Механический ангел - Клэр Кассандра - Страница 67

— А они тебе не сказали? — Он с удивлением посмотрел на Тесс и даже приподнялся на локтях. — Это святая вода. Она сжигает тьму, которая оказалась во мне после того, как я укусил вампира.

Теперь настала очередь Тесс удивляться:

— Ты хочешь сказать…

— Все время забываю, что ты ничего не знаешь, — раздраженно пробормотал Уилл. — Помнишь, как я укусил де Куинси? Тогда я проглотил немного его крови. Немного, но много и не требуется.

— Требуется для чего?

— Чтобы превратиться в вампира.

При этих словах Тесс едва не уронила ведро.

— Ты превратишься в вампира? Уилл усмехнулся:

— Не тревожься понапрасну. Для превращения потребуется несколько дней. Впрочем, я бы умер намного раньше. Но все это время меня бы непреодолимо тянуло к вампирам, я бы отчаянно надеялся стать одним из них. Помнишь всех этих рабов на приеме у де Куинси?

— А святая вода…

— Противоядие. Я должен пить ее все время. Но от нее я делаюсь совсем больным, кашляю кровью…

— О господи! — Тесс передернуло от отвращения, и она наконец осторожно поставила ведро на пол, словно находилась рядом с диким зверем. — Думаю, тогда тебе все же не стоит капризничать.

— Я предполагал, что ты так скажешь. — Уилл сел, поморщился и протянул руки, чтобы взять ведро. Он нахмурился, глядя на его содержимое, а затем поднял и поднес ко рту. После нескольких больших глотков он сморщился и вылил остальное себе на голову. Закончив, он отбросил его в сторону.

— Помогает? — спросила Тесс с нескрываемым любопытством. — Если вот так выливать воду на голову?

Уилл издал странный звук, который даже при всем желании нельзя было бы принять за смех.

— Ну и вопросы ты задаешь… — Он покачал головой, и капельки воды с его волос попали на платье Тесс. Девушка не могла справиться с искушением и, отчаянно краснея — слава богу, на чердаке было темно, — посмотрела на юношу. Мокрая ткань рубашки стала почти совсем прозрачной и теперь облепляла тело, словно вторая кожа. Она ясно видела мускулистую грудь, острую линию ключиц, татуировки, которые сейчас, казалось, горят черным пламенем… Тесс тяжело вздохнула.

— Кровь вампира вызывает лихорадку, и я горю, словно в огне, — продолжал Уилл. — Я не могу остыть. Но… Да… Вода помогает.

Тесс неотрывно смотрела на юношу. Когда он вошел в ее комнату в Темном доме, она подумала, что еще никогда не видела столь красивого человека. Сейчас же ее охватило чувство странной неловкости: хотелось смотреть и смотреть на него, не отрываясь, и одновременно было страшно неловко, и надо было бы отвести взгляд, и вообще перестать так по-дурацки краснеть… Желание дотронуться до него стало почти невыносимым, ей отчаянно хотелось провести рукой по груди, по сильным рукам, коснуться влажных волос, почувствовать, какова на ощупь его кожа… Прижаться щекой к его щеке, почувствовать, как его ресницы щекочут кожу. Такие длинные ресницы…

— Уилл, — начала она, и ее хриплый голос звучал как-то слишком тихо. — Уилл, я хотела тебя спросить…

Он посмотрел на нее. Мокрые волосы торчали В разные стороны.

— О чем?

— Ты ведешь себя так, словно тебя ничего не волнует, — выпалила она на одном дыхании. У нее было чувство, будто она пробежала несколько миль в гору, и теперь, перевалив вершину, понеслась вниз на головокружительной скорости. Все, ей было не остановиться. Какая-то неведомая сила подхватила ее и понесла вперед. — Но… Каждого из нас что-то заботит. Разве нет?

— Разве нет? — мягко переспросил Уилл.

Когда же она не ответила, он подался вперед, опираясь рукой о пол.

— Тесс, — позвал он. — Иди сюда, сядь рядом со мной.

Она поступила так, как он просил. Было холодно и мокро, но она села, подобрав юбки так, что из под них торчали только носки ее туфелек. Как-то вдруг оказалось, что они сидят слишком уж близко друг к другу. Его мужественный профиль четко выделялся на фоне серого окна, и только плавная линия рта чуть смягчала общее впечатление.

— Ты никогда не смеешься, — заметила Тесс. — Ведешь себя так, словно постоянно забавляешься, только никогда не смеешься. Но иногда ты улыбаешься, когда думаешь, что никто не видит.

Мгновение он молчал, а потом, всем своим видом показывая, насколько ему данная тема неприятна, заговорил:

— Ты… Ты то и дело заставляешь меня смеяться. С того самого момента, как врезала мне той бутылкой.

— Это был кувшин, — автоматически поправила девушка.

Кончики его губ искривились.

— Не говоря уже о том, что ты все время поправляешь меня. Забавно при этом выглядишь, знаешь ли. И то, как ты дала отпор Габриэлю Лайтвуду… А потом и с де Куинси не стала церемониться. Ты делаешь меня… — Он замолчал, посмотрел на девушку, и ей вдруг стало очень неловко. Тесс показалось, будто так по-дурацки она еще никогда не выглядела: красная, растрепанная, взволнованная, в мокром платье с чужого плеча… — Позволь посмотреть на твои руки… Тесс, — неожиданно попросил он.

Она молча выполнила его просьбу и протянула ему руки ладонями вверх. Все это время она не могла отвести взгляда от его лица.

— Тут кровь, — сказал он. — На твоих перчатках.

Тесс проследила за его взглядом — да, он был прав, ее… вернее, белые шелковые перчатки Камиллы были перепачканы в крови. Она их медленно сняла. Оказалось, что они еще и порвались на кончиках пальцев, должно быть, когда она пыталась освободить Ната.

— Ого… — протянула она и попыталась убрать руки, чтобы снять перчатки, но Уилл отпустил только ее левую руку, а правую продолжил держать за запястье. На его правом указательном пальце она заметила тяжелое серебряное кольцо, украшенное искусно выполненным рисунком — две летящие рядом друг с другом птицы… Уилл чуть нагнул голову, и его влажные черные волосы соскользнули на лоб, так что теперь она не могла видеть его глаз. Он, едва касаясь, провел пальцами по перчатке. Та застегивалась на запястье на четыре пуговички-жемчужинки, и Уилл нежно их погладил, а потом стал медленно расстегивать. И вот наконец подушечка его большого пальца коснулась обнаженной кожи Тесс в том месте, где отчаянно, словно пойманная птица, бился пульс. Ее сердце едва не выпрыгнуло из груди.

— Уилл…

— Тесс, — ответил он. — Что ты хочешь от меня?

Он все еще поглаживал ее запястье, и от этого по ее телу растекались волны удовольствия. Когда она заговорила, ее голос дрожал:

— Я… Я хочу тебя понять.

Он посмотрел на нее через спутанные пряди волос:

— Это действительно так необходимо?

— Не знаю, — пожала плечами Тесс. — Не уверена, что кто-то здесь понимает тебя, кроме, возможно, Джема.

— Джем не понимает меня, — вздохнул Уилл. — Он беспокоится обо мне, словно брат. Но это совсем другое.

— Разве ты не хочешь, чтобы он понял тебя?

— Мой бог, нет, конечно! — воскликнул юноша. — Почему он должен знать, зачем я живу или что-то делаю?

— Возможно, ты просто ему интересен, — ответила Тесс.

— А для него это имеет значение? — мягко спросил Уилл и быстрым движением сдернул перчатку с ее руки. Холодный воздух комнаты обжег пальцы девушки, и волна дрожи прокатилась по телу, словно ей на голову вылили ушат ледяной воды. — Разве хоть что-то имеет значение, когда ты все равно ничего не можешь сделать, чтобы изменить положение вещей?

Тесс искала ответ и не находила. К тому же она дрожала и говорить ей было нелегко.

— Тебе и в самом деле холодно? — переплетя свои пальцы с ее, спросил Уилл, а потом прижал ее руку к своей щеке. Она поразилась тому, насколько горячей была его кожа. — Тесс, — протянул он. Его голос был глубоким и мягким, чуть хриплым от желания.

Девушка чуть подалась вперед. Ее охватило странное ощущение, будто тело стало совсем легким и вот-вот взлетит к потолку. А еще она чувствовала присутствие Уилла, чувствовала сильнее, чем ощущала присутствие кого-либо еще в своей жизни. Она видела, как сияют его темно-синие, чуть прикрытые веками глаза, ясно различала слабую тень щетины, уже проступившей на подбородке, и уже почти незаметные белые тонкие шрамы, пунктирными линиями прочертившие кожу на плечах и шее. А еще был его рот в форме полумесяца, с крохотной трещинкой на нижней губе… Когда Уилл наклонился вперед и потянулся к ней губами, она потянулась в ответ, словно бросалась с головой в омут.