Держите ножки крестиком, или Русские байки английского акушера - Цепов Денис - Страница 16

— Кстати, хотите еще морфина?

— Нет, спасибо… мне вполне комфортно.

— А, вот знаете еще вот что… — Голос у меня предательски дрожит. — Так получилось, что вашему дельфинчику нечаянно, по трагическому стечению обстоятельств и моему недосмотру… отрезали голову! (О, ужас! Прощай, лицензия!) Мы вызвали лучшего пластического хирурга, который пришил голову обратно так, что вообще незаметно! Маленький рубец, конечно, будет, но очень-очень незаметный! Я очень сожалею о том, что произошло, и пойму, если вы решите обратиться в суд. — Выдыхаю.

А девушка-модель хитро посмотрела на меня и говорит: «Tell you what… I don't give a fuck about the bloody dolphin. Thank god, you haven't stitched up my… you know… That's what I really need for work».[28]

Великий и могучий

Так получилось, что у нас на работе открывали новый акушерский оперблок, созданный английскими умельцами с использованием новейших технологий на многие тыщи фунтов стерлингов. Помпа была немалая — красная лента, речь главного врача, журналист из местной реакционной газетенки с репортером из местного отдела Би-би-си. Обещалась даже быть старушка-королевна, но не смогла… Когда помпезность поутихла и шумная публика покинула банкетный зал, остались только люди, непосредственно имеющие отношение к процессу: я, мой ординатор Билли, врач-интернша Салли и мой начальник мистер Данкли. О нем расскажу особо. Это такой профессорского типа дяденька-джентльмен, до фанатизма влюбленный в акушерство и, как ни странно, до поросячьего визга (ну, насколько позволяет ему итонское образование) — в русскую литературу. То и дело он отлавливает меня в коридоре и теребит мне мозг рассуждениями о Солженицыне, бередит мне ностальгические раны цитатами из «Доктора Живаго» и заставляет мою русскую душу трепетать при упоминании о Бунине, Толстом и Достоевском, моих любимых авторах, которыми я «наслаждался» еще в шестом классе, склонившись над хрестоматией по русской литературе.

В общем, так получилось, что первую операцию в новой операционной пришлось делать мне. Это не из-за каких-то суперзаслуг перед клиникой и отечеством, просто я оказался в тот день ответственным дежурным по родилке. И так как новая операционная считалась открытой, то оперировать надо было именно там и нигде более. Что и было сделано. До часу дня мы с Биллом раскидали плановые кесарева и сидели в кофейне, пили кофе с булочкой. Подлетает, словно вихрь, мистер Данкли.

— Поздравляю, Дэннис! Это такая честь для тебя, сына великого русского народа, положить начало работе самой современной акушерской операционной на юго-западе Англии! Ты — первый! Представь! Как Гагарин! Как Горбачев! Как пэрэстройка! Как гластност!!!!

Тут его понесло в такие дебри, о которых писать мне утомительно. Я встал со стула, ибо сидя выслушивать такое не позволяла торжественность момента.

— Дэннис! Скажи мне! — Мистер Данкли впадал в очередной припадок русофилии, который, судя по блеску в глазах, обещал закончиться цыганочкой с выходом, не меньше. — Скажи мне, Дэннис! А как по-русски будет ПЕРВЫЙ?

Я ничуть не смутился и сказал с патриотичнейшим выражением на лице: «ПЕРВЫЙ! — а потом зачем-то добавил: — НАХ!»

— Какой могучий, какой выразительный язык! — сказал мистер Данкли и, подняв обе ладони вверх, неистово повторил: — «ПЕРВЫЙ, НАХ!» Дэннис, я правильно говорю?

— О да, мистер Данкли… — Исправлять что-то было уже поздно.

— ПЕРВЫЙ, НАХ! — На нас начали обращать внимание медсестры, сидящие в кафе.

Мистер Данкли взял свой стакан кофе и направился к выходу.

— Первый, нах! — сказал он, повернувшись ко мне перед самой дверью, и хитро подмигнул.

«УЖОС, НАХ!» — эхом отозвались его слова…

Контрацепция по-ирландски, или Как напугать королевского морского пехотинца

Каждый взрослый мальчик знает, что контрацепция — «дело сугубо женское». Далее чем презерватив как средство самообороны мужская храбрость обычно не распространяется. «Дорогая, ты не забыла выпить гормональную таблеточку?» «Любимая, ты спираль не потеряла третьего дня на аэробике?» «Единственная, тебе маточные трубы не жмут? А давай тебе их перевяжем? Ну или поставим на них танталовые клипсы?» «Нет… ну что ты… операция лапароскопии совершенно безопасна, риск того, что хирурги сделают дырку в аорте, всего лишь один на сто тысяч… нет, ты не зазвенишь в аэропорту Хитроу… и к тебе не будут прилипать другие металлические предметы…»

Предложение же перевязать семенные канатики у нас, у нормальных пацанов, вызывает страх, ужас и панику. Консультировал я как-то одну рыжую ирландскую пару по поводу послеродовой контрацепции.

Она — учительница, а он — королевский морской пехотинец с квадратным подбородком и кулаками размером с голову младенца и, одновременно, нежный, любящий муж, принимающий чуткое участие в обсуждении методов планирования семьи. Сидим, обсуждаем все методы по порядку, сначала за презервативы, потом за «Ясмин», потом за «Мирену» и так далее.

— Доктор, мы бы хотели что-нибудь негормональное и перманентное… у нас это третий ребенок, поэтому, скорее всего, мы больше детей не хотим, правда, Кэрол?

— Правда, Нил.

Таким образом, дошли до перманентных методов. Так вот, говорю, помимо женской стерилизации есть еще мужская стерилизация, когда перевязываются семенные канатики… Смотрю, Нил бледнеет, заметно теряет интерес к происходящему и бубнит что-то себе под нос. Кэрол же, наоборот, внимательно слушает и активно кивает. Заканчиваю свой рассказ про мужскую стерилизацию и вопросительно смотрю на супругов в ожидании их выбора.

— Нил, что ты думаешь по поводу мужской стерилизации?

— Кэрол! Разве ты не помнишь, как изменился наш кот после того, как ему отрезали яйца? Он потерял интерес не только к кошкам! Он умер от ожирения, Кэрол! Я не дам себе отрезать яйца! Даже из-за любви к тебе, Кэрол! Я профессиональный военный!

— Нил, но ты же не яйцами воюешь! — Кэрол поняла, в чем именно заблуждается ее супруг, но по ирландской народной традиции продолжала издеваться над несчастным мужем.

— Кэрол! Я не дам отрезать себе гребаные яйца! Если ты так хочешь, отрежь себе сиськи, а яйца мои не трогай! Все! Разговор закончен! Фак! Заманили-таки!

Нил вскакивает и, густо покраснев, марширует из кабинета вон, прежде чем я успеваю открыть рот с целью разъяснить ему, что яйца ему никто отрубать не собирается.

У Кэрол от смеха на глазах выступили слезы…

— Доктор, я думаю, спираль будет вполне подходящим методом, не правда ли?

— Да, Кэрол, мы можем поставить ее вам во вторник. Пожалуйста, объясните Нилу, что его яички вне опасности…

— Да, конечно… он же военный… яйца ему еще понадобятся.

Забавная математика, или Контрацептивы по блату

Мой приятель и сосед — Константин Папандопулос — преуспевающий адвокат греческой наружности. Разъезжает он на новеньком «порше», а по субботам приводит к себе домой дам веселого нрава и сногсшибательной внешности для совместного увеселения и любовных кувырков. Как и у большинства греков, которых я знаю, в нем удивительным образом сочетаются скрупулезное отношение к деньгам и невероятная щедрость, граничащая с безумием. Стучится как-то воскресным утром ко мне Папандопулос весь в помаде и с выражением крайней тревоги на лице. Выслушав краткую справку о том, как я люблю просыпаться в восемь утра по воскресеньям, он изложил мне в деталях свою финансово-половую проблему.

Тем злополучным субботним вечером Папандопулос нечаянно повстречал в баре «Пятый этаж», в том, что в Харви Никольсе, на Найтсбридж, барышню ослепительной красоты и сразу после того, как между ними возникла страсть, привел ее к себе домой «послушать джаз». Следует заметить, что мы с женой давно уже перестали обращать внимание на ритмичные постукивания кровати Папандопулоса в стену нашей спальни по субботам. Так, разве что иногда крикнешь в сердцах: «По голове себе хером постучи, грека-через-реку!» — да и только…