Игра Джералда - Кинг Стивен - Страница 86

Единственное, о чем я спросила Брендона, это как ему удалось заставить полицию поверить в эту несусветную чушь. Он ответил мне так: «На данном этапе расследованием занялась полиция штата, а у нас — говоря „у нас“, он конечно же имел в виду фирму — в полиции штата очень много друзей. Я обратился в разные места, тут и там попросив об услуге, хотя по правде говоря, это не составило мне особого труда. Все устроилось моментально. Ведь копы, они тоже люди, Джесси, понимаешь? Как только они увидели свисающие со столбиков кровати наручники, они немедленно поняли, что у вас с Джеральдом произошло. Уверяю тебя, Джесси, полиция не впервые видит подобные наручники на фоне бедняги с лопнувшим карбюратором. И среди полиции нет ни одной души — ни среди местного отделения, ни среди бригады штата — кто хотел бы вывесить ваше с Джеральдом грязное белье на всеобщее рассмотрение только мерзкой шутки ради, превратив в трагедию последствия того, что оказалось результатом не более чем семейного инцидента».

Поначалу я не упоминала в разговорах с Брендоном человека, которого, как мне казалось, я видела, не говорила ничего ни про отпечаток подошвы, ни про жемчужную серьгу. Я выжидала, надеюсь ты понимаешь меня — дожидалась какого-то знака свыше что ли, или удобной ситуации.

Взглянув критически на последнее предложение, Джесси покачала головой, потом застучала по клавишам дальше.

Хотя на самом деле, все это чушь собачья. Я просто ждала, что вот с минуты на минуту ко мне войдет полицейский с пластиковым мешочком для вещественных доказательств и попросит меня опознать кольца — обычные кольца, а не серьгу — которые лежат там внутри. «Мы знаем, что эти кольца принадлежат вам», — скажет мне полицейский, — «потому что на внутренней стороне колец мы нашли выгравированные инициалы, ваши и вашего мужа. Эти кольца мы нашли возле письменного стола в кабинете вашего мужа».

Я все ждала и ждала, когда это случится, когда копы покажут мне мои кольца, потому что как только это случится, я буду знать, что Полуночный Гость Маленькой Нэл был порождением ее воображения и ничем больше. Я ждала, когда ко мне явятся полицейские с парой колец, но ничего такого не случилось. Наконец, незадолго до операции на руке, я рассказала Брендону о том, что в ту ночь в доме я, скорее всего, была не одна, что в темноте ко мне кто-то приходил. Я сразу же признала, что то, что я видела, могло оказаться плодом моего воображения, что такую возможность я допускаю и даже надеюсь что так оно и было, вот только мои видения имели очень реальный вид. Я почти ничего тогда не сказала о кольцах, которые сняла со своего пальца, но рассказала об отпечатке ботинка на полу спальни и о серьге с жемчугом. Хотя вернее тут должно быть сказано, что об отпечатке ботинка и серьге я едва слышно пролепетала, потому что и то и другое относилось к разряду того, о чем я предпочла бы не только никогда не говорить, но даже не вспоминать, даже в разговоре с Брендоном. Ты можешь это понять, Руфь? Рассказывая ему обо всем, я то и дело употребляла выражения вроде: «Мне показалось, что я увидела» или «Я была почти уверена в этом». Но я должна была рассказать ему это, потому что должна была открыться кому-то, ибо страх съедал меня изнутри словно кислота, и все это время, в течение всего моего признания, я тщательно следила за тем, чтобы Брендон ни на миг не усомнился в том, что я могла перепутать реальность и игру воображения. А кроме того, мне совсем не хотелось показать ему, до чего я по сию пору напугана. И мне не хотелось, чтобы он принял меня за сумасшедшую. Глядя на меня, он мог принять меня за истеричку, но как раз на это мне было наплевать; я готова была заплатить эту маленькую цену за rn, чтобы не оставаться больше наедине со своим маленьким секретом, тайной о том, что сотворил со мной мой отец в далекий день затмения и лишь одного мне хотелось отчаянно, это того чтобы Брендон не принял меня за чокнутую. Мне не хотелось, чтобы такая мысль даже закралась в его голову.

После того, как я наконец замолчала, Брендон взял мою здоровую руку в свою и тихо поглаживая мою ладонь, сказал, что все прекрасно понимает; она сказал, что принимая во внимание обстоятельства, в которых я оказалось, скорее всего, это был видение. После чего он сказал, что важно решить для себя то, что видения мои были по сути не более реальными, чем душ, который мы вместе с Джеральдом принимали, после того как всласть покатались по кровати или удар головой об угол кровати и потеря сознания на полу рядом с мужем. В нашем доме была полиция и если бы, паче чаяния, там кто-нибудь был, они бы наверняка обнаружили доказательства его присутствия. Факт того, что незадолго до нашего с Джеральдом приезда в доме произошла генеральная осенняя уборка, только облегчил бы копам работу.

«Но может быть, полиция все-таки что-то нашла?» предположила я. «Может быть какой-нибудь полицейский подобрал кольца и сережку и просто положил их себе в карман?»

«В нашем мире полным полно нечистых на руку полицейских», ответил мне Брендон, — «но я глубоко сомневаюсь в том, что даже самый глупый из них стал бы рисковать своей карьерой ради дешевой сережки с жемчугом, из тех, что, как я понял, обычно дарят детям. Я бы скорее поверил в то, что тот тип, о котором ты говоришь, после твоего отбытия еще раз прошелся по комнатам и сам подобрал свою серьгу».

«Да», — воскликнула я. «Ведь такое тоже возможно, верно?»

Брендон покачал головой, потом пожал плечами. «На этом свете нет ничего невозможного, в том числе и нечистых на руку и нерадивых полицейских в отделе сбора вещественных доказательств, однако…» Он замолчал, снова взял мою левую руку и взглянул на меня тем взглядом, который я потом стала называть «взгляд дядюшки Брендона». «Большая часть твоих подозрений основана на том, что полиция осмотрела твой дом, не обнаружила в нем ничего примечательного и отразила это в своем отчете. Все это не есть прецедент для серьезных подозрений, а тем более не основание для открытия дополнительного расследования. Если бы в доме побывал ктото неизвестный, которого ты заметила, полиция наверняка бы нашла какие-то следы, оставленные им в комнатах или около дома. Насколько мне известно, ничего подобного полицией не было обнаружено. В противном случае это стало бы мне известно».

«Почему?» — спросила я.

«Потому что в подобной ситуации многое могло очень резко и очень существенно измениться — копы перестали бы разыгрывать из себя джентльменов и немедленно зачитали бы тебе твои права, предупредив о даче ложных показаний».

«Не понимаю, о чем ты?» — удивилась я, но истина уже начала пробиваться в темном царстве моего разума, Руфь; не совсем же я была дура. Джеральд был помешан на страховках и к тому времени я была уведомлена тремя различными страховыми компаниями, что период моего пребывания на излечении в больнице и дальнейшие несколько лет, я проведу в весьма комфортных условиях.

«Джон Гаррилсон из Огасты произвел очень тщательную, всестороннюю аутопсию тела твоего мужа», — сообщил мне Брендон. «В соответствии с отчетом Джона, Джеральд скончался от того, что врачи называют чистым сердечным приступом, фоном к которому не явились какие-либо пищевые отравления, переутомление или сильные thghweqjhe травмы». Брендон вошел в состояние «Брендон-учитель» и намеревался продолжать свое повествование до самого его конца, но вдруг заметил нечто в моем лице, что заставило его остановиться. «Джесси? Что с тобой?»

«Все в порядке», — ответила я.

«Нет, ты выглядишь так странно — снова судорога?»

В конце концов мне удалось убедить Джеральда, что со мной все в порядке, и к тому времени я действительно взяла себя в руки. Я представила себе то, о чем уже писала в этом письме: то, как я пнула ногами Джеральда, когда он отказался выполнить то, о чем я его просила, и не дал мне подняться с кровати. Одной ногой я ударила его в живот, а другой — прямо по фамильным драгоценностям. Я подумала, что удачно выбрала историю с настоящим постельным сражением — это объясняло синяки на его промежности. Теперь я понимаю, что синяки были едва заметны, потому что сердце Джеральда отказало сразу же после удара и кровь перестала приливать к синякам едва они начали обозначаться.