Рай беспощадный - Каменистый Артем - Страница 60

— Какой парашют? — удивился Макс.

— Большой! Огромный! Он на верхушки бамбуковых деревьев лег. Будто шатер получился. А под ним кресло висит. Тоже большое. Со спинкой. Висит на веревках, а веревки к парашюту тянутся.

— Это ведь кресло-катапульта! — охнул Муса. — А летчик был?! Человека там видел?!

— Ага, был, — кивнул Ник. — Где кресло, там и он. Только умер почему-то. Птицы на нем сидели, клевали. Лицо уже до черепа расклевали. И воняло там сильно. Но меньше, чем в той яме.

— Неужели летчик прямо на светляк катапультировался и приземлился уже сюда? — изумился Макс.

— Вряд ли, — возразил Олег. — Наверное так же, как с вертолетом Эна получилось. Он когда-то рассказывал, что светляки часто забирают летающую технику. Даже если далеко пролетает, почему-то на нее реагируют в первую очередь.

— Выходит, не врали наши, которые к островку ближнему ходили… — задумчиво произнес Муса.

— Ты о чем? — не понял Макс.

— Они рассказывали, что гул странный в небе слышали. Видно, не упал сразу, дотянул до суши и катапультировался. Форма на нем была?! Во что он был одет?!

— Костюм какой-то непонятный. Почти как у космонавтов. И диск на груди. Серебряный такой, интересный.

Муса возбужденно присвистнул:

— Это, наверное, военный летчик! Что при нем было?! Хорошо его осмотрел?!

— Да как я осмотрю?! Там бамбук высоченный — я такого нигде не видел! За стволами спрятаться можно целиком. А кресло это тоже высоко висит — никак до него не достать!

— Ну так залез бы по стволу, а оттуда по стропам!

— Да ты что! Шутишь? Тритоны вокруг бегают, рядом яма, засыпанная костями человеческими! Я что — совсем больной, чтобы в таких местах по деревьям лазить?!

— Да! На голову больной! Потому что думаешь не ею, а тем, на чем сидишь! При нем могло оружие быть или комплект для выживания при аварийной посадке! Ракетница по-любому! А может, и пистолет!

— Муса, ведь там трудно достать его одному, и страшно очень! — Мальчишка чуть не разревелся.

— Да ладно, — смягчился тот. — Все нормально. Не переживай. Место хоть запомнил?

— А что его запоминать? Лес помнишь бамбуковый? Где-то в нем, в самых дебрях, куда никто не ходит. Нечего ведь там делать — только бамбук высоченный, и больше ничего. Вот там парашют и висит на макушках.

Муса начал перечислять:

— Ткани отличной целый вагон, крепких строп до фига, в кресле металл, у летчика может много чего полезного найтись. И вряд ли народ из других поселков туда ходит — ведь и правда нечего делать в глубине леса. Все по краям заглядывают, не удаляясь от побережья. Максимум до южных берегов озер доходят — ради тростника. Боятся, да и некогда. Эх…

— Нам не вытащить все. — Макс решил вмешаться в разговор. — Не забыл, что рядом логово тритонов? Значит, шуметь нельзя. А как без шума парашют снять?

— Ну хоть стропы можно обрезать, до которых достанем, и кресло распотрошить на запчасти. Ножик есть.

— Предлагаешь вернуться?

— Не! Ты что! Потом, может… как-нибудь… когда устроимся. Макс, нам ведь жить надо будет. Много чего понадобится. У нас ведь ничего нет. Пусто.

— Там еще в поселке можно поискать — может, что полезное найдется, — заявил Ник.

— Какой поселок? — в унисон спросили Макс и Олег.

— Я не успел рассказать! Перебиваете! Потом я все время наверх бежал. Крутой подъем — запыхался сильно, устал. Ноги ватные стали, но все равно не останавливался. Страшно было, и боялся, что вы меня ждать не станете — уйдете. Лес закончился, кусты пошли здоровенные и трава странная, высокая, пучками растет. И пальмы там были, и деревья какие-то с серебристой листвой и ягодами непонятными. А потом в железную стену уткнулся.

— Стену?! Железную?! Совсем заврался! — не выдержал Муса.

— Я правду говорю! Ну не железная — похоже на то, из чего штаб сделан. И еще там вдоль нее иногда из земли трубы выглядывали, и оттуда вода лилась. Целые ручьи текли вниз, к озерам. Я даже попил — нормальная вода. Пресная. Жаль, что не холодная. Но и не теплая. Так — средняя. Вот я и подумал, что через эту стену тритоны не перелезут. Нашел место, где на нее пальма упала, и перебрался на другую сторону. А там кустов нет, только деревья кое-где, и хижин целая куча. Я сперва очканулся — думал, что это поселок диксов. Но смотрю, заброшено все сильно и не видно никого. Да и зачем диксам дома строить?

— Откуда там поселок мог взяться? — удивился Макс. — Дома тоже из металла сделаны?

— Не. Из камней, из дерева, из бамбука. Вроде наших хижин, но не такие. Странные — мы так не делаем. И лучше гораздо. И в центре дом большой и совсем непонятный. Будто японский.

— И никого нет?

— Ага. Я вдоль стены пробежал и никого не увидел. Да и так видно, что старое там все. Крыш некоторых нет. Наверное, в ураган сорвало, а ведь ветра сильного давно не было. Перелез я через вторую стену, уже не железную, а из бамбука и бревен, потом вниз побежал — к берегу. Но уже с другой стороны от холма, чтобы не спускаться к озерам. Подумал, что ну их на фиг, эти озера — тритонов там больно много.

— Чего в том поселке хорошего видел? — спросил Муса.

— Да ничего не видел. Хижины, и все. Большие хижины — наши гораздо меньше. На череп чуть не наступил, когда бежал. Человеческий.

— Кто там мог жить? — недоверчиво произнес Олег. — Если даже крепость построить, придется все время сидеть в осаде. Диксы и тритоны не дадут еду добывать.

— Может, раньше диксов там не было или было мало, и люди могли жить? Допустим, в самом начале, когда светляки только появились, — предположил Макс.

— Может, и так. А тритоны? Они и без диксов жизнь веселую устроят.

— Тритонов не может быть слишком много — им еды не хватит. Это ведь остров, а не материк. Или все же материк? С другой стороны бывал кто-нибудь?

— Наши — нет, — ответил Муса. — Но встречали там когда-то ребят из других поселков, и те говорили, что на востоке море опять продолжается. Мы с юго-запада подходим, и хорошо видно — на север и юг суша далеко не уходит. Значит, остров. А тритоны могли в последние годы расплодиться. Когда светляки появились, мертвяков туда много начало падать — буев вокруг Большого хватает, а твари, бывает, далеко в море встречаются. Даже у нас иногда появляются. Жрут утопленников и диксов-новичков, вот и расплодились.

— Первый раз слышу, чтобы там кто-то жил, — сказал Олег. — Без десяти пулеметов на Большом и неделю не продержишься. Хотя, конечно, неплохо бы там поселиться: вокруг сплошные мелководья богатые, кокосов просто завались, ягоды, корни съедобные, на мелких тритонов охоту устраивать. Почва есть под огороды. Лягушек тоже можно хавать — чем мы хуже французов? А уж сколько там травки!

— Мы за семенами так и не сходили, — невпопад произнесла Дина.

— Семена?! — вскинулся Олег. — Ты же сама говорила, что наврала все, лишь бы нас втянуть в это дело.

Девушка покачала головой:

— Семена там есть. Меня Люц специально посылал на Большой с экспедицией, чтобы проверить мою выносливость. Я запомнила, где можно семена взять. Это правда. Нам бы они пригодились.

— Не помешают, — кивнул Муса. — Но возвращаться я не буду — хоть убивайте. Один раз повезло выбраться — второй раз может и не повезти. Нас и так очень мало. Сюда действительно надо с пулеметами ходить или вообще на танке ездить.

Все замолчали — возразить было нечего. Лишь Ник, выждав паузу, начал в который раз рассказывать, как бежал по кустам, потом поскользнулся, потом ехал на заду, а потом провалился в логово монстров.

Макс, остановившись, подождал, когда отряд прошагает мимо, горестно прикусил губу. Дина, шедшая последней, обернулась, неуверенно шагнула к нему, тихо спросила:

— Что-то не так?

— Нас мало. Тринадцать человек. Несчастливое число. — Макс невесело усмехнулся. — Не верю, что мы сможем сделать что-то серьезное. Нас очень мало…

— Ничего. Ты ведь не один. Это главное. Одному труднее всего — я это точно знаю. Пойдем. Не останавливайся. Стоять нельзя. У тех, кто останавливается, ничего не получается. А у тебя получится. Вот увидишь.