Развод по-новозеландски - Рэдли Тесса - Страница 19

— Это все дождь, — пояснил Тарик, увидев, куда она смотрит. — Еще не то будет! Когда зацветут дикие цветы, вот это будет красота! Дождь все меняет, все оживляет.

Да, возможно, дождь и может оживить пустыню… но что или кто оживит их с Тариком отношения? Они были обречены с самого начала. Джейн сглотнула. И потом… потом придется поведать Тарику о том, чего он ей никогда не простит.

Если он только узнает… Джейн задрожала. Нет, она не хочет и думать о том, чем это обернется для нее.

К полудню они снова были во дворце Заида. Тарик тут же отправился проведать отца. Оставшись одна, Джейн медленно побрела в свои апартаменты. И почему ей взбрело в голову, что их отношения как-то там поменялись… в связи с этой новой близостью с Тариком? Тарик все еще шейх. И она всегда будет на втором месте по сравнению с политикой и его многочисленными делами.

Да и вообще, о чем это она? Ведь целью ее приезда сюда был только развод. И скоро она уже не будет его женой. Стоп, стоп. Неужели она больше никогда не испытает того блаженства, какое получила в эти три долгих дня?

Подумать только, это его Джейн ждала все дни и вечера напролет. А когда он наконец приходил к ней, она дрожала от нетерпения, как трепетная лань. А теперь… Теперь Джейн бесцельно ходила из угла в угол, ожидая своей судьбы, которую выбрала сама.

Вскоре к ней зашла Латифа. Судя по ее встревоженному взгляду, девушка тоже волновалась за эмира и его самочувствие. Слава богу, они успели приехать: он был жив.

Перевалило уже за три часа дня, а Тарик все не появлялся. Джейн приняла решение воспользоваться Интернетом, поэтому пошла в кабинет Тарика, тем более что он ей разрешил. Она написала Саманте о Заиде, как и обещала.

В электронном почтовом ящике ее ожидало несколько тревожных писем от Элен. Ее сестра слышала новости по телевизору про пустыню и потопы и беспокоилась за Джейн. Она пыталась в эти дни дозвониться до Джейн, но не смогла, потому что ее мобильник был отключен. Еще к одному из писем была прикреплена фотография Эми, ее первый день в школе. Такая взрослая, такая уверенная.

Горло Джейн сжалось.

Как же она соскучилась по ним…

Наконец Джейн схватила телефон и набрала код Окленда. До чего же хорошо сейчас поговорить с Элен и племянницами! Она так нуждалась в поддержке родных душ.

К тому моменту, когда Джейн закончила разговор, она была уже не одна в кабинете: Тарик вернулся с переговоров.

Тарик был постоянно занят: если он был не у отца, то занимался рассмотрением разнообразных жалоб, поступающих от населения. Это время Джейн часто проводила в соколином питомнике. Там у нее образовалась новая любимица — птица по имени Хейтэм. Тарик сказал, что собирается отпустить ее на волю в конце этого сезона.

Джейн как раз кормила Хейтэм, когда к ней вошли.

— Доброе утро, — сказали по-арабски.

— Доброе утро, доктор Джира, — отозвалась по-английски Джейн и, сняв кожаную перчатку, подошла к гостье.

Та снова что-то произнесла.

— Мне жаль, но я не говорю по-арабски, — улыбнулась Джейн.

— Я просто спросила «как дела», — объяснила женщина. — Я прекрасно понимаю, что этот язык для вас чужой. Но раз уж вы заинтересовались разведением и дрессировкой соколов, то вам прямой путь на уроки арабского. Ведь это к тому же язык вашего мужа.

И как ей отвечать на любезность женщины? Ведь скоро их отношениям с Тариком придет конец. Впрочем, почему-то за последние несколько дней это стало волновать ее значительно меньше.

— Когда-то давно я пыталась учить арабский. Но потом меня пять лет не было в стране, поэтому необходимость в нем исчезла, — сказала Джейн, и горькие воспоминания опять, как хищные птицы, набросились на нее, терзая острыми когтями.

Она вспомнила о том, как одиноко ей было в чужой стране, где никто не разговаривал на ее родном языке, где все было чужим, даже муж…

Впрочем, мужа вообще часто не было рядом. То он в одной поездке, то в другой. То на заседании, то на соколиной охоте. Под конец у Джейн создалось полное впечатление, что ее бросили. И она чувствовала себя такой несчастной.

Единственным, кто с ней общался, был Роджер, тот самый библиотекарь. И вот чем обернулась ее единственная радость.

Ну как все это объяснишь этой милой женщине!

— Мне не давался этот язык, — проговорила Джейн с сожалением.

— Да неважно! — махнула рукой доктор. — Главное, показать, что ты стараешься. А если не выучишь его в совершенстве, так кого это волнует. Я берусь помогать тебе. Уверена, ты всему научишься.

— Вы — учились?

— Конечно, — кивнула доктор и улыбнулась. — У меня есть еще кое-какие обязанности, помимо того, что я врач. Но об этом чуть позже.

— Я тогда была совсем молодая. И мне казалось… что я не нужна Тарику. Он постоянно отсутствовал.

— Но это не потому, что ты ему была не нужна. Просто у него действительно много дел. А для женщин здесь всегда найдется занятие. Надо только поискать. Ведь и в вашей культуре есть такое понятие, как хобби. Вот и у тебя появится занятие, и польза будет.

— А что делаете вы? — поинтересовалась Джейн.

— Я вяжу вещички для детишек, которых рожаю. И их у меня много, — весело засмеялась женщина. — Иногда общение с кем-нибудь очень помогает. Так что надеюсь, мы с вами непременно подружимся.

— А где вы работали раньше?

— В больнице. И еще была исследователем.

— Хорошо, я подумаю насчет хобби. Может, научусь наконец вышивать крестиком. Была у меня когда-то такая мечта, — кивнула Джейн. Не могла же она рассказать этой милой даме, что вот-вот уедет из страны.

— Отлично, — сказала Фарра. — Есть и еще одна причина, по которой я пришла к тебе. Я слышала, ты любишь литературу.

— Откуда вы узнали?

— От одного пациента.

Дэкстер, не иначе, поняла Джейн. Больше она ни с кем об этом не говорила.

— Мы как-нибудь с тобой непременно должны встретиться и поговорить на эту тему.

И Джейн пообещала. А что еще ей оставалось?

Тем вечером Джейн и Тарик решили выбрать фотографии Заида для проекта Саманты. Неожиданно их работу прервал стук в дверь. Это пришел помощник эмира, Хади аль-Ибрагим. Он был очень встревожен.

— Ваше высочество, — обратился он к Тарику, — есть одна серьезная проблема.

— Отец! — вскочил Тарик.

— Нет, — и Хади покосился на Джейн. — Это касается развода, ваше высочество.

У Джейн при этих словах перехватило дыхание.

— Что случилось? — вырвалось у нее. Хади неуверенно посмотрел на Тарика.

— Могли бы мы обсудить это наедине?

— Это касается меня напрямую. Ведь развод — та самая причина, по которой я нахожусь здесь, — повысила она голос. — Что произошло?

— Слухи, ваше высочество, — сказал Хади деликатно.

— Какие именно? — брови Тарика сошлись на переносице.

— Что вы и ваша жена жили под одной крышей.

Джейн бросила на Тарика полный смущения взгляд и тут же вспыхнула, вспомнив о страстных ночах, проведенных с ним в Азизе, под крышей дома Карима. Возможно, кто-нибудь заметил, как она возвращалась по утрам в свою комнату, выходя из его спальни?

— В Азизе у нас были две разные комнаты, — быстро уточнила Джейн. — Но почему это так важно?

— Нет, не в Азизе, — отозвался Хади. — В лагере бедуинов. Сказали, что вы были в одной палатке.

— И?! — вскричала возмущенная Джейн. — Мы женаты. И это вряд ли грех. Даже если мы жили в одной палатке, какое это имеет значение?

— Джейн…

— Что? — она развернулась к Тарику. — Что в этом такого?

— Это важно, — грустно отметил Тарик. Джейн замерла. Она в недоумении смотрела то на Тарика, то на Хади.

— Что происходит? Почему это так важно?

— Джейн, послушай…

— Нет, пусть скажет Хади.

Помощник выглядел весьма смущенным. Наконец он заговорил:

— Шахиня, дело в том, что по законам Заида… муж и жена могут развестись только в том случае, когда у них пять лет не было никаких отношений.