Буря столетия - Кинг Стивен - Страница 35

– Ну и бардак, – вздыхает Хэтч.

– Ага. Ты тут с Робби поладишь?

– А что делать? Передай от меня привет Мелинде, если она еще не спит. Скажи ей, что у меня все в порядке. И Пиппу поцелуй.

– Обязательно.

– Ты надолго?

– Сорок пять минут. Час, может быть. И привезу с собой полный грузовик мордоворотов. А пока у тебя тут Джек, Генри, Робби, Кирк Фримен…

– Ты думаешь, это нам поможет, если этот тип начнет танцевать рок-н-ролл?

– А ты думаешь, что где-нибудь на острове сейчас безопаснее?

Хэтч думает, потом качает головой:

– Учитывая Кэт и Билли… нет, не думаю. Майк направляется в офис констебля, Хэтч за ним.

Линож крупным планом. Он втирает в щеки невидимый крем, напевая.

– У чайника ручка, у чайника носик!

Кора в туалете мэрии втирает крем в щеки (накладывает ночную маску) и напевает: «За ручку возьми и поставь на подносик…» Впервые с момента, как сын и невестка ее сюда привезли, она довольна. В зеркале отражается туалет, сейчас пустой.

Снова мигает свет – мотор забарахлил у генератора.

Голос Коры в темноте:

– Да пропади вы пропадом!

Свет зажигается. Кора с облегчением возвращается к втиранию крема в кожу. И вдруг останавливается. Прислоненная к кафельной стене под сушилкой для рук стоит трость Линожа. Только что ее не было, но вот она – отраженная в зеркале. Крови на ней нет. Серебряная голова заманчиво поблескивает.

Кора смотрит на нее, поворачивается и идет к ней.

Крупным планом – Линож. Он произносит:

– Как папина!

У стола Майка столпились мужчины, за столом сидит Урсула, рядом с ней стоит Джоанна. Никто из них не замечает возвращения Майка с Хэтчем. Все заворожены пантомимой Линожа.

– Что он делает? – спрашивает Джоанна. Урсула трясет головой. Мужчины озадачены не меньше.

Кора в туалете берет трость:

– Как папина!

Майк и все остальные смотрят на Линожа. Он не обращает на них внимания – он работает с Корой. Сжимает два невидимых предмета по одному в каждой руке и поворачивает. Прижимает что-то большим пальцем вниз. Потом изображает копание в сумке и выбор небольшого предмета, который зажимает в левой руке.

Кора кладет «папину трость» концами на два соседних умывальника и возвращается к тому, у которого стояла, когда увидела трость. Двумя руками открывает краны, и из них течет вода. Большим пальцем прижимает пробку, и умывальник начинает наполняться. Тем временем Кора роется у себя в сумочке и находит помаду. Держит ее в левой руке.

Линож откидывается на койке спиной к стене с видом человека, закончившего трудную и утомительную работу. Смотрит на восьмерых, собравшихся в комнате, и чуть улыбается.

– Давай, Майк, – говорит Линож. – Мы тут без тебя отлично справимся. Чмокни за меня своего парнишку. Скажи ему, приятель из магазина передает ему привет.

Лицо Майка сводит судорогой. Ему хотелось бы дать Линожу по морде.

– Откуда ты столько знаешь? – спрашивает Хэтч. – Какого черта тебе от нас нужно?

Линож снова кладет локти на колени и ничего не отвечает.

– Хэтч, – говорит Майк. – Давай сделаем так: здесь будет сидеть двое из вас, а остальные пусть побудут в магазине. Повернем зеркало так, чтобы оттуда было видно.

– Ты не хочешь, чтобы он мог достать сразу нас всех? – спрашивает Хэтч.

– Ну… что-то вроде этого. – И Майк поворачивается к женщинам раньше, чем Хэтч успевает ответить.

– Давайте, леди, отвезу вас обратно в мэрию. Урсула протягивает ему ключи:

– Это от снегомобиля Люсьена Фурнье. Может, они здесь понадобятся.

Майк отдает ключи Хэтчу и поворачивается опять к ней. Урсула спрашивает:

– А Питер… там…

– Оставим его пока где холодно, – отвечает Майк. – Когда все кончится, проследим, чтобы… ну, чтобы все было сделано, как надо. А сейчас пойдем.

Урсула встает и застегивает куртку.

По пролету зала заседаний мэрии идет Джилл в халате с сумочкой в руках. На улице воет ветер.

Открывается дверь туалета, и входит Джилл. Секунду ее лицо остается спокойным – лицо женщины, совершающей ежевечерний ритуал подготовки ко сну. И сразу же наполняется ужасом. Выронив сумочку, она хватается руками за рот, чтобы подавить крик. Так она стоит мгновение, ошеломленная тем, что увидела. Потом поворачивается и выбегает.

В отгороженной спальной зоне подвала свет приглушен. В детском углу крепко спят все подопечные Молли, даже противный Дон Билз уже не безобразит. Примерно половина коек для взрослых тоже уже занята, в основном пожилыми людьми.

Молли Андерсон придерживает самодельную занавеску (наверное, это просто одеяло, пришитое к вешалке для одежды), пропуская Энди Робишо. Энди держит на руках Кэт. Несет ее к свободной койке. За Энди идут Молли и миссис Кингсбери.

Они подходят к койке в глубине комнаты и стоящей отдельно от прочих, и Молли откидывает одеяло и верхнюю простыню. Энди кладет Кэт на койку, и Молли ее укрывает. Они разговаривают тихо, чтобы не тревожить спящих.

– Ф-фух! – говорит Энди. – Она и в самом деле отрубилась.

Молли вопросительно смотрит на миссис Кингсбери.

– Это очень легкое снотворное, – отвечает та. – Док Гриссон сказал, что будь оно хоть чуть легче, и можно было бы покупать без рецепта. Я думаю, что у нее просто шок. Что бы она ни сделала или что бы ни сделалось с ней, сейчас она от этого далеко. Наверное, так лучше.

Миссис Кингсбери наклоняется и – быть может, сама себе удивляясь – целует спящую в щеку.

– Спокойной ночи, милая.

– А не надо, чтобы кто-нибудь с ней посидел? – спрашивает Энди. – Ну, посторожил?

Молли и миссис Кингсбери недоуменно переглядываются, как бы подытоживая, до какого идиотизма дошла ситуация. Сторожить Кэт? Такое безобидное создание? Действительно, мир сошел с ума.

– Ее не надо сторожить, Энди, – говорит Молли.

– Но… – начинает Энди.

– Пойдем, – приказывает Молли. И поворачивается уходить.

Миссис Кингсбери идет за ней. Энди секунду топчется у койки – он совсем не так уверен. Потом выходит следом.

Молли, Энди и миссис Кингсбери выходят в «гостиную» в подвале мэрии. Слева от них человек сорок – пятьдесят, большинство уже в пижамах и в халатах смотрят на мутный экран телевизора. Справа от них лестница. По ней сходят Сандра Билз, Мелинда Хэтчер и Джилл Робишо. Сандра в полном ужасе, Мелинда испугана и угрюма, Джилл на пике истерики… по крайней мере до тех пор, пока не замечает своего мужа. Она с плачем бросается в его объятия.

– Что случилось, Джилл? – спрашивает Энди. – Что такое, лапонька?

Некоторые из глядящих в телевизор оборачиваются. Молли глядит в бледное лицо Мелинды и понимает, что случилось еще что-то… но сейчас не время полошить тех, кто уже залег спать.

– Пойдем наверх! – командует она. – Что бы это ни было, поговорим об этом там.

У перекрестка Атлантик-стрит и Мэйн-стрит борется со снегом вездеход. Он движется вперед, хотя ему и приходится пробивать сугробы, доходящие до капота. Под такой вьюгой ему вряд ли еще долго ездить.

В машине сидят Майк, Урсула и Джоанна.

– Мне очень страшно! – говорит Джоанна.

– Мне тоже, – отвечает Майк.

В зале мэрии, не доходя до двери в туалет, стоят обнявшись Джилл и Энди Робишо. Мелинда и Молли стоят к этой двери ближе. Между этими двумя парами стоит Сандра Билз.

– Извините… – вдруг говорит Сандра. – Не могу я. Не могу больше.

Она проносится мимо Джилл и Энди, и бежит к выходу.

Сандра, плачущая, пробегает через офис мэрии, направляясь к лестнице. Она не успевает туда дойти, как открывается дверь и входит Майк, покрытый снегом и отряхивающий снег с ботинок. За ним идут Урсула и Джоанна. Сандра останавливается и смотрит на вошедших странным и диким взглядом.