Рай беспощадный - Каменистый Артем - Страница 70

— Вы о чем это? — уже почти осмысленно спросил новичок. — Кто-нибудь может объяснить, что здесь происходит?!

— Светляка разглядывали? — поинтересовался Олег.

— Что? Нет! Какой светляк?! Я с работы шел, и вдруг!..

— Понятно… Лучше бы вы пошли другой дорогой…

— Да ответьте же!!!

Макс вздохнул, с ноткой вины пояснил:

— Нам некогда сейчас разговаривать. Вы… Вы очень далеко от дома. Не переживайте — все будет хорошо. Вы почти в раю.

— Вот только чертей здесь многовато… — буркнул Муса, пнув ногой труп ближайшего гота.

— Угу, — кивнул Олег. — Потому что это не рай. Знаете, почему ад рисуют темным и где-то под землей? Потому что художники никогда здесь не бывали.

Непонятно, как на этом суденышке путешествовали тридцать готов: сейчас здесь полтора десятка с трудом размещались. Плюс, правда, парочка трупов. Бросить их в воду не решились, дабы хищников не привлекать. Отнести на берег тоже не успели — пристали лишь на несколько секунд, чтобы весь народ принять на борт. Для полного комплекта не хватало только Снежка и Ника — они продолжали дразнить Анфису, выманив ее из расселины шумными ударами палок по воде и окровавленными клочьями липучки с руки Макса. Если сейчас все одновременно прилягут, кому-то вообще места не достанется. Разве что гребную палубу занять, но это означает позабыть про весла — они простора требуют.

С веслами, кстати, дело обстояло плохо — неопытные гребцы с трудом добивались от суденышка хоть какого-то подобия повиновения. Еще в процессе выбора якорей ухитрились носом «поцеловаться» с рифом, а потом едва бортом в скалу не угодили. Трудно было и непривычно. Хорошо бы на открытой воде потренироваться, но времени на это нет. Очень приятно, что корпус неприхотлив и пробоин не боится.

Эн, напряженно всматриваясь то в сторону буя, то берега, указал крюком куда-то левее:

— Туда правьте. Вон прямо между теми высокими скалами держите курс. Кормовой якорь можно бросить — потом, если что, подтянем корабль назад. Канат очень длинный — до дна достанет.

— Вы хорошо помните то место? — уточнил Муса.

— С точностью до метра не скажу — я тогда был не в том состоянии, чтобы подобные мелочи запоминать. Ночью все случилось: мы сбросили зонд; отлетели почти на всю длину кабеля; начали совершать посадку; шасси коснулись земли; двигатель вовсю сбавлял обороты; кто-то уже потянулся к двери. Шум-гам, какие-то вспышки снаружи, фары машин временами слепили — рядом с автотрассой это было. В общем, все как обычно — рабочая суета. А потом вдруг резкая боль и падение. Удар, вода со всех сторон, мир кувыркается, солнечный свет непонятно откуда, я вываливаюсь в дверной проем. Рядом еще кто-то выскочил, но попал под лопасти — слишком далеко отпрыгнул, а машина набок заваливалась. Потом Анфиса… рука… Вон там, видите — скала плоская? Под ней я на мелководье выкарабкался. Обернулся, а пузыри поднимаются где-то вот здесь. Время местное было примерно такое же, как сейчас, и вода стояла примерно так же — низшая точка отлива, сильных течений в такой фазе не бывает. Значит, воздух этот вряд ли сносило далеко — он вырывался прямо над местом, где лежал вертолет. Я так думаю. Потом пытался с плота его рассмотреть, но глубоко очень, и солнце в эту впадину не заглядывает. Лот показывает препятствие и перепад глубин, будто холм там на дне: видимо, это и есть вертолет. Пытался подцепить кабель, но ничего не вышло — дно неровное, все в кораллах, крюк цепляется за них и ломается, или веревка рвется. Покрепче надо, да где ж ее взять. Сейчас, кстати, лучшее время для погружений: низшая точка отлива и нет течения.

— А может, это просто риф, а не вертолет, — неуверенно предположила Дина.

— Может, и так, хотя вряд ли. Вертолет — не пушинка, его не могло отсюда унести. Он лежит именно здесь. К тому же, когда на плоту здесь ходили, видели иногда радужные пятна. Горючее или масло просачивается и всплывает. Не сомневайтесь — машина сейчас прямо под нами.

Макс не разделял его уверенности — только сейчас до него всерьез начала доходить вся авантюрность замысла Эна. То, что риск колоссальный, он и раньше понимал, но дело теперь не в нем. Ширина расселины в этом месте не превышала сотни метров. Если учесть, что в точке падения вертолета глубина достигает тридцати восьми, то страшно представить, какой рельеф дна при таких перепадах. Вертолет мог скатиться по склону очень далеко, а времени на поисковые работы у них нет. Что касается пятен горючки, то это объяснить просто: сюда за два года столько всего набросало, что одна-две машины могли легко оказаться здесь, напротив парочки высоких скал, которые Эн выбрал ориентирами. Содержимое их баков потихоньку отравляет воду, вводя народ в заблуждение. Маловероятно, конечно, но ничего невозможного в таком совпадении нет.

Даже если все хорошо и Эн не ошибается, то все равно идеальной точности не достичь. Макс может оказаться в двадцати метрах от вертолета и не заметить его. Допустим, скала будет закрывать или стебли дровяка — на таких глубинах он, возможно, как баобаб разрастается.

Эн, будто прочитав его нерадостные мысли, уточнил:

— Максим? Все в порядке? На тебе лица нет.

— Я почти уверен, что ничего у нас не получится. О чем вы вообще думали?! Все поставили на карту — почему-то решили, что я смогу достать этот проклятый ящик!..

— Не сомневайся в себе, у тебя все получится, — уверенно заявил Эн. — Ты же сам говорил, что до вертолета достанешь. Не начинай дергаться в последний момент.

— Я не дергаюсь. Я не обещал достать — я говорил, что шанс есть. А может, и нет… Но не это главное — боюсь, что вообще его не найду. На такой глубине и освещенность плохая, и мысли путаются, и растеряться легко…

— Не бойся. Хотя глубина и большая, но это не означает, что там полный мрак: будет немногим темнее, чем на пяти метрах. В тропических морях вода очень чистая — муть не будет мешать. Просто оглянись по сторонам, когда доберешься до дна. Вертолет ты ни с чем не перепутаешь — он обязательно будет рядом. Ты, возможно, прямиком на него угодишь — смотри, не поцарапайся.

Дина, напряженно прислушиваясь к разговору, решила добавить трагизма и чуть не плача проговорила:

— Туда Максим нырнет с грузом, а как выберется? У него не будет воздушного шара, про который он рассказывал.

— Можно привязать к нему несколько пустых бутылок, — предложил Муса. — И два груза дать: большой и малый. Большой на дне сразу бросит, а малый — уже когда все закончит. Бутылки его наверх потянут.

Макс предложения не одобрил:

— Нет. Они только мешать будут, да и быстро с ними не поднимешься. Мне ничто не должно мешать — на таких глубинах это опасно. И чтобы быстро подняться, их понадобится, наверное, не меньше сотни. Нет, Муса, лишнее это.

Дина не сдавалась:

— У нас в Липе есть мальчик, который отлично ныряет. Он собирает королевские мидии на глубине пятнадцати метров. Глубже даже он не может. Один раз попытался, тоже с грузом, и не добрался до поверхности — потерял сознание. Хорошо, что с товарищами был: смогли до него достать и вытащить. Еле откачали. А Максима вы гораздо глубже хотите послать — он там просто умрет!

Никто не нашелся с ответом, так что Максу пришлось в очередной раз прервать дыхательную гимнастику. Выпустив сквозь стиснутые зубы отработанный воздух, от сделал пару глубоких вдохов и как можно спокойнее начал рассказывать:

— В начале двадцатого века итальянский военный корабль зацепился якорем за камни на дне. Несмотря на все усилия, освободить его не получилось — глубина была семьдесят семь метров, а водолазная техника тех времен слишком примитивной. Когда погиб один из ныряльщиков, капитану порекомендовали местного рыбака. Звали его Яргос, и про него говорили, что он умеет нырять на сто метров. Он пообещал достать до якоря. Ему не поверили, но и отказываться от услуг не стали. Перед погружением Яргос прошел медосмотр, после чего врач потребовал отстранить его от работ. Но безуспешно — разрешение было дано. В итоге Яргос совершил три погружения, сумел найти якорь и привязать к нему дополнительный канат, после чего его смогли вытащить. По сути, он сделал то, что должен сделать я: уйти на дно с грузом, выполнить поиск, совершить простую работу, подняться. Рост у Яргоса был чуть выше среднего, объем грудной клетки тоже не сильно отличался от заурядного, а еще у него при медосмотре обнаружили эмфизему легких — из-за этого врач и потребовал отстранить его от работы.