Рай беспощадный - Каменистый Артем - Страница 105

В планах Макса защита поселка вообще не предусматривалась.

Теперь бы еще остальных в этом убедить.

Бизона Макс нашел в центре поселка. Присев у стенки загадочного древнего сооружения, почему-то названного штабом, тот с умиротворенным видом грелся на солнышке, потягивая кокосовое молоко. Голова его была перемотана бинтами и тряпьем столь основательно, что на белый свет выглядывал лишь один глаз, скула, часть носа и рот. Аналогично обстояло с плечами и левой рукой до локтя.

Но несмотря на многочисленные следы жизненных невзгод, он изображал из себя саму безмятежность — даже глазом не повел, когда Макс остановился перед ним. Лишь лениво, нехотя попросил:

— Пловец, отошел бы ты в сторону. Солнышко заслоняешь.

— Я вообще-то Максим. Можно просто Макс.

— А я — Анатолий Викторович, можно просто Бизон. Так что поздравляю.

— С чем?

— Да я сразу понял — не прикипит к тебе погоняло. Так и получилось… Макс.

— А… вот ты о чем. Да, Максом почему-то остался.

Сделав очередной глоток, Бизон задумчиво произнес:

— Может, тебя в Водолаза перекрестить?

— А ты что — поп?

— Если поп, то не вашего прихода… уже…

Откуда ни возьмись выскочил Бродяга, восторженно протараторил:

— О! Моя мечта! Штаб! Холодная водичка! Эх, вот почему бы мороженое из кокосов не научиться делать! Бизон, заглянуть к тебе в гости можно?! Давно уже спать не могу нормально — все время холодненькая снится!

— Заходи, если хочешь. Только не насвинячь там. И вообще, не хозяин я здесь. Не спрашивай меня. Даже не знаю, кто там теперь хозяин: в штабе больше никто не живет. Решили, что это вредно для здоровья. Такие вот дела…

Бродягу два раза приглашать не понадобилось — скрылся в недрах древнего сооружения. Проводив его взглядом, Макс уточнил:

— Вы знакомы?

— Это же Бродяга — его все знают.

— Приходил сюда?

— Ага. Было дело. Давненько — еще при Чалом. Макс, а правду говорят, что ты кучу готов покрошил?

— Да. Только куча была небольшой.

— Ничего, какие твои годы. Сержа тоже ты? Не врут?

— Я.

— Говорят, он тяжело подыхал, но ты это дело поправил. Так было?

— Да.

— Зря, конечно, но тебе виднее. Молодец… Макс.

— А ты так и будешь сидеть?

— А что не так? Я теперь не пойми кто здесь. И вообще, инвалид с дырявой головой. Жаль, что не помер, — было бы одним недоразумением меньше. Хотя знаешь — может, и поправлюсь, — заметно оживился Бизон. — Трясучка ведь с нами что-то делает. Заметил, как быстро ранки заживают, царапины, ссадины? Я когда сюда попал, в первый же день на рифах поскользнулся и харю в хлам расквасил. Зуб сломал. Через пару дней морда как новенькая была, а вот зуб болел сильно, и его вырвали. Ох, и кроваво получилось без стоматолога. А через полгода клык опять проклюнулся и пошел в рост, и теперь я уже забывать начал, какой из четырех выдергивали. Одинаковые все — как новые.

— Круто. Это у тебя одного зубы отрастают заново или?..

— Не. У всех, похоже. Тут парнишка один был, без пальца. Оторвало в детстве петардой-самоделкой. А здесь начал всем тереть, что палец стал расти.

— И что — вырос?!

— Не узнали мы этого. Анфиса его сожрала, вместе с пальцем. Может быть, через год и отрос — не удивились бы. Эн тоже за своей культей следит и говорит, что она меняется потихоньку к лучшему. Глядишь, и дырка моя зарастет, и глаз поправится.

— Это хорошо — ты нам здоровый нужен.

— Уверен? — скептически покосился Бизон.

— От тебя все зависит, — не отводя взгляда, твердо ответил Макс. — И вообще — давай народ собирай.

— Не понял?

— Чего непонятного? Надо собрать главных. Как ты раньше делал. Поговорить серьезно.

— И кого же? Из старших только я да Рыжий остались.

— Рыжего не надо, — скривился Макс. — А Муса как? Сможет?

— Умер Муса.

— Как?! Я когда уходил, он живой был!

— Не знаю. Кровью захлебнулся. Задохнулся. Докторов у нас нет.

Приподнятое настроение как рукой сняло. Плечи поникли, Макс сжал кулаки, боясь, что пустит глупую слезу. Муса… тот, с кем не раз шли в бой. Тот, кто, не испугавшись акул, прыгнул за борт. Флегматик и тихоня, взорвавшийся от ярости при виде того, что готы сделали с его подружкой. На него всегда можно было положиться — без гнили человек.

И теперь его не стало. Так неожиданно… У них просто нет врачей. Даже Эн не смог ничего сделать, хотя наверняка пытался.

Бизон, правильно поняв причину его молчания, неловко добавил:

— Да не грузись. Он хорошо отошел. В себя не приходил. Не мучился.

Взяв себя в руки, Макс кивнул:

— Муса был хорошим человеком. Очень хорошим. Без него нам будет труднее. Но надо жить дальше. Так что собирай народ. И сам собирайся, если не хочешь до конца жизни эту стену подпирать. Ты когда-то хотел все здесь поменять? Начни с себя.

За столиком Эна все, кого сочли нужным пригласить, никак бы не разместились. Да и неприглашенных хватало. Старосту, к примеру, никто не звал, но он все равно явился. Гнать не стали — если подумать, то главнее него у липовцев никого теперь нет, а они сейчас составляют почти половину населения поселка. Пришлось подтащить несколько плоских камней, используемых здесь вместо стульев.

А затем потихоньку началось. Сперва Олег, привирая для красочности и преувеличения своей роли, описал освобождение Липы, выставив тамошних готов полными придурками (что было близко к истине). Затем накинулись на Пикара, расспрашивая его о возможностях «Челленджера». Он заверил, что последний контейнер достанет в самое ближайшее время. Вертолет вряд ли получится поднять — машина, скорее всего, слишком тяжела для возможностей корабля. Разве что обломанный хвост и винт да по мелочам. И хорошенько разведают дно вокруг буя — наверняка там и другого добра хватает.

В прежние времена на таких собраниях было тихо и чинно. Если и высказывались, то по очереди, а не все сразу. Просто так никто не балаболил. А сейчас как на базаре обстановка.

Рыжий, все же ухитрившийся пробраться на почтенное сборище, доложил об успехах в рыбной ловле — новые снасти подняли это дело на запредельный уровень (не забыл подлизаться к Максу, упомянув его роль в получении этих самых снастей). А с помощью простеньких ловушек-кустов, о которых рассказала Дина, и креветок удавалось много добывать, так что с обеспечением поселка заметен прогресс. Еще бы устроить «плантации моллюсков», как в Липе, и станет совсем хорошо. А если готы заявятся, то зубы обломают — баррикаду уже начали укреплять, к тому же наконец занялись рвом. Вот только кольев не хватает, но с кораблями можно устроить заготовки на мелких островках — там рубить не жалко.

Тема повышения обороноспособности поселка задела всех присутствующих за живое. Народ начал горячо обсуждать плотность кольев на квадратный метр, ямы-ловушки, стрелковые вышки, бастионы, катапульты, арбалеты и прочее-прочее. А уж сколько копий переломали в спорах по поводу тактики применения или сохранения кораблей в случае нашествия… Макс в этом не участвовал. Он терпеливо ждал, когда же можно будет вставить хоть слово в этот поток реальных и фантастических предложений.

Бизон тоже помалкивал. Таких травм за пару дней не залечить — сидеть ему было неудобно. Вообще непонятно, как на это сподобился: ему еще лежать и лежать надо. Теперь он то заваливался на стену хижины, то выпрямлялся, прикусывая губу, — его явно мутило. И почему-то косился на Макса. А потом вдруг, в разгар военно-фортификационной говорильни, удачно вклинившись в паузу, на которой главные болтуны делали дружный вдох, спросил:

— Все балаболят, а наш главный водолаз помалкивает. Нехорошо это. Макс, ты почему ничего не говоришь? Со всем согласен? Или гадости про людей думаешь?

— Да! — встрепенулся Сашок. — Тебе же в первую очередь такие доспехи сделают! Мощь! Из автомобильной жести! Ее готы фиг пробьют! И ворота в поселке ею обобьем!