешливо улыбаясь:

— Ты настоящая размазня, сестренка. — Она повернулась к матери. — Знаешь, мам, как говорят — кто не рискует, тот не пьет шампанское. Так вот что я думаю: ты можешь заложить дом и продать облигации, оставленные отцом, а я возьму тебя партнером пятьдесят на пятьдесят или, если хочешь, шестьдесят на сорок в твою пользу. Ты не пожалеешь. Я знаешь как развернусь! За два года работы я изучила бизнес вдоль и поперек. Мы будем грести деньги лопатой, выкупим дом и будем себе спокойно посиживать, а денежки будут капать. Скажи «да», мам, и мы завтра же начнем подыскивать помещение для салона.

Мама, конечно же, согласилась. Радость оттого, что любимая Джилли теперь будет все время рядом, затмевала для нее грозящие ей опасности, и Милли помнила, каким ничтожеством она себя почувствовала, когда попыталась напомнить маме об этом.

Не прошло и двух лет, и салон прогорел. Как Милли и пыталась доказать, Эштон-Лейси был неподходящим местом для роскошного салона красоты. Набрать клиентуру среди женского населения, состоявшего в основном из жен мелких торговцев и окрестных фермеров, оказалось невозможно.

Все было распродано для расплаты с кредиторами. Джилли, недолго думая, поселила мать с сестрой в квартире над мясной лавкой и уехала в Италию искать счастье.

Поначалу приходили открытки, хотя и нечасто. Джилли устроилась на работу во Флоренции, в элитарном ночном клубе. Поселилась она на первом этаже чудесного дома, встречалась с множеством интересных людей, учила язык и весело проводила время.

Жаль только, зарабатывала она пока немного, а потому не могла посылать деньги. Джилли дала даже номер телефона, по которому с ней можно было связаться, в основном поздно вечером. Так минуло полтора года, и наконец пришла последняя открытка:

«Ура! Кажется, у меня получилось! Я переезжаю. Если карты легли верно — а я думаю, что да, — то, мамочка дорогая, я смогу выплатить весь долг. И проценты! Скоро напишу и дам телефон».

С тех пор они ничего не слышали о Джилли.

— Джилли хотела как лучше, она собиралась покрыть все мамины долги, — проговорила Милли таким тоном, словно защищалась. — У нее в голове возникали сумасшедшие идеи, и она в самом деле в них верила, хотя я представить себе не могу, как она надеялась раздобыть денег, работая компаньонкой.

— Как-как, да украсть — вот как, — фыркнула Клео, отчего Милли захотелось даже ударить ее.

— Это какая-то ошибка, я уверена.

Клео покачала головой:

— Судя по тому, что говорил этот парень, далеко не ошибка. Она снова удрала, только и всего. Понять не могу, почему ты ее защищаешь.

Милли на мгновение потеряла дар речи. Она была в бешенстве. Напомнив себе, однако, что Клео искренне переживает за нее, Милли, глубоко вздохнув, пояснила:

— Ты просто не понимаешь, какая связь существует между близнецами. В детстве она всегда присматривала за мной. В школе, когда меня стали задирать, она быстро расправилась с обидчиками. Дома с папой бывало… трудно. Если я что-то такое делала, ну, не знаю, разбивала что-нибудь или пачкала пол, она брала вину на себя и бесстрашно встречала отца. Тот орал на нее и приказывал сидеть в своей комнате или лишал на целый месяц карманных денег. Я люблю Джилли и считаю себя ее должницей.

— Прости. — Клео потянулась через стол и похлопала Милли по руке. — Сболтнула сгоряча. Просто мне не хочется, чтобы ты исчезла где-то в Тоскане с человеком, который явно ненавидит тебя, то есть ту, за кого он тебя принимает. А что он сделает, когда поймет, что ты его одурачила?

— Не поймет, — уверила подругу Милли, хотя как раз уверенности она и не чувствовала. — Мы похожи как две капли воды. Джилли выглядит лучше, потому что умеет одеваться и пользоваться косметикой, умеет себя подать. Тут кое-что осталось после ее отъезда, и, думаю, она не будет против, если я это позаимствую. Так что он, по крайней мере поначалу, не заметит разницы. — Милли отхлебнула вина. — Пока он думает, что я Джилли, ее не будут преследовать. А у компаньонок, как я полагаю, тоже бывает свободное время, и я постараюсь разыскать ее. Она убежала, наверное, просто потому, что ей надоело возиться со старушкой, ну а с деньгами вышло какое-то недоразумение. И она понятия не имеет, что внук старушки жаждет ее крови. Я найду ее, и она вернется и все объяснит, и все уладится.

— И ты думаешь, тебе удастся найти ее?

— Должно удаться, — решительно проговорила Милли. — По крайней мере, теперь я знаю, что она жива-здорова. Когда она уехала из Флоренции и о ней ничего не было известно, мы ужасно беспокоились, хотя я и уверяла маму, что Джилли и раньше особо не старалась поддерживать с нами связь. Но сказать по правде, я места себе не находила от беспокойства. Она же не сообщила, что за способ обогатиться изобрела, а ты знаешь, какой она бывает сумасбродкой. С ней могло случиться все что угодно.

Милли откинулась на спинку стула.

— Хорошо хоть об этом можно больше не беспокоиться. Она тихо-мирно сидела с милой старушкой. А сейчас… — Милли встала, собираясь с духом. — Помоги мне, надо пересмотреть вещи Джилли, ты скажешь, что мне взять с собой. Белье брать не буду, у меня есть свое, и ночные рубашки тоже. Он же их не увидит!

— Ладно, если ты так хочешь. — Клео последовала за подругой в спальню, которую занимала Джилли. — Хотя я на тебя сердита. Ты же обещала быть моей старшей подружкой, не забыла?

Милли, обернувшись, приобняла ее за плечи.

— До свадьбы целых три месяца, я вернусь задолго до нее.

Позже, лежа ночью без сна, Милли засомневалась. Что, если ей не удастся разыскать Джилли? Здесь она сожгла все мосты, позвонила Мэнди домой и сказала ей, что нашла другую работу и завтра не придет. Потом послала домовладельцу чек на оплату квартиры за три месяца, полностью истратив все, что у нее было.

А завтра она уезжает за границу с грозным парнем, который считает ее позором человечества и глаз с нее сводить не будет, боясь, как бы она не удрала с фамильным серебром.

Милли со страхом смотрела в будущее, которое как будто ей самой больше не принадлежало.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Милли, невыспавшаяся, с тревогой смотрела покрасневшими глазами на широкие двери роскошной гостиницы, в которой провел ночь итальянец. Единственное утешение — она теперь знала, как его зовут. Когда, ровно в шесть, к дому Милли подъехал автомобиль, шофер спросил:

— Мисс Ли едет на встречу с синьором Сарачино?

Теперь шофер в гостинице и вот-вот выйдет вместе с Сарачино, и они поедут в аэропорт. От страха Милли вся сжалась, и если бы не необходимость найти сестру и как-то развеять ненависть грозного итальянца, направленную не по адресу, она пулей выскочила бы из машины и помчалась по извилистой подъездной дорожке так, словно сам дьявол гонится за ней.

А он такой и есть, сказала она себе с горькой усмешкой. Этот человек так легко не отступится.

И вот Милли увидела его. И резко отвернулась, чувствуя, как отчаянно затрепыхалось ее сердце при виде этого итальянца — безупречно красивого, сильного и безжалостного. Лежавшие на коленях ладони вспотели, и Милли попыталась набрать в легкие воздуха, но он застрял в горле, и она чуть не задохнулась.

Сможет ли она это выдержать? Придется, выхода нет: если он узнает об обмане, тут же бросится на поиски Джилли.