Оборотная сторона - Дружинина Александра - Страница 49

— Не за что, — Ильина подошла и уверенно вскочила на коня Ардониса. — Нам нужно идти как можно быстрее.

— Нам? — я удивленно взглянул на нее. Неужели она думает, что оборотню может понадобится человеческая помощь?

— Обоз с заключенной движется довольно быстро, — она проигнорировала мой вопрос, — Необходимо догнать его раньше, чем он достигнет рудников.

Вскочив на своего коня, я еще раз внимательно посмотрел на женщину и раздельно спросил:

— Вы тоже решили ехать? Думаю, один я справлюсь лучше…

— Киру увезли не так далеко, если скакать без остановок, мы вполне успеем. — Ильина вновь полностью проигнорировала мой прямой вопрос, чем вызвала раздражение. Да как она себя ведет в присутствии принца?

— Еще раз говорю, мне не нужна ваша помощь, — сжав бока коня ногами, сквозь зубы произнес я.

— А я еще раз повторяю, что мы не можем терять время, — спокойно парировала женщина. Нет, ну что за упрямство! Не хватало мне только еще одной проблемы в ее лице. Чуть что случится, спасай потом, да и женщина в дороге — к беде. Уж в этом то мне удалось убедиться на собственном опыте.

— Зачем вам это? — спросил я, скрывая недобрый блеск в глазах.

— Затем, что в моем роде еще никто не бросал в беде даже дальних знакомых. Тем более, что с Кира мне показалась очень милой девушкой. Я не могу оставить ее без помощи.

Ага, как бы тебя саму спасать не пришлось… Леший, попалась же на мою голову. Впереди показались городские ворота.

— Вы куда? — женщина, наконец, соизволила задать вопрос, когда я свернул на другую улицу.

— Мой друг все еще в темнице, — не оборачиваясь, ответил ей. Кочевница промолчала. Может, наконец, поняла, что одному оборотню легче справится?

— Чем вы можете ему помочь? — голос Ильины догнал меня уже на середине улицы. Кажется, я в ней ошибался. — Вас же только что выпустили и не позволят даже войти. А если заподозрят неладное, думаю, больше не будут так рисковать и арестуют снова. Уже навсегда.

Ррр… как же меня это бесит! Да, бесит то, что человеческая женщина права.

— Что вы предлагаете, оставить его на волю судьбы? Не ваши ли слова, что нельзя бросать в беде даже просто знакомых?

— Нужно уметь отличать честь и доблесть от безрассудства. Спасать же вашего друга сейчас — безрассудство. Но кто говорит, что нужно насовсем его покидать?

— Не понимаю к чему вы это, — мой конь поравнялся с Ильиной, но я на нее даже не взглянул.

— Всех пленных рано или поздно везут в рудники или приговаривают к казни. Вашего друга до сих пор не казнили, иначе об этом знал бы весь город. Значит его отправят в ссылку. Скорее всего, туда же, куда и Киру. У нас есть шанс встретить его по дороге.

Что-то мне начинает казаться, что эта кочевница слишком странно себя ведет. Обычно кочевники не вмешиваются в дела других рас, да и про этот обычай, «не покинь ближнего своего», слышу впервые. Если Ильина так волнуется за Киру и переживает за меня, дело тут не чисто. Или это у меня сделалась мания преследования на фоне пережитого? Впрочем, снова женщина права — сейчас помочь Ардонису не смогу, только себя подставлю под удар. А все заключенные и приговоренные обязательно проходят через эльфийскую границу, по дороге к рудникам. Значит, легче всего заручится помощью лесного народа и поджидать обоз с заключенным там.

Ни слова ни говоря, я направил коня к выходу из города. Проехали без проблем, правда Ласточка человечки немного занервничала, почувствовав магию слежки. Видать, серьезно маги город контролируют, раз на ворота заклятие наложили. Теперь никто ничего без их ведома в город не пронесет и не вынесет.

Отъехав от ворот на порядочное расстояние, я придержал коня. Дорога раздваивалась, ведя на запад и север. Насколько мне известно, рудники находятся на севере, значит нам туда. Едва конь ступил копытом на пыльную дорогу, как послышался оклик.

— Принц, что же вы, решили месяц за обозом гнаться?

Придержав коня, я оглянулся, сдерживая гнев:

— А что, вы предлагаете ехать в противоположную сторону? — сузив глаза, холодно посмотрел на кочевницу.

— Ну, вообще-то эта дорога через пару дней пути сворачивает на восток, к обители василисков. А эта, — Ильина указала на западную дорогу, — идет прямо к рудникам, огибая болота.

Ни слова не сказав, и чувствуя себя полным дураком, развернул коня и поравнялся с кочевницей. К счастью, больше она ничего не сказала. Иначе не гарантирую, что сдержал бы гнев. В конце концов, попутчиков не выбирают.

Мы ехали уже три дня. Меня выпускали из заточения во время стоянок, при этом так бдительно наблюдая, что уж лучше бы я сидела в заточении. Люму приходилось скрываться, поскольку он заявил что маги неровно дышат к его персоне и могут помереть от счастья его лицезреть. Подозреваю, что он элементарно боялся что его пустят на воротник или понаделают каких-нибудь амулетов. За все это время я более-менее пришла в себя и начала здраво размышлять, насколько это возможно в данной ситуации. Мыслитель из меня, надо признать, вышел никудышный.

В очередной из таких дней я по обыкновению сидела на скамье, тупо глядя перед собой. По-моему, скоро мне удастся постигнуть тайны великие мира сего, достичь нирваны, уйти в астрал, или что там еще бывает? Скукотища такая, что хоть на стенку лезь. Время шло к полудню, жара усиливалась, а пить хотелось все больше. Но на мои требования подать воды никто не реагировал. Нет, это вообще оскорбительно! Мало того, что везут невиновного человека неизвестно куда, так несчастная девушка еще и от жажды умирать должна? Ну уж нет, не на ту нарвались.

За время, проведенное в пути, я четко успела уяснить: ничего плохого мне сделать не могут, но и сильно церемониться не станут. Не смогут — потому что, видимо, им велели обращаться с пленницей вежливо. Объяснить это не могу, но как иначе понимать то, что охранники уже несколько дней терпят мои выходки? Похоже было, что достала я их до печенок своим нытьем, нелестными высказываниями об их поведении и особенно едва не устроенным пожаром. Ну да, небольшим таким возгоранием в области баулов с одеждой и какими-то походными вещами. Просто случайно натолкнулась на висящий на шее медальон. Тот самый зеленый камень, вроде изумруда, который мне подарил призрак в резиденции оборотней. От нечего делать подставила его под солнечный лучик, падающий сквозь щель в досках. И к моему удивлению камень оказался со свойствами увеличительного стекла. В результате на привале из-за моей небольшой шалости сухая ткань вспыхнула как спичка.

В общем, сейчас я не намерена терпеть жажду. И я начала петь. Шибко стараться было лень, выбирать песню — тем паче. В общем, все свелось к банальной «Отпустите меня в Гималаи», исполненную жутко заунывным голосом под аккомпанемент постукивания кулаками по стенке. Через десять минут люм ворчливо заявил, что подаст на меня в общество защиты редких видов нежити, и залез под лавку зажав уши лапами. Я полностью проигнорировала его стенания. Нервы охранников оказались покрепче, но, ничто не вечно под луной… «Отпустите меня в Гималаи!» — моему фальцету позавидовал бы любой матерый соловей — «Отпустите меня насовсем!» — сопение за стенкой обоза усилилось, но до ругани еще не дошло. — «А не то я завою…» — за стенкой что-то громыхнуло, глухо выругавшись, — «а не то я залаю…» — о, похоже я недооценивала способности конвоя к нетрадиционным видам разговора, — «а не то я кого-нибудь съем! Аоаа!». За стенкой на минуту притихли.

В дверь деликатно постучали. Я прислушалась. О да, они великолепны! Где еще смогу так пополнить свой словарный запас? Высказав все, что обо мне думают, охранники распахнули дверь и бросили на пол мешок. Как только дверь закрылась, люм мухой выскочил из своего убежища и бросился к мешку.

— Эй, а ну-ка не тронь! — протестующе завопила я, но тут же спохватилась: ведь конвой-то не знает про люма, и может заподозрить неладное. Но снаружи царила относительная тишина. Видимо, люди просто не хотели вновь услышать мое неземное пение.