Чужой (v2) - Круз Мария - Страница 107

На ферму вернулись поздно, разгрузку решили отложить на завтра. Попрощались все, и я, вместо того, чтобы ехать спать, или даже ужинать в бар к Эрни, покатил в Баффало. Сменил побитый рабочий пикап на свою новую тойоту — все же в свет решил выбраться, переоделся прилично, прихватил короткий FAL «на случись чего», да и поехал.

Город был, к удивлению моему, довольно ярко освещен. Свет из зарешеченных уже окон, свет от фонарей, вроде как почти нормальная жизнь. Хотя, жизнь тут уже вполне устоялась, в этом плане канзасский Гарден-Сити от Баффало отставал. Город здесь меньше, а людей в нем больше, успели все освоить и почистить. Хотя заколоченных домов и здесь хватало — теперь уже примета времени.

Мартенсена, с его слов, следовало искать на Мэйн-стрит, в баре «Оксидентал Салун», что расположился радом с одноименным отелем. Зарешеченная витрина бара была ярко освещена, свет падал на заставленную машинами стоянку. Я приткнулся на тойоте к боку военного невооруженного «хамви», на котором, подозреваю, Мартенсен и ездил, огляделся, прислушался к «радару» на предмет проверить, не прячется ли где-то поблизости темная тварь, намеренная мной перекусить, и никаких угроз не обнаружил.

Но пока шел до двери бара, руку все же держал на кобуре, привычки уже въелись в кости, слово «темнота» стало синонимом слова «угроза». Над дверью звякнул колокольчик, несколько человек, сидевших за стойкой и столиками, обернулись на меня и сразу отвели глаза, вернувшись к своим делам. Только Мартенсен, сидевший на высоком табурете, помахал мне рукой, предлагая присоединиться. Что я и сделал.

Несмотря на военную машину, если он действительно приехал на ней, одет он был обычно для этих мест — джинсы, толстый ремень, на котором, в вышитой серебряной нитью кобуре висел огромный револьвер, по виду вроде как старый «сингл» кольт, но явно мощнее и массивней. В общем, этот револьвер и спровоцировал первый вопрос, который я задал после того, как уселся рядом и попросил у бармена бутылку «Корз Лайт»:

— Ты местный?

— Почти. Я из Айдахо-Фоллз, но здесь часто бывал. Кстати, — Мартенсен полез в карман, вытащил не слишком толстую пачку наличных, скрепленных серебряным зажимом, отсчитал сотню десятками и двадцатками. — Я проиграл, место уже «мутное».

— Летали туда? — поинтересовался я, убирая деньги в нагрудный карман фланелевой рубашки и застегивая клапан.

— Пролетали сверху. Сегодня от чужих прилетел самолет с почтой, я попросил их пролететь сверху и посмотреть. А они не поленились и даже сделали фото, смотри…, - Мартенсен снял со спинки барного стула небольшую сумку, вытащил из нее планшет, включил. Потыкав пальцем в символы на экране, он нашел нужную папку и придвинул планшет мне.

Место я узнал сразу, насмотрелся и с земли, и с воздуха. Но изменилось оно сильно — на месте «цирка» поднимался вихрь колеблющегося воздуха, накрывавший собой и пруд, и мотель примерно до половины. До входа в ресторан, как раз до того места, где мы с Джо убили двоих. А еще на снимке оказалась пара гончих — они смотрели на явно круживший над мотелем самолет, задрав в небо свои черные хари.

— Вода непроточная, — я щелкнул ногтем по изображению пруда на снимке.

— Что? — не понял Мартенсен.

— «Мутные пятна» не должны наползать на проточную воду. А на стоячую, вроде прудов или болот — как видишь.

— Уверен?

— Почти. Ферму на это не поставлю, но из наблюдений так выходит.

Мартенсен явно задумался, покусывая нижнюю губу, потом несильно хлопнул ладонью по стойке:

— Хорошо, я это учту. Может быть очень полезно.

Хлопок почему-то сработал как триггер. Мысль моя описала петлю и вернулась к началу разговора.

— Стоп! — до меня вдруг дошло, что я только что пропустил. — Это ведь чужие снимали?

— Чужие, — подтвердил он. — Сегодня самолет прилетел с базы ВВС Малсторм, что в Грейт-Фоллз, Монтана, с ним четыре человека. У них там вроде форпоста. А что?

— А как бы их увидеть?

— Как? — немного озадачился Мартенсен. — Они, насколько я помню, здесь, в «Оксидентал» и остановились, но как дальше — не подскажу. Хочешь в комнаты стучаться? Менеджмент отеля не одобрит.

— Нет, хочу хотя бы узнать, где их можно увидеть.

— Здесь за завтраком, я думаю, — почесал в коротко стриженном затылке Мартенсен. — У них дела в сити-холле, но он откроется в девять, значит, до того времени они будут здесь. Логично?

— Вполне. Тогда я тоже буду здесь. Номера свободный найдутся, как думаешь?

— Наверняка. Отель наполовину пуст, как мне кажется.

— Кстати, — мой взгляд упал на его кобуру с револьвером, — это что у тебя?

— Это? — переспросил он, вытащив из кобуры действительно здоровенный револьвер. — Это «Фридом Армз», одинарного действия, калибр «Пятьсот Вайоминг Экспресс». Их во Фридоме делают, даже сейчас.

— Фридом? — я как-то не понял сначала, что речь идет о городе, решил, что это просто очень по-американски названо, «Оружие Свободы».

— Прямо на границе с Айдахо.

— А что за калибр?

Мартенсен выдернул из поясного патронташа один патрон, со стуком поставил его передо мной донцем на стойку.

— Мда, серьезно, — взяв патрон, я подкинул его на ладони. — Сорок четвертый по сравнению смотрится как мелкашка.

— Пуля весом в четыреста сорок гран, летит со скоростью полторы тысячи футов в секунду. Более чем достаточно. Я двух демонов уложил просто с одного выстрела.

— Правда? — уже куда живее заинтересовался я.

— Есть и мощнее, вроде «Пятьсот Смит-Вессон», но там уже отдача не очень переносима. А и этого может еще стрелять нормальный человек.

Взяв у меня из рук патрон, он положил передо мной револьвер. Взяв оружие в руки, я несколько раз приложился, целясь в самого себя в зеркале на стене и стараясь не направить ствол в ничью сторону, хотя из револьвера одинарного действия так не выстрелишь, потом вернул оружие владельцу.

— Здорово. По городу для самообороны носить — то, что нужно. Когда с автоматом неприлично.

— Поэтому и ношу, — усмехнулся Мартенсен, убирая револьвер в кобуру. — Демона я убил на пороге школы, к слову. Правда, я стрелял бронзой, и пуля пробила три стены, после чего через окно влетела в кабинет преподобного Малбери, разбив часы на камине. С тех пор в городе ношу только с мягкими пулями. А вот демон остался без головы. Еще пива?

— Я куплю, я сегодня в плюсе, — я подозвал знаком бармена и показал ему два пальца, подразумевая количество бутылок. — Кстати, а что насчет поездки на аэродром в Коди?

— Чужие поэтому и прилетели, — Мартенсен принял открытую бутылку от бармена, поблагодарив кивком. — Там пилот и четверо механиков, взялись помочь. Завтра должны все согласовать и послезавтра планировали выехать.

— По земле?

— Да, так лучше. И генераторы нужны будут, и топливо, и вообще. Заодно охрана поедет, так что работать можно спокойно. Ты едешь, кстати?

— Да, я с Бадом договорился. Но вообще я хотел бы вот о чем договориться: если там, в Коди, ничего не разрушено и не поломано, я хотел бы взять себе самолет. Простенький, небольшой.

— Зачем тебе?

— Ну, у меня есть некие планы. Если не получится с планами, то я смогу работать на город, например. Я уже занимался разведкой с воздуха, мог бы делать это и здесь.

— Я даже не знаю, — явно озадачился Мартенсен. — В смысле, если бы ты сам приехал на аэродром и взял себе самолет, то никто бы ничего и не сказал, это не наша территория даже. А так мы вроде объявляем ее своей… нет, все равно никаких проблем не вижу.

Мартенсен сделал паузу, явно обдумывая сказанное, потом добавил:

— В общем, так: если вы найдете самолетов больше, чем есть наличных пилотов — бери. Если меньше — нет. Договорились?

— Я примерно об этом и говорил.

— Тогда нет проблем.

Дальше просто болтали. Ни о чем, как обычно, избегая тем про Эпидемию. Мартенсен, насколько я из разговора понял, сейчас был одинок. А до Эпидемии не был, так что расспрашивать лишнего не хотелось. Может и вправду мне лучше как можно быстрее перебраться к чужим, там все же не буду чувствовать настолько неловко, насколько чувствую здесь. Днем, пока дела и все такое прочее, вроде нормально, а вот разговоришься с человеком и ловишь себя на том, что больше думаешь о том, как бы лишнего не ляпнуть, не ткнуть пальцем в открытую рану, чем собственно разговариваешь. Нет здесь мне места, я думаю. Не мое оно, а того меня, который себе пулю в голову пустил на могилах семьи. А я здесь так, неприличное недоразумение.