Начало - Шрайбер Эллен - Страница 6

— Рэйвен, мне нужно идти!

Я готова была ждать у особняка все утро, однако тот человек, который там находился, не выходил. Свет в окне мансарды зажег огонь в моей душе.

— Я видела «мерседес», припаркованный у особняка! — сообщила я по прибытии своим родным.

Прибыла я, как всегда, с опозданием, на сей раз на свой собственный день рождения.

— Я слышал, будто они выглядят как семейка Аддамсов, — сказал Недотык.

— Может быть, у них есть дочка, твоя ровесница, из тех, что не попадают в неприятные истории, — добавила моя мамочка.

— Тогда она мне без надобности.

— Может быть, у нее есть отец, с которым я мог бы играть в теннис, — с надеждой предположил мой отец.

— Тому, кто там поселился, придется избавиться от всех этих старых зеркал и ящиков, — добавила я, не сообразив, что сказала лишнее.

Все семейство воззрилось на меня.

— Какие еще ящики? — спросила моя мама. — Только не говори мне, что ты забиралась в тот дом!

— Я просто об этом слышала.

— Рэйвен! — Тон у мамочки был неодобрительно-материнский.

Так или иначе, похоже, что новых владельцев особняка никто в Занудвилле в глаза не видел, и это было отрадно, потому как в нашем зачуханном городишке наконец-то завелась тайна. До сих пор все про всех у нас всё знали, хотя, по правде говоря, большую часть всего этого знать было вовсе ни к чему.

Мэтт Уэллс жил на так называемой хорошей стороне города, на краю дубовой рощи. Мы с Беки опоздали и появились на вечеринке как кинозвезды, прибывшие на премьеру. Или, вернее, это я появилась таким манером, а бедняжка Беки жалась ко мне так, будто ей предстоял визит к дантисту.

— Все будет хорошо, — успокаивала ее я. — Это же вечеринка!

Но мне было понятно, почему она нервничает. Мы вознамерились оказаться в центре насмешливого внимания, вместо того чтобы, как и говорил Тревор, спокойно сидеть дома и смотреть телевизор. Но с какой стати веселиться должны только одни эти пижоны? Только потому, что спальня Мэтта размером с мою гостиную? Только потому, что шмотки у нас не из бутиков? Но из этого вовсе не следовало, что я должна была торчать дома в день моего шестнадцатилетия.

Когда эта толпа пижонов высыпала в холл нам навстречу, я почувствовала себя Моисеем, велевшим Красному морю расступиться перед ним. Наши одноклассники, выпучив зенки, таращились на мой готический прикид. Жаль, что там не было Томми Хилфигера.[6] Он был бы польщен. Все нацепили его шмотки, ну прямо как школьную форму.

Гостиную Мэтта наполняли звуки группы «Аэросмит», густой дым, витавший над кушетками и креслами, мешался с запахом пива, пропитавшим атмосферу на манер дешевого ладана. Гости по большей части разделились на парочки, и те, которые не таращились на нас неодобрительно, были заняты друг другом. Похоже, нам тут и поговорить будет не с кем.

— Не могу поверить, что ты пришла, — сказал Мэтт, заметив меня в холле. — Я бы тебя сфотографировал, но не знаю, будешь ли ты видна на снимке!

Это он так прикалывался. Но при всем том Мэтт не был злобным придурком вроде Тревора.

— Пиво там. — Он махнул рукой. — Хочешь, покажу тебе дорогу?

Беки, неровно дышавшая к Мэтту, с перепугу затрясла головой и нырнула в туалет. Мэтт рассмеялся и направился на кухню. Я осталась ждать в гостиной и от нечего делать стала просматривать компакт-диски, лежащие у большущего музыкального центра. Ну конечно — Майкл Болтон, Селин Дион, подборка мелодий из шоу. Чего и следовало ожидать.

Беки не возвращалась. Я пошла взглянуть, как у нее дела, и увидела, что туалет свободен, а подружки нет. Не было ее и в холле, поэтому я проследовала сквозь толпу гомонящих одноклассников на кухню. Кучка девиц, все с прическами по сто долларов, хмуро глянули на меня и вышли. Я осталась одна. Или так мне показалось.

— Эй, цыпочка, секси-монстр, — послышался голос за моей спиной.

Это был Тревор. Он подпирал стену рядом со мной, помахивая баночкой «Будвайзера», зажатой в руке.

— Ты так придуриваешься на каждой вечеринке?

Он улыбнулся обольстительной улыбкой.

— Я никогда раньше не целовал девушку с черными губами.

— Ты вообще никогда не целовался с девушками, — сказала я и прошла мимо него.

Он схватил меня за руку, притянул к себе, заглянул голубыми глазами мне в глаза и поцеловал в губы. Целоваться он, должна признаться, умел здорово, да и вообще парень был в некоторых отношениях классный.

До сего момента Тревор Митчелл никогда даже не притрагивался ко мне, не говоря уже о том, чтобы целоваться, за исключением того случая, когда он укусил меня в детском саду. Мне всегда казалось, что если я к нему сунусь, то могу рассчитывать разве что на удар по башке — и тут такое! Перебрал он, что ли? Или это у него шутки такие? Но, судя по тому, как его губы коснулись моих, мне показалось, что поцелуй доставил удовольствие нам обоим.

Я не знала, что и думать, а Тревор тем временем потащил меня к задней двери, мимо одуревшей парочки, обжимавшейся на ступеньках, мимо мусорных бачков и фонтана, под высокие деревья и в темноту.

— Ты боишься темноты, девочка-чудовище?

Свет почти не пробивался сквозь густую листву, так что мне трудно было разглядеть даже красные полоски на его свитере.

— Нет, она мне очень даже нравится.

Он прижал меня к стволу дерева и принялся целовать по-настоящему. Его руки шарили повсюду, и по мне, и по дереву.

— Мне всегда хотелось поцеловать вампира, — выдохнул он.

— А мне — неандертальца.

Он рассмеялся и продолжил целовать меня.

— Следует ли из этого, что мы с тобой теперь гуляем? — спросила я, основательно запыхавшись к этому времени.

— Что?

— Ну, например, в школе? Мы будем держаться за руки на переменах, сидеть вместе за ланчем, ходить по выходным в кино?

— Ага, что-то в этом роде.

— Значит, мы гуляем.

— Ага.

Он рассмеялся.

— Ты можешь любоваться тем, как я играю в футбол, я — тем, как ты превращаешься в летучую мышь. — Он начал тихонько покусывать меня в шею. — Ручаюсь, тебе это нравится. Правда, девочка-чудовище?

Сердце у меня упало. Конечно, на самом деле я вовсе не горела желанием стать подружкой Тревора. Это ведь не то, как если бы он был Марсом, а я Венерой. Мы с ним были из разных Вселенных! По большому счету он мне даже не нравился. Я знала, зачем он вывел меня сюда, знала, что он хочет сделать, и знала, кому он расскажет, и, наконец, то, что он задумал выиграть десять долларов у своих приятелей за то, что трахнет готическую цыпочку. Знала, но надеялась, что он докажет, что я ошибаюсь. Вместо этого он доказывал, что я чертовски права. Пора было переходить к делу.

— Хочешь знать, почему я не ношу белого? Хочешь полетать со мной?

— Ага.

Он улыбнулся, вроде как слегка удивившись, но с явным вожделением.

— Держу пари, что летаешь ты классно, как и положено вампирам.

Я потащила его за забор, в рощу. Ведь в темноте я видела куда лучше, чем он. Привычка к ночным вылазкам сделала свое дело, ночное зрение у меня пусть и не как у кошки, но близко к тому. Под луной, указывавшей путь, мне было совсем не страшно, а когда я подняла голову, то увидела над кронами нескольких летучих мышей. До сих пор в нашем Занудвилле мне никакие летучие мыши не попадались. Правда, с другой стороны, не больно-то я шастала по вечеринкам.

— Я ничего не вижу, — сказал Тревор и отбросил ветку, зацепившую его волосы.

Пока мы шли, он беспрестанно размахивал руками, как будто от кого-то отбиваясь. Одни, подвыпив, начинают задираться, другие слюни распускают, Тревор же, как видно, начал трусить, что отнюдь не добавляло ему привлекательности.

— Давай остановимся здесь, — сказал он.

— Нет, немного подальше, — сказал я, следуя за летучими мышами, которые летели в глубь леса. — Сегодня мой шестнадцатый день рождения. Я хочу, чтобы это была незабываемая ночь! Нам нужно полное уединение.