Буря столетия - Кинг Стивен - Страница 18

– Папа, не стреляй в него! Он знает про седло феи!

Майк отвечает больше Линожу, чем Ральфи.

– Я не буду в него стрелять. Если он будет делать то, что надо.

Он смотрит в конец пролета, и Линож улыбается и кивает, будто говоря: «Пожалуйста, если вы настаиваете». Он поворачивается и идет, снова держа руки перед собой. Хэтч подходит к Майку.

– Что мы с ним будем…

– Как что? Посадим под замок!

Он испытывает одновременно ужас, облегчение, стыд… в общем, назовите это чувство сами. Хэтч достаточно уловил эмоций Майка, чтобы отойти назад, а Майк идет за Линожем тенью к концу пролета.

Дойдя до конца, Линож сворачивает к офису констебля, будто знает, где это. За ними идет Хэтч, и тут из первого пролета выскакивает Билли Соамс, слишком разозленный, чтобы еще и бояться. Майк не успевает его остановить, и он хватает Линожа за грудки и прижимает спиной к мясному прилавку.

– Что ты знаешь про Катрину? И откуда знаешь? Все, с Майка хватит. Он хватает Билли сзади за куртку и отшвыривает на стойку с сушеными травами и рыбным порошком. Билли стукается и растягивается на полу.

– Ты что, псих? – орет Майк. – Этот человек – убийца! Уйди с его дороги! И с моей тоже, Билли Соамс!

– И вам стоило бы очиститься, – добавляет Линож.

Снова в его глазах мелькает этот странный черный водоворот.

Мы видим Билли крупным планом. Он сидит там, где шлепнулся, глядя на Линожа, как вопросительный знак. Потом у него из носа хлещет кровь. Он, ощутив ее, поднимает руки к носу и недоверчиво смотрит на кровь у себя на ладонях.

Кэт бросается к нему по первому пролету и становится рядом на колени. Она хочет помочь; она хочет сделать хоть что-нибудь, чтобы убрать с его лица это ужасное выражение удивления и уязвленной боли. Но Билли ничего этого не нужно. Он ее отталкивает.

– Оставь меня в покое! – кричит он и вскакивает. Камера отъезжает, и Линож говорит Кэт:

– Пока он не слишком преисполнился сознанием собственной правоты, Катрина, спросите его, насколько он знаком с Дженной Фримен. Билли вздрагивает, ошеломленный вновь. Из второго прохода подскакивает Кирк Фримен:

– Что ты там сказал о моей сестре?

– В жаркую погоду она любит кататься верхом не только на лошади. Правда, Билли?

Пораженная Кэт глядит на Билли. Он вытирает кровь из носа тыльной стороной ладони и глядит куда угодно, только не на нее. Его праведный гнев уязвленного оборвался, как недоношенная беременность. На его лице написано только одно: «выпустите меня отсюда». А у Майка такой вид, будто он никак не может поверить в этот идиотский ход событий.

– Кэт, отойди от этого человека. И ты тоже, Билли.

Она не шевельнулась. Может быть, даже не услышала. На щеках у нее слезы. Хэтч одной рукой мягко отодвигает ее от двери с надписью: ОФИС КОНСТЕБЛЯ.

По неосторожности он толкает ее в сторону Билли, и они оба съеживаются, отодвигаясь друг от друга.

– Не надо стоять так, чтобы он мог до тебя дотянуться, милая, – ласково говорит Хэтч.

На этот раз она неуверенно проходит мимо Билли (он не пытается ее остановить) к выходу из магазина. Майк тем временем делает шаг вперед и берет с витрины пачку пластиковых пакетов для мусора. Потом приставляет дуло револьвера между лопатками Линожа.

– Давайте, двигайтесь.

В офисе констебля ветер слышен пугающе громко – орет, как гудок паровоза. Слышно, как хлопают кровельные доски и потрескивают стены.

Открывается дверь, и входит Линож, сопровождаемый Майком и Хэтчем. Линож идет к решетке камеры, и останавливается, когда особенно сильный порыв ветра бьет по дому, и дом трясется. Из-под заклиненной задней двери веет снегом.

– Не нравится мне это, – говорит Хэтч.

– Идите, мистер Линож! – приказывает Майк. Проходя мимо стола, Майк ставит на него коробку пластиковых пакетов и берет большой навесной цифровой замок. Из кармана снова вынимает связку ключей и секунду печально глядит на обломок ключа от задней двери. Потом отдает ключи и замок Хэтчу.

Еще меняется с ним оружием, отдавая Хэтчу револьвер и беря себе дробовик. Когда процессия подходит к решетке, Майк говорит:

– Поднимите руки вверх и возьмитесь за прутья решетки.

Линож подчиняется.

– Расставьте ноги. Линож подчиняется.

– Шире.

Линож подчиняется.

– Я собираюсь вас обыскать. Если вы шевельнетесь, мой друг Олтон Хэтчер избавит нас от предстоящей долгой волокиты.

Хэтч судорожно сглатывает слюну, но поднимает револьвер. Майк отставляет ружье.

– Вам достаточно просто дернуться, мистер Линож. Вы своими мерзкими лапами трогали моего сына, и теперь вам достаточно просто дернуться.

Майк лезет в карманы куртки Линожа и вынимает желтые перчатки. На них пятна и потеки крови Марты. С гримасой отвращения Майк бросает их на стол. Еще ищет в карманах куртки, и не находит ничего. Выворачивает Линожу карманы джинсов. Пусто. Задние карманы. Какой-то нитяной мусор и больше ничего. Снимает с Линожа шапочку и заглядывает внутрь. Пусто. Майк кидает шапку на стол рядом с перчатками.

– Где ваш бумажник? Линож не реагирует.

– Бумажник у вас где?

Майк дважды хлопает Линожа по плечу. Первый раз вроде как по-дружески, второй раз вроде как сильно. И все равно нет ответа.

– Эй! – говорит Майк.

– Легче, Майк, – говорит обеспокоенный Хэтч.

– Этот тип хватал моего сына, касался его лица и поцеловал его в нос – а теперь ты мне говоришь «легче»?! Где – ваш – бумажник – сэр?

И Майк толкает Линожа в спину. Тот налетает на прутья решетки, но не выпускает из рук ее прутьев и ноги держит расставленными.

– Где ваш бумажник? Банковская карта? Карта донора? Дисконтная карта «Вэлью-Марта»? Через какую сточную канаву ты сюда выполз? Отвечай!

В досаде, злости, страхе и унижении Майк хватает Линожа за волосы и бьет лицом о решетку.

– Где твой бумажник?

– Майк… – говорит Хэтч.

Майк снова бьет Линожа лицом о решетку. Он бы ударил и еще раз, но Хэтч хватает его за руку.

– Майк, прекрати!

Майк прекращает. Он делает глубокий вдох и как-то овладевает собой. Снаружи бесится ветер и доносится еле слышный грохот бьющихся волн.

– Снимите ботинки, – говорит Майк. Он все еще тяжело дышит.

– Для этого мне придется отпустить решетку, – отвечает Линож. – Они зашнурованы.

Майк опускается на колени и берет ружье. Поставив приклад на пол, он упирает ствол точно в середину штанов Линожа.

– Если вы шевельнетесь, сэр, вам уже никогда не придется страдать запорами.

У Хэтча все более и более испуганный вид. Он еще никогда не видел Майка таким (и вполне бы без этого обошелся). Тем временем Майк развязывает ботинки Линожа. Потом он встает, берет ружье и делает шаг назад.

– Сбросьте ботинки.

Линож стряхивает ботинки с ног. Майк кивает Хэтчу, и он их берет (все время искоса поглядывая на Линожа) и поднимает с пола. Ощупывает изнутри, потом переворачивает и трясет.

– Ничего нет, – говорит он.

– Брось их на мой стол, – говорит ему Майк. Хэтч бросает.

– Войдите в камеру, мистер Линож. Идите медленно, и руки держите так, чтобы я их видел.

Линож открывает дверь клетки и пару раз покачивает туда-сюда перед тем, как войти. Дверь скрипит, и когда открывается до конца, висит с перекосом. Линож пальцем касается пары самодельных сварных швов и улыбается.

– Думаете, она вас не удержит? – спрашивает Майк. – Удержит.

Но вид у него совсем не такой уверенный, а у Хэтча вообще сомнение написано на лице. Линож входит в камеру, закрывает дверь и садится к ней лицом. Подтягивает ноги в спортивных носках (белые) на край койки и смотрит на нас между собственных колен. Некоторое время мы его видим в этой неизменной позе. Кисти рук его свободно свисают с колен. На лице след улыбки. Вообще, когда на нас так смотрят, хочется повернуться и бежать. Это взгляд тигра из клетки – очень спокойный и внимательный, но полный сдержанной ярости.