Кундуз-Гардез. Бригада уходит в горы - Бикбаев Равиль Нагимович - Страница 44

Тон К*** меня покоробил. Желания выворачиваться наизнанку не было и я рассматривая морщинистое лицо К*** стал подыскивать деликатную форму отказа.

— Это не праздное любопытство, — заметив мое замешательство чуть повысил голос К***, - а научный интерес.

Хочешь послушать? Свербит научный интерес? Ну если только ради божественной Клио, то заполучи рассказик:

— Это было в горах, тех горах чьи камни еще помнят, воинственные крики бойцов македонской фаланги, — с трагическим видом и с волнением в голосе заговорил я, — Наша группа залегла под ожесточенным огнем противника, пули свистели, гранаты рвались, а нас было так мало. Я лежал в окопе, жаркое и такое яркое солнце било мне в глаза и истекая едким соленым потом я думал: «Боже мой! Какая скукотища! Я же тут до вечера совсем от тоски ох…ею. А вот интересно, нам пожрать сегодня ночью подвезут?» Еще ужасно хотелось ссать, но вставать было опасно и я гадал что лучше: «Обоссаться в окопе или встать и первым бросится в атаку, в надежде добежать живым до укрытия и опорожнить мочевой пузырь».

— И как же вы поступили? — заметно растерялся К***, - пошли в атаку?

— Это было бы очень глупо, — вздохнул я, — пришлось снять каску и поссать в нее, потом содержимое вылил за бруствер. Воняло конечно, но лучше нюхать вонь мочи, чем получить пулю и отъехать, в худшем случае в госпиталь, в лучшем на небеса.

— Вы надо мной издеваетесь? — покраснел от злости К***.

— Ничуть, — пожал я плечами, а старый стул подтверждающее заскрипел, — вы спрашиваете что чувствует воин в бою, я вам отвечаю.

— Этого не может быть, — категорично заявил К***.

— Очень даже может, — возразил я, — пуляли по нам издалека, осколки гранат до нас тем более не долетали и почему духи их бросали, одному только Аллаху известно. Огонь противник вел бестолковый, в одиночном окопе да еще почти без движения долго лежать неудобно да и постыло. Вот потому то и скучновато было. Мы второй день не ели и думали только о том как бы пожрать. А уж насчет физиологической надобности, то организму все равно есть война, нет войны, или исхитрись опорожниться или прямо в штаны наваляешь. Как видите все просто.

К*** в сомнении жевал губами, и с негодованием смотрел на меня. Сам он в армии не служил, к эллинам испытывал чувство близкое к благоговению, но будучи ученым признавал: им тоже надо было сикать и какать.

— Допустим, — нехотя признал он за мной, а заодно и за гоплитами македонской фаланги, право: желать есть, а затем и выбрасывать переработанные остатки пищи и воды, — Допустим, — повторил он, и предпринял новую попытку:

— Но не всегда же вы хотели есть, и все такое. А вот что вы чувствовали сходясь с врагом лицом к лицу чувствуя его дыхание и видя его оскаленное и напряженное лицо. Помните как у Чосера: «копье вонзилось в плоть и задрожав застыло».

— В современном бою до рукопашной дело не доходит, а если и дошло значит командир просто болван, — с явной скукой в голосе, разочаровал я К*** — что до македонских воинов, то когда они в тяжелых доспехах и с холодным оружием в руках, голодные, усталые, вшивые перли по горам, то наверняка думали: «О Боги! Как же нас заеб…ла эта служба».

— Не получается у нас беседа, — тяжело вздохнул К*** и я с тревогой ждал продолжения его речи, ну что то вроде того какие серьезные проблемы будут у меня на его экзамене в частности и в дальнейшей учебе вообще.

К*** молча встал из-за стола, подошел к шкафу с наглядными пособиями и стал в нем рыться. За ворохом карт он нашел бутылку коньяка и выставил ее на стол, из ящика стола вытащил плитку шоколада, погремел посудой в тумбочке и достал два граненых стакана.

— Надеюсь вы пьете? — с сарказмом осведомился К***.

— Если вы по примеру эллинов будете разбавлять вино водой, то нет.

Хмыкнув К*** разлил по стаканам коньяк. Пренебрегая условностями, вроде тостов и пожеланий, К*** затаил дыхание и демонстрируя отменную сноровку одним глотком выпил полстакана янтарной жидкости, выдохнул и закусил долькой шоколада. Я тоже показал, что уж чего- чего, а пить то я умею. Не медля К*** разлил по второй.

— Голодные, усталые, вшивые воины Александра Македонского, мечтающие вернуться домой, а не о том как дойти до края ойкумены, — заговорил порозовевший и успокоившийся К*** и спросил, — А о чем думали Вы?

— О том же, — разглядывая яркую празднично — радостную этикетку бутылки молдавского коньяка ответил я, — у любого солдата мысли одни, и без разницы в каком строю он стоит, в фаланге, или в стрелковой цепи. Очень быстро понимаешь, что война это просто дерьмо. И хочется быстрее вернуться домой и очистится от всего этого.

— Ну-ка об этом и расскажите, — опять оживившись попросил К***, пояснил, — при написании работы мне очень важно знать, что думает простой воин, почему идет в бой, зачем бунтует, в чем подлинная причина того что одни бегут, а другие побеждают. Мне надо поймать эмоциональную волну войны, только тогда диссертация всеми красками заиграет, путь от нее пахнет потом, мочой и кровью, а не академической скукой.

И я стал рассказывать, чего ломаться то, меня же по делу спрашивают. Мы солдаты по истории только безликими тенями проходим: в строю фаланги, легиона, полка, армии, ополчения. Редко кого из нас по имени упомянут. Что ты чувствуешь солдат? Да какая хер разница! Главное что чувствует и думает тот который приказал тебе идти убивать и умирать, это его имя запомнят потомки. А ты тенью останешься.

— А вот вы, — в конце рассказа спросил К*** — часто в повествовании употребляете не академические термины такие как: «Зае…ли»; «Пи…сы»; «На х. й»; и многочисленные производные от этих слов. Что эти выражения несут эротический подтекст?

Бутылка давно пуста, шоколад съеден, за окнами кафедры уже стемнело, вечер. В кабинете горит электрический свет и сильно накурено, это я смолил сигареты, некурящий К*** воздерживаясь от замечаний, терпел.

— Вовсе нет! — возмутился я и двинул кулаком по столу, подпрыгнув звякнули пустые стаканы, — Просто без этих слов вы никогда не настроитесь на эмоциональную волну войны. Небось в бою эллины тоже не стопами и ямбами говорили. Не знаю как на древнегреческом звучит: «Е… вашу мать!» но или это выражение или его аналог они точно использовали хоть при Марафоне, хоть при Фермопилах. — и хрипловато засмеялся представив как и в каких выражениях царь Леонид отдавал в бою команды своим спартанцам.

— А можно подумать, что при отсутствии женщин, вы так сказать… — усмехнулся выпивший и заметно захмелевший К***, - по примеру эллинов…

Откровенно говоря, для меня когда я стал изучать историю, было очень большой неожиданностью узнать из первоисточников, что многие античные герои были… ну как бы это помягче сказать… ну наверно так: они были ситуационными бисексуалами. Если попроще, то откровенными пи…сами.

— А как вы вообще без ведения половой жизни обходились? — залюбопытничал К***, - вы в своих рассказах эту сторону как то обошли молчанием. А парни вы все половозрастные молодые да здоровые и было бы вполне естественным… в армии Македонца например, это было абсолютно нормальным явлением…

— Нет! — бешено заорал я и возмущенно забрызгал пьяной слюней, — я в другой армии служил! Пи…сов у нас не было! — тише уточнил, — физических, буквальных так сказать не было, моральные уроды вполне достойные этого наименования иногда встречались. И потом, — быстро успокоившись и без улыбки продолжил я, — калорий в пище мало, а за день бывалоча так на службе зае…шься, что уже не до е…ли. А если уж совсем невтерпеж, то ночью приходит к тебе прекрасная незнакомка, ты страстно прижимаешься к ее нежной груди, а потом проснувшись, вскакиваешь и бежишь застирывать трусы или кальсоны. По научному это поллюция, по-солдатски — обтрухался. Так что природой предусмотрен аварийный спуск на такой вот случай.

Взгляд у К*** был какой то ошарашено неопределенный и он уже не перебивая молча слушал как я рассказывал.

Тут вот еще в чем дело, уже год прошел как я домой вернулся, первые три месяца пришлось специально за речью следить чтобы матерные окончания к каждому слову не прибавлять, потом вроде как и привык нормально разговаривать, а тут армию вспомнил и пошел матом крыть.