Проснись, моя любовь - Шоун Робин - Страница 11

И уронила полотенце.

И пискнула.

— Очень соблазнительно, дорогая. Вы должны почаще приветствовать своего мужа подобным образом.

Глава 6

Гнев Чарльза быстро угас, стоило ему оказаться вдали от Морриган.

Ладно, весь прошлый год он вел себя, как распоследний дурак, томясь от любви к жене, которой, как и большинству женщин, было совершенно наплевать на страстные чувства мужчины. Допустим, что это так. Но факт остается фактом — ему нужен наследник. Он потратил на нее слишком много времени. И не может позволить и дальше обманываться в ожиданиях столь драгоценного плода.

Поэтому Чарльз сильно сократил проверку владений и вернулся к источнику настоящей проблемы. Плоды появляются только после сева — или, как в его случае, после осеменения. Семена дадут всходы и вырастут. И вместо бесконечной унылой пустоши, которая, словно труп, тянет вниз и отравляет каждый миг существования, появится некий результат его усилий.

Чарльз едва успел стряхнуть пыль с одежды, как камердинер заинтриговал его рассказом о том, что накануне Хэтти заперла Mорриган в комнате без еды и питья. И что Морриган не могла разговаривать из-за больного горла. И что она никогда еще не выглядела лучше, чем в желтом шелковом платье и с распущенными вьющимися темными волосами. И что она сначала потребовала ключ от комнаты, а затем — приготовить ей ванну.

Очень интересно. Особенно если учесть тот факт, что она смогла что-то потребовать, не произнося ни единого слова.

— Ерунда, Фриц, — глядя в зеркало над камином, Чарльз лениво разглядывал свой потрепанный путешествием облик. — Служанка просто рассказывает небылицы. Ты не должен поощрять сплетни о своей госпоже.

— А я и не поощряю, милорд. Сплетни — удел низшей прислуги. Но как, скажите мне, я могу их игнорировать, если я здесь, а вы день за днем находитесь в разъездах, и мне просто не остается ничего другого, кроме как слушать всякие разговоры?

Высокая фигура Фрица появилась в зеркале позади Чарльза.

— И это не сплетни. Я сам слышал, как Хэтти отсылала служанку сегодня утром. И Ке… — и эта служанка рассказала, что хозяйка общалась с ней при помощи ручки и чернил.

Чарльз неспешно перекатывал в бокале оставшийся глоток бренди. Понимающая улыбка заиграла на губах, когда он получше рассмотрел отражение камердинера.

— И скажи мне, Бога ради, когда это горничная Ке успела выучиться читать? — спросил Чарльз, абсолютно уверенный в том, о какой именно кареглазой служанке идет речь. — Перед ее работой или после твоего удовольствия?

Тонкое заостренное лицо камердинера стало вишнево-красным. Чарльза всегда удивляло, как это Фриц не разучился краснеть после стольких лет службы в Индии.

— Я не якшаюсь с низшей прислугой, милорд. — Фриц надменно фыркнул. — Это все повариха, она учит молоденьких девушек читать, чтобы у них оставалось меньше времени общаться с мужчинами.

— Похвально, — сухо прокомментировал Чарльз, удержавшись от констатации факта, что в случае с Кейти эта тактика явно не сработала. Он снова стал рассматривать свое отражение. Хлопковая рубашка заметно запылилась. Каштановые волосы выглядели такими же тусклыми, равно как и проблески чувства юмора у Фрица.

— К слову сказать, я все еще жду ванну.

Фриц отложил плащ для верховой езды, который в течение последних пятнадцати минут пытался отчистить щеткой.

— Я уже говорил вам, что баронесса использовала всю горячую воду, — посетовал камердинер, его поза в мгновение ока превратилась из надменной в обиженную. — Как только вода нагреется, ее сразу принесут.

Фриц заметил одежду, небрежно скинутую Чарльзом на пол. Он нагнулся, чтобы подобрать ее, и увидел камзол, заброшенный хозяином под кровать.

— Ей-богу, милорд, вы бы избавили нас обоих…

— Морриган, девчонка, дай мне войти, или я ни за что не отвечаю. Поняла? — Яростный вопль разорвал послеполуденную безмятежность, отчетливо проникая сквозь штукатурку и дерево. Немедленно вслед за словесной атакой послышались удары, и стены задрожали.

Чарльз повернулся:

— Господи, что это за грохот?

Он догадался быстрее, чем слова сорвались с губ. Голос Хэтти невозможно было перепутать ни с кем. Только он никогда не слышал от нее таких… повышенных тонов. И, конечно, она никогда раньше не вела себя так буйно, хоть он и не сомневался, что могла.

— Я знаю, чем ты там занимаешься, и не собираюсь этому потакать. Ты отопрешь дверь, и я войду, а иначе я все расскажу преподобному, да, я все расскажу!

Чарльз вопросительно взглянул на Фитца. Разве это возможно? Он тут же высмеял себя за предположение о том, что заставило дрогнуть ледяную служанку.

Хэтти подкрепила свои угрозы яростным стуком в дверь.

Чарльз поставил стакан с бренди на черную мраморную столешницу прикроватного столика в стиле Людовика XVI.

Несмотря на участившееся сердцебиение, он неторопливо и спокойно прошел через комнату к шкафчику с семью ящиками и достал из верхнего ключ. В долю секунды он преодолел расстояние до двери, соединяющей его комнату с комнатой Морриган.

Ключ легко и тихо скользнул в замочную скважину, хотя за все время брака им пользовались всего лишь один раз, а до этого использовали более двадцати лет назад.

Мать Чарльза умерла, когда он был мальчишкой, а отец так и не женился снова. Но, так же, как и его отец, Чарльз не допускал лености среди слуг, в имении все тщательно поддерживалось в рабочем состоянии.

Он переступил порог спальни, преисполненный смесью любопытства и настороженности.

В воздухе витал легкий запах жареной свинины. Библия на столе была сдвинута в сторону. На ней лежала серебряная крышка. Рядом стоял поднос с набором пустых тарелок — они выглядели так, как будто их кто-то вылизал дочиста. Дверь в комнату весьма ощутимо сотрясалась под напором кулаков Хэтти. Ключ дрожал и подпрыгивал в замочной скважине.

— Дай мне войти, слышишь! Открой дверь, Морриган Гэйл!

Голос старой карги звучал гораздо пронзительней и громче, чем он слышал его из своей спальни, однако самой Морриган нигде не было видно.

Началась новая серия бешеных ударов, как будто Хэтти решила собственными силами выломать замок. Чарльз прикрыл межкомнатную дверь и прошел внутрь спальни Морриган.

Стеклянные двери были распахнуты, легкий ветерок колыхал желтые занавески. Было прохладно, но не так холодно, как обычно. Почти все время Морриган и шотландская ведьма держали комнату холодной, как ледяной подвал. Если подумать, Чарльз всегда видел балконные двери закрытыми, будто из опасения, что сюда вместе с ветром может ворваться какой-нибудь демон.

Практически ожидая услышать еще один крик, правда, совсем иного рода, Чарльз приблизился к кровати. Он усмехнулся, с сарказмом поджав губы, представляя себе, как его ненаглядная женушка присела над горшком с другой стороны постели. Но, как ни странно, ее там не было. Равно как ее не оказалось и на балконе, который няня жены считала легкомысленным и сассенахским. И жена, вторя своей нянюшке, считала балкон легкомысленным сассенахским — в подобных суждениях они всегда представляли собой слаженный дуэт.

Удары внезапно прекратились. Позади себя, с правой стороны, Чарльз отчетливо различил слабые звуки — энергичное трение ткани о кожу. Он развернулся к японской ширме и застыл на месте.

Желтая юбка была перекинута через черную лакированную ширму, рядом с ней висели желтый верх платья и белая, судя по блеску шелковая, рубашка. Перед ширмой лежала пара шелковых панталон, одна штанина, кайма которой отделана дразнящими рядами розовых лент и кружев, была вывернута наизнанку. Разрез на промежности выглядел обольстительно. Возле панталон стояла пара желтых шелковых домашних туфель, на них лежали кружевные подвязки, опоясывающие белые шелковые чулки, сохранившие форму икр и бедер.

Брови Чарльза поползли вверх, когда он увидел одежду, приобретенную им в качестве свадебного подарка. Хэтти и Морриган отбросили эти вещи прочь, иначе как он мог бы объяснить тот факт, что ни разу не видел их после покупки.