Механический ангел - Клэр Кассандра - Страница 103

Тяжело вздохнув, Тесс отложила книгу. Мысли ее начали перескакивать с одного предмета на другой, и вскоре она уже сидела, глубоко погруженная в свои думы.

Размышления ее прервала Шарлотта, она быстро вошла в библиотеку, снимая на ходу перчатки. Шляпу она уже успела где-то оставить, и сейчас ее каштановые локоны были хорошо видны.

— Я так и думала, что найду тебя здесь, — начала она, пересекая комнату, чтобы усесться на стул напротив скамьи у окна, где сидела Тесс.

— Как… — начала было Тесс.

— Ужасно? Да. Я ненавижу похороны, хотя Ангел знает, я присутствовала на множестве. — Шарлотта сделала паузу и прикусила губу. — Говорю, словно Джессамина. Забудь, что я сказала, Тесс. Жертвенность и смерть — часть нашей жизни. Я это знаю, все мы это знаем.

— И я знаю. — Тесс сказала это очень тихо. Ей казалось, что она могла почувствовать, как бьется ее сердце, похожее сейчас не на живую плоть, на бездушный механизм. Словно гигантские дедушкины часы, отбивающие удары в пустой комнате.

— Тесс… — снова обратилась к ней Шарлотта.

— Я догадываюсь о том, что ты собираешься сказать, Шарлотта, так что все в порядке.

Шарлотта удивленно посмотрела на девушку:

— Ты знаешь? Но… Но как?

— Вы хотите, чтобы я ушла, — просто сказала Тесс. — Я знаю, что вы встречались с Анклавом перед похоронами. Джем обо всем мне рассказал. Я даже вообразить себе не могу, чтобы они подумали, позволь ты мне остаться. Особенно после всех неприятностей, причиной которых я стала. Вначале Нат. Потом Томас и Агата..

— Анклав не интересуют ни Томас, ни Агата.

— А еще и шкатулка.

— Да… — протянула Шарлотта. — Тесс, я думаю, что ты все поняла совершенно неверно. Я пришла не для того, чтобы попросить тебя уехать. На самом деле я пришла для того, чтобы попросить тебя остаться.

— Остаться? — Тесс показалось, что она ослышалась. Конечно, Шарлотта имела в виду что-то совершенно другое. — Но Анклав… Они, должно быть, очень сердиты на меня…

— Они сердиты, — согласилась Шарлотта. — На Генри и на меня. Это мы поверили Мортмэйну, позволили обмануть себя. Все это время он водил нас за нос, дергал нас за ниточки, словно марионеток, а мы даже ничего не заподозрили. Я так гордилась тем разговором, мне казалось, что я защитила невиновного человека. И мне в голову не могло прийти, что Мортмэйн мне лжет. Я же знала, что, кроме Мортмэйна и твоего брата, никто другой не называл де Куинси Магистром. А все другие свидетельства были лишь совпадением. Но я и об этом предпочла забыть.

— Но он врал очень убедительно, — поспешила успокоить Шарлотту Тесс. — Тем более что Уилл и Джем нашли печать де Куинси на теле Миранды. А еще те существа, что напали на нас на мосту…

Шарлотта горько вздохнула:

— И опять же это то, что подбросил нам Мортмэйн. Мы слишком неряшливо проводили расследование, потому и не заподозрили, что «Клубом Преисподняя» управляет не де Куинси, а другой обитатель Нижнего мира. Более того, из-за нашей нерасторопности и недогадливости мы умудрились обострить наши отношения с обитателями Нижнего мира. Ведь мы уничтожили клан де Куинси, убили его самого, а это не может не вызвать протест у существ определенного рода. Мы бы могли, конечно, найти Мортмэйна..

— Но прошло всего несколько дней. Уиллу потребовалось шесть недель, чтобы найти Темных сестер. Если вы не сдадитесь и продолжите поиски…

— У нас нет на это времени. Если то, что Натаниэль сказал Джему, правда и Мортмэйн собирается задействовать демонические энергии, запертые в шкатулке, чтобы оживить механических людей, то у нас в запасе не так много времени. Не знаю точно, сколько ему понадобится на то, чтобы открыть шкатулку и провести надлежащий обряд, но думаю, что немного. — Шарлотта едва заметно пожала плечами. — Конечно, Анклав считает, что открыть шкатулку невозможно. Энергию демонов можно выпустить только с помощью особых рун, которые могут нарисовать лишь сумеречные охотники. Однако прежде мы думали, что в Академию могут войти только сумеречные охотники.

— Мортмэйн очень умен.

— Да. — Руки Шарлотты, лежавшие на коленях, заметно напряглись. — Ты знаешь, что именно Генри рассказал Мортмэйну о шкатулке? О том, как она называется и для чего предназначена.

— Нет… — растерялась Тесс.

— Он хотел, чтобы я сообщила о его промахе Анклаву, но я не стала этого делать. Они и так ужасно к нему относятся, и ко мне тоже… — Голос Шарлотты дрогнул, но лицо ее оставалось спокойным. — В общем, Анклав созывает большой совет. И мы предстанем перед ним. Они проанализируют наше с Генри поведение и, проголосовав, вынесут решение. Возможно, мы даже потеряем Академию.

Тесс была потрясена.

— Но вы замечательно управляете Академией! Вы так прекрасно здесь все организовали…

Глаза Шарлотты наполнились слезами.

— Спасибо, Тесс. Однако Бенедикт Лайтвуд всегда хотел встать во главе Академии или посадить в кресло директора своего сына. Когда-то Академией управлял мой отец, и после его смерти сам консул Вейланд назвал меня его преемницей. Если бы не это, то высокомерный и властный Бенедикт непременно бы занял мое место. Но сейчас все, что я хочу, так это спокойно управлять Академией, Тесс. И я сделаю все, чтобы удержать ее в своих руках. Если бы ты только помогла мне…

— Я? Но что я могу сделать? Я ничего не смыслю в делах сумеречных охотников.

— Мы очень ценим союзы, заключенные с обитателями Нижнего мира, Тесс. Я все еще управляю Академией потому, что умею договариваться. Например, с чародеями, такими как Магнус Бейн, или вампирами, такими как леди Белкурт. И мы… я надеюсь, что мы сдружились с тобой. Однажды твои способности уже оказались полезны Анклаву. А помощь, которую ты могла бы предложить нам в будущем, может оказаться и вовсе бесценной. И если ты станешь моим верным союзником, то здорово мне поможешь.

Тесс затаила дыхание. Мысленно она представила себе Уилла таким, каким он был в Святилище, и, к своему величайшему изумлению, поняла, что не он один занимает ее мысли. Еще был добрый, надежный Джем, и неуклюжий, странный Генри… и Джессамина, немного жестокая и удивительно храбрая.

— Но Закон… — начала было Тесс тихим голосом.

— Ни один Закон не запрещает тебе оставаться здесь в качестве нашей гостьи, — быстро ответила Шарлотта. — Я тщательно изучила все возможные книги и пришла к выводу: ничто и никто не может тебе помешать остаться в Академии… Если, конечно, ты согласишься нам помогать. Так что, ты согласна, Тесс? Ты останешься?

Тесс буквально взлетела по лестнице. Впервые ей казалось, что теперь у нее на сердце будет легко всегда-всегда. Чердак был таким же огромным и пустым, как она его и запомнила. Высокие узкие окна пропускали очень мало света, и вечерние тени медленно ползли по полу и стенам, прячась потом на потолке. На полу валялось опрокинутое ведро. Тесс обошла его, направляясь к узким ступеням, которые вели на крышу.

Шарлотта говорила, что Уилл, когда у него были проблемы или он был чем-то обеспокоен, часто здесь прятался. А в последнее время он совершенно точно был чем-то очень сильно обеспокоен. Вполне возможно, что смерть Томаса и Агаты намного сильнее ударила по нему, чем кто-либо мог предвидеть.

Ступени заканчивались у квадратного люка в крыше. Тесс отодвинула засов и вылезла наружу. Выпрямившись, девушка осмотрелась. Она оказалась в самом центре Академии, там, где между острыми шпилями была сделана небольшая ровная площадка, окруженная высокими, доходившими Тесс до талии железными перилами. Столбики между перилами заканчивались коваными цветами, похожими на ирисы. В дальнем конце площадке, облокотившись на перила, стоял Уилл. Он не обернулся, даже когда за Тесс с громким стуком захлопнулась дверь. Тогда девушка вышла вперед, потирая поцарапанные ладони о подол платья.

— Уилл, — позвала она.

Он не двигался. Солнце тонуло в огненных вихрях у горизонта. На другом берегу Темзы изрыгали дым фабричные трубы, и тот подобно тонким кривым пальцам тянулся прямо в красное небо, уходя за облака. Уилл выглядел понуро и так наваливался на перила, будто у него не было сил и он вот-вот готов был перевалиться через них и оказаться прямо на мощенном крупным, неровным булыжником дворе, закончив наконец свое мучительное существование. Он по-прежнему никак не показывал, что заметил Тесс. Она подошла совсем близко и встала с ним бок о бок. Под ними крыша резко обрывалась и уходила вниз, казалось, прямо в темноту двора.