Механический ангел - Клэр Кассандра - Страница 83

— Нат, полагаю, ты уже познакомился с хозяевами? — как можно мягче спросила она.

Натаниэль, все еще нервно выдергивающий из одеяла ворсинки, неловко кивнул.

— Мистер Грей, мы уже говорили с мистером Мортмэйном о вас, — начала Шарлотта. — Он многое нам рассказал. В том числе и о проявленном вами интересе к Нижнему миру. А также о вашей страсти к азартным играм.

— Шарлотта… — взмолилась Тесс.

— Так и есть, Тесси, — согласился Нат, хотя слова эти дались ему тяжело. — Все это чистая правда.

— Никто не обвиняет твоего брата в том, что случилось, Тесс. — Шарлотта постаралась вложить в свои слова как можно больше убедительности, а потом опять повернулась к Натаниэлю: — Мортмэйн говорил, что вы, когда прибыли в Лондон, уже знали о существовании Клуба и о членстве в нем вашего работодателя. Откуда вы обо всем узнали?

Натаниэль подавленно молчал.

— Мистер Грей, мы обязательно должны понять, почему с вами случилось то, что случилось. Почему де Куинси заинтересовался вами. Понимаю, вы сейчас нехорошо себя чувствуете, и, если бы не чрезвычайные обстоятельства, я не стала бы тревожить вас в таком состоянии. Но поверьте, все, что вы расскажете, очень важно для нас. Если бы вы нам рассказали о произошедшем хотя бы вкратце, то уже очень бы нам помогли…

— Я нашел это в шкатулке для рукоделия тети Генриетты, — ответил Натаниэль, голос его звучал глухо.

Тесс удивленно распахнула глаза:

— Нашел что?

— Наша тетя всегда хранила старую шкатулку, в которой раньше лежали драгоценности нашей матери, на тумбочке возле своей кровати, — продолжал Натаниэль, казалось не слышавший сестру. — Она говорила, что хранит там принадлежности для шитья, но я… — Натаниэль глубоко вздохнул, а заговорив снова, уже не спускал глаз с Тесс. — У меня были долги. Сделал несколько опрометчивых ставок, потерял деньги… В общем, ничего хорошего меня в будущем не ждало. Но я не хотел, чтобы ты, Тесс, или тетя знали о том, что произошло. Я долго ломал голову, как выкрутиться, а потом вспомнил, что у мамы был золотой браслет, который она очень любила при жизни. Сам не знаю почему, но я решил, будто он по-прежнему лежит в шкатулке, а тетя Генриетта просто не хочет продавать его из чистого упрямства. Ты же знаешь, какая она. какой она была. Так или иначе, мысль о браслете не покидала меня. Я знал: если заложить браслет, то можно отдать долги. Так, однажды, когда вас с тетей не было дома, я открыл шкатулку… Конечно, золотого браслета там не оказалось. Но я обнаружил, что у шкатулки есть двойное дно. В тайнике не оказалось ничего стоящего, лишь какие-то старые бумаги. Я схватил их, когда услышал, что ты поднимаешься по лестнице, и забрал в свою комнату.

Натаниэль прервался. Все присутствующие не сводили с него глаз. Через несколько секунд Тесс, больше не способная сдерживать переполнявшие ее эмоции, спросила:

— И что дальше?

— Это были страницы из дневника матери, — продолжал Натаниэль. — Несколько листов отсутствовало, но и того, что я прочитал, оказалось достаточно. Я узнал об очень, очень странных вещах… Все началось еще в ту пору, когда наши родители жили в Лондоне. Отец тогда много работал на Мортмэйна и почти не появлялся дома, а мать проводила все время с тетей Генриеттой и со мной — я только что родился. Все шло ни шатко ни валко, пока отец не начал возвращаться с работы откровенно чем-то взволнованным. Он сообщил о загадочных событиях, происходивших на фабрике: некоторые машины работали с необъяснимыми сбоями, все время слышались какие-то странные шумы, а однажды ночью исчез сторож. Ходили слухи, что Мортмэйн занимается оккультизмом… — Сейчас при взгляде на Натаниэля всем становилось понятно: он искренне рассказывает обо всем, что знает. — Сначала отец лишь пожимал плечами, слушая эти сплетни, но в конечном счете не мог больше закрывать глаза на происходящее и пошел прямиком к Мортмэйну. Тот во всем признался отцу. Думаю, он сумел представить свое увлечение безобидным хобби, словно заклятия и пентаграммы были не более чем детские игрушки. Тогда-то он впервые и произнес это название — «Клуб Преисподняя». Он пригласил отца на одну из встреч, а тот привел с собой мать.

— Привел маму? Но он наверняка не хотел этого…

— Наверняка. Но у отца была молодая жена и маленький ребенок на руках, он банально боялся остаться без работы и стремился во всем угодить своему нанимателю. Поэтому он и согласился пойти на встречу.

— Отец должен был обратиться за помощью к полиции…

— Такой богатый человек, как Мортмэйн, давно уже купил всех важных полицейских чинов, — заметил Уилл. — Если бы ваш отец отправился в полицию, над ним бы только посмеялись.

Натаниэль откинул волосы со лба. Он вспотел, и кончики длинных волос липли к лицу.

— Мортмэйн устроил все так, чтобы экипаж подали поздно вечером, чтобы никто не видел их отъезда. Родителей отвезли к дому Мортмэйна… После этого события в дневнике отсутствовали страницы. Я так и не знаю, что случилось той ночью. Это был первый раз, когда они побывали в доме Мортмэйна, но, как я узнал, не последний. В течение следующих нескольких месяцев они неоднократно присутствовали на вечеринках «Клуба Преисподняя». Матери все это не нравилось, но родители все равно продолжали посещать Клуб, пока что-то не случилось. Вот только что? Я не знаю. В дневнике было мало страниц. А из тех, что были, я узнал все обстоятельства отъезда родителей из Лондона. Они бежали под покровом ночи, не сказали никому, куда уезжают, и не оставили своего нового адреса. Они просто исчезли. Но мама не написала в дневнике, почему они так поступили…

Натаниэль зашелся в приступе кашля и был вынужден замолчать. Джессамина бросилась к чайнику, который Софи поставила на столик чуть в стороне, и через мгновение чашка с чаем была уже в руке Натаниэля. После этого мисс Ловлесс наградила Тесс уничижительным взглядом, словно укоряя ее за то, что та первая не сообразила помочь брату.

Натаниэль же, откашлявшись, глотнул чая и продолжил:

— В тот день, когда я нашел страницы из маминого дневника, мне показалось, что я наткнулся на золотую жилу. Я слышал о Мортмэйне. Я знал, что он богат как Крез[97]. Я написал ему: мол, я, Натаниэль Грей, сын Ричарда и Элизабет Грей, на тот момент уже покойных, среди бумаг матери нашел некий документ, который может заинтересовать мистера Мортмэйна. Я сообщил, что хочу встретиться и обсудить мое возможное устройство на работу. А на тот случай, если он не захочет помочь мне, я предусмотрительно сообщил, что газеты могли бы заинтересоваться дневником моей матери.

— Деловой подход, — заметил Уилл, увлеченный рассказом.

Натаниэль улыбнулся, и Тесс наградила его сердитым взглядом:

— Не обольщайся. Когда Уилл говорит «деловой подход», это означает «безнравственный поступок».

— Нет, я подразумевал именно деловой подход, — возразил Уилл. — Когда я подразумеваю «безнравственный поступок», то я говорю: «Так бы я и сам поступил».

— Достаточно, Уилл, — прервала его Шарлотта. — Позволь мистеру Грею закончить свою историю.

— Я думал, что он захочет отвязаться от меня и пришлет мне деньги, — продолжал Натаниэль. — Вместо этого я получил билет первого класса на пароход до Лондона и официальное предложение работы. Я полагал, что нахожусь на правильном пути, и впервые в жизни старался ничего не испортить. Добравшись до Лондона, я отправился прямо в дом Мортмэйна, где меня сразу же проводили в его кабинет. Мортмэйн приветствовал меня с большой теплотой, сообщив, что рад видеть меня и что я здорово похож на свою покойную мать. Потом он стал серьезным. Усадил меня в кресло и сказал, что всегда любил моих родителей и был страшно опечален, когда они оставили Англию. Он не знал, что они умерли, пока не получил мое письмо. И даже несмотря на то, что я собирался предать гласности их отношения, он все равно будет счастлив дать мне работу и сделать для меня все возможное в память о моих родителях… Я сказал Мортмэйну, что сохраню его тайну, если он возьмет меня с собой на встречу «Клуба Преисподняя», чтобы показать то, что в свое время показал моим родителям. Дело в том, что моя мать в своем дневнике вскользь упоминала одну азартную игру и мне во что бы то ни стало захотелось ей научиться. Я вообразил, что встречу там людей достаточно глупых для того, чтобы верить в волшебство и дьяволов. А значит, таких дураков несложно было бы раскрутить на деньги… — Натаниэль закрыл глаза. — Мортмэйн неохотно согласился взять меня с собой. Полагаю, я просто не оставил ему выбора. Тем же вечером в доме де Куинси состоялась встреча. В тот момент, когда двери открылись, я понял, что единственный дурак в этой комнате — я. Мне предстояло встретиться не с идиотами, балующимися спиритизмом, а с самой настоящей нечистью. Нижний мир оказался реальностью. Оправдать я себя мог лишь тем, что мать писала о Клубе вскользь и я не понял, насколько все это было реально. Меня чуть не хватил удар, когда я увидел вокруг себя… невероятных существ. Там были Темные сестры. Они играли в карты и время от времени бросали на меня хищные взгляды. Их длинные кривые пальцы, которыми они сжимали карты, напоминали птичьи лапы. Женщины с напудренными лицами и плечами улыбались мне, а капельки крови сочились из уголков их ртов. Маленькие существа, чьи глаза то и дело меняли цвет, сновали по залу. Я и вообразить себе не мог, что подобное возможно. Так я и сказал Мортмэйну. «Есть многое на небе и земле, что и во сне, Натаниэль, не снилось твоей учености»[98], — ответил он. Хорошо, что я знал эту цитату благодаря тебе, Тесси. Ты всегда читала мне Шекспира, и я даже иногда слушал тебя. Я собирался попросить Мортмэйна не смеяться надо мной, когда к нам подошел один человек. Я видел, что Мортмэйн вытянулся, словно солдат на посту. Его лицо исказилось страхом. Потом Мортмэйн представил меня как своего нового служащего и познакомил меня со странным человеком. Звали его де Куинси. Как только мой новый знакомый улыбнулся, я сразу понял, что он не человек. Прежде я никогда не видел вампира, потому сразу и не понял, кто такой де Куинси на самом деле. Но как только я увидел его зубы… Должно быть, я имел страшно дурацкий вид, когда разглядывал его с выпученными глазами и открытым ртом. «Мортмэйн, вы вновь прячете от меня свои замечательные находки, — заговорил де Куинси. — Он больше чем просто новый служащий. Натаниэль Грей… Сын Элизабет и Ричарда Грея». Мортмэйн тяжело сглотнул, выглядел он очень испуганным. Де Куинси тихо засмеялся. «У меня очень хороший слух, Аксель, — заметил он, а потом обратился ко мне: — Я знал вашего отца. Даже любил его, если хотите. Не желаете ли сыграть в карты?» Мортмэйн покачал головой, давая мне тем самым знак — откажись. Но я уже видел карточные столы, видел игроков, и искушение было невыносимым. Ночь напролет я играл в фарго с вампиром, двумя оборотнями и чародеем со странной прической. В тот раз мне улыбнулась удача: я выиграл много денег и выпил множество потрясающих на вкус спиртных напитков, которые слуги разносили по комнатам на серебряных подносах.