Рай беспощадный - Каменистый Артем - Страница 98

— Что — вообще никто не добрался? — не выдержал Макс.

— Не знаю… Сперва так и думал, но потом… Я ведь выжил? Почему бы другим не спастись? Воины охраняли жрецов с их реликвиями — для бронзовых людей четыре сундука были главной ценностью. Они готовы были умереть, но не бросить эту неподъемную рухлядь. А меня к ним ничто не привязывало, вот и сумел убежать. Когда мы спускались с холма, диксы нападали на нас со всех сторон. И даже сверху сыпались — забирались по ходу движения на деревья и прыгали в самый неподходящий момент. Каждый шаг мы поливали кровью. С самого начала стали выбрасывать груз — сетки, набитые кокосами. Но сундуки, эти гробы тяжеленные, берегли. На моих глазах дикс, прыгнув с пальмы, убил одного из носильщиков. Сундук упал, сломав ногу второму. Но нашлись другие — понесли дальше. Трудно идти с такой ношей — быстро не получалось. Я думаю, не будь этого груза, мы бы прорвались тогда. Уже на границе леса нас атаковала целая толпа. Никогда столько диксов в одном месте не видел. Они смяли строй воинов. Со всех сторон сдавили. Забирались на деревья, прыгали вниз, врезались в наши ряды с разбегу. Гибли десятками на копьях, но не обращали на это внимания. Мы, наверное, угодили в их главный рассадник. Диксов было так много, что я понял: это смерть. И побежал. Но не в сторону остатков строя, все еще пытавшегося прикрыть жрецов, а прочь — и от них, и от берега. В самую чащу. Тогда я ничего не соображал — меня вела интуиция. И она не ошиблась: диксы со всей округи сбежались на шум боя, и еще они не любили появляться в глубинах острова. Там территория ящеров — очевидно, единственные существа, которых эти твари в человеческом обличье боятся. Так что я легко прошел через опустевший лес и укрылся среди озер и болот. Так и спасся.

— Повезло, что ящеры не сожрали.

— Ящеры? Да их там очень мало. Мы, бывало, по два-три дня охотились впустую — они ловко прячутся в зарослях и норах.

— Я был там недавно — и следы видел свежие, и ящера дважды повстречал. Огромные оба. Один утащил нашего, второй забрал гота.

— Огромный ящер в мои дни был неслыханной редкостью. Я даже следов их никогда не встречал — только череп видел над хижиной главного охотника. Или мы путаемся в размерах?

— Я видел ящеров восьмиметровых, если не больше.

— Действительно громадные… Тебе, видимо, повезло на них наткнуться, или расплодились там в последнее время. А может, пришли с других островов или материка. Они ведь могут в море плавать, причем очень быстро — я один раз это видел.

— Материка?

— Да. Материка. Большой земли, с которой пришли бронзовые люди. Жрец показывал мне карту. Карту… — Глаза странного собеседника вспыхнули безумным огнем, он с неистовой горячностью вскрикнул: — Раз у тебя есть меч бронзовых людей, значит, ты тоже видел карту! Ты должен знать, где их искать! Запомнил место?! Скажи, если запомнил! Я не хочу быть здесь! Я хочу быть с ними! Их жрец вылечил меня от трясучки! Почти вылечил! Я все еще сгораю ночами, мне часто снится плохое, иногда я хочу пить кровь и есть сырое мясо! Я хочу вылечиться до конца! Скажи!!!

Дозорным не понравился шум. Один из них прикрикнул, но Бродягу это не остановило — все так же, взахлеб, продолжал говорить. Поспешно, будто в бреду:

— А хочешь — мы пойдем к ним вместе?! Не бойся — со мной ты не пропадешь! Я не стал диксом, но что-то во мне есть от них — ты же видишь! Я сгораю так же быстро, как они, ночью хорошо вижу и не знаю усталости! И я издали чую воду — я могу узнать о ней за день пути! Мы не умрем от жажды! И от голода не умрем — я легко нахожу ракушки на дне! Мы будем питаться королевскими мидиями — они и сырые очень вкусные! Мы дойдем до материка! Или до него нельзя дойти?! Я ведь не запомнил карту! Она странная, непривычная, а я был дураком! Ну нет у меня памяти на картинки! Нет!!! Ты не помнишь?! Есть путь по рифам или нет? Это очень важно — ведь без корабля мы не сможем переплыть море! Нам нужна карта жрецов!

Один из готов не выдержал, поднялся, неспешно приблизился, стукнул говоруна древком копья:

— Kufunga up![16]

Немного подумав, стукнул еще и нефа, а затем угрюмо покосился на Макса. Тот напрягся в ожидании удара, но пронесло — гот передумал или поленился. Так же неспешно вернулся назад.

— Чернозадый фашист, — тихо прошипел Бродяга.

Экзекуция на пользу пошла — сумасшедший огонек в глазах почти затух.

Максу очень хотелось узнать больше о его жизни на Большом острове. В словах Бродяги было много странного, невероятного, но рассказывал он с такими подробностями и так живо, что все казалось реальным, будто своими глазами увиденным. Каким бы он ни был психом, вряд ли смог сочинить такую правдоподобную историю, перекликающуюся с информацией от других людей. Да и не сумасшедший он. Разве что временами…

Эх, нельзя продолжать. Эта тема его заводит сильно, а готам не нравится болтовня пленников. Надо потише себя вести.

Чтобы отвлечь собеседника от волнующих его мыслей, спросил о другом:

— А за что этого негра с нами посадили?

— Не знаю. Он совсем дикий. Сейчас спрошу — я их папуасский немного понимаю.

Повернувшись к чернокожему, Бродяга, тщательно подбирая слова, произнес:

— Kushikamana wewe. Kwa ajili nini?[17]

Негр, продолжая все так же равнодушно-презрительно таращиться в бесконечность, ответил, чеканя каждое слово:

— Каа kwenye ato тага samadi kufun leo![18]

— Что он сказал? — поинтересовался Макс.

— Я почти ничего не понял. Похоже, он нагадил там, где этого делать нельзя, и какой-то лев его сюда посадил. Вроде у готов есть вождь с такой кличкой. Бред какой-то несет — попробуй пойми этих черномазых. Зачем он вообще тебе понадобился?

Макс ответил вопросом:

— Что с тобой дальше будет?

— Со мной? Не знаю еще. Эти обезьяны не пожалели за Бродягой лодку прислать — серьезно все. А по пути еще это тело прихватили — он, похоже, провинился серьезно. Они своих штрафников не жалеют: ничего хорошего его не ждет. А может, и не штрафник — если черный, то необязательно гот. Если не соврал лодочник, то нас к Аттиле[19] везут. Перепутал! К Алариху! Попробуй запомни эти обезьяньи прозвища! Сами-то они понятия не имеют, в честь кого свои клички получили. Что с них взять — они еще с пальм не слезли толком. В общем, без разницы, к кому меня притащат: не думаю, что мне там сильно понравится.

— А меня и везти никуда не станут — здесь прикончат. Бродяга, я смыться хочу. Мне бы до воды добраться — я и со скованными руками уплыву.

— Я и без рук согласен, но как ты сдернешь, если эти макаки глаз не спускают?

— До берега отсюда метров сто пятьдесят. Если одновременно рванем, все трое, может, хоть один доберется.

— Думаешь негра на это гиблое дело подбить? И меня? Забудь — без рук я не уплыву. Это шутка была. Да и он вряд ли сможет. И вон рядом с кораблем большая лодка, и еще по расселине одна ходит, возле буя. Ищут там что-то. Догонят мигом, как бы ловко ты ни плавал. А потом столько звездюлей навешают, что до вечера не сосчитаешь.

— До вечера я могу и не дожить. Мне дали время до конца сиесты — потом начнут говорить всерьез. Если выдам товарищей, обещали пощадить.

— Кто обещал? Готу нельзя верить, даже если он начнет божиться, что вода мокрая.

— Я и не верю. Но знаешь, жить все равно хочется. И еще — если сумеешь от них вырваться, иди на север. Знаешь поселок, где огромный холодильник есть?

— Чалого?

— Да. Только теперь там Бизон главный. То есть… Да какая разница! Иди туда и расскажи то, что мне рассказал.

— Они помогут мне добраться до бронзовых людей? — мгновенно взбудоражился Бродяга.

— Расскажи. Прошу тебя. Потом видно будет.

— Ты — это… не хорони себя. Ты же еще не рассказал свою историю. Я хочу знать — откуда у тебя меч бронзовых людей?