Начало - Шрайбер Эллен - Страница 31

Вскоре и мне стало ясно, что народ, толпившийся перед особняком, вовсе не злобствует, а скорее веселится. Это несколько успокаивало, но все я поняла лишь тогда, когда я увидела на открытых воротах баннер, мигом расставивший все по местам: «Добро пожаловать, соседи».

— Лучше поздно, чем никогда, — сказала Беки.

С ворот также свисали красные вымпелы. На лужайке горели факелы и освещали холм.

— Эй, девчонка, иди сюда! — крикнул кто-то, когда мы с Беки подошли к толпе.

Я обернулась. Это была Руби. Она была одета в плотно облегающее черное синтетическое платье. Эротичные сапоги-чулки того же цвета доходили до середины бедра.

— Знаешь, Рэйвен, благодаря этому наряду я уже заполучила ухажера. Ты ни за что не поверишь, но это дворецкий! Он пригласил меня на свидание! Каково?

Она хихикнула, как смешливая школьница, поглядела в зеркальце и вспушила волосы, окрашенные в черный цвет.

— Он, конечно, далеко не мальчик, но еще о-го-го!

Судя по внешнему виду Руби, она слетала за своим прикидом в Париж, зато теперь даже ее белый пудель красовался в черном ошейнике с заклепками и черном же собачьем свитере.

— А меня узнала?

Это была Дженис в черном мини и армейских ботинках.

— Как по-твоему, это мой цвет?

Она показала мне ногти, покрытые черным лаком.

— Любой оттенок черного, это то самое, что надо! — сказала я.

— Я пыталась предупредить тебя, чтобы ты не приходила на Снежный бал, — быстро начала Беки, когда мы шли по подъездной дорожке. — Но Тревор стал шантажировать меня, и я струсила. Ты меня всегда выручала, а когда от меня потребовалась помощь, я подвела. Ты когда-нибудь простишь меня?

— Да ладно. Я сама виновата, настолько увлеклась своими переживаниями, что в упор не слышала предупреждений. Главное, теперь ты привела меня сюда. Я рада, что ты избавилась от чар Тревора.

Мы с Беки поднялись на холм и наткнулись на Джека Паттерсона, который был в черном свитере с высоким воротом и в джинсах.

Теперь, после всех этих лет, пришел мой черед одарить его признательным поцелуем в щеку.

— Поверить не могу, как это здорово!

— Не я додумался до того, чтобы все вырядились в черное. Это его заслуга.

Джек указал на парня в черной футболке, с зачесанными назад волосами.

— Привет, подруга!

Это был Мэтт.

— Я боялся, что ты не придешь. Нам пришлось послать за тобой Беки. Не можем же мы толком, по-соседски приветствовать Александра без тебя.

Глаза у меня загорелись.

— Он весь вечер спрашивал о тебе.

Я принялась отчаянно озираться по сторонам, на время потеряв дар речи. Мне хотелось обнять их всех. Но где же Александр?

— Думаю, ты найдешь его в доме, — подсказал Мэтт.

— Не могу поверить в то, что вы сделали это!

Мысль о том, что я снова увижу Александра, приводила меня в восторг. Я крепко обняла Руби и Мэтта, которого, по-моему, это пылкое проявление чувств несколько напугало.

— Давай-ка беги туда, пока солнце не поднялось, — сказал он.

Я помедлила, вспомнив, что одного человека так и не увидела.

— А он не будет прятаться в тенях?

— Кто?

— Ты знаешь кто!

— Тревор? Его не пригласили.

— Большое спасибо, Мэтт! — сказала я и показала ему два поднятых больших пальца.

— На самом деле это все сделала ты. А мы просто устроили классную тусовку.

Беки схватила меня за руку и повела к особняку. У двери стоял стол с закусками и напитками — соками, чипсами, попкорном, сластями и прочим, всем тем, что было у Александра в тот вечер, когда мы смотрели телевизор у него дома.

— Не может быть! — воскликнула я и уставилась на Беки. — Я что, тебе про все это рассказывала?

— Конечно. Но если бы я сохранила это в секрете, то мы сейчас не смогли бы угоститься.

Она собралась было оправдываться, но я не рассердилась, а напротив, улыбнулась и сказала:

— Я рада, что у тебя такая хорошая память. Но кто вообще мог додуматься до такого — устроить приветственный пикник?

Беки бросила взгляд на крыльцо.

Краешком глаза я заметила там какую-то сладкую парочку, державшуюся за руки.

— А вот и она, — услышала я слова одного из парочки, по виду крутого хиппаря.

Это оказались мои родители!

Мама была в расклешенных брюках, сандалиях на платформе и шелковой блузке с ниткой красных бусинок в форме сердечек на шее. Кроме них, все остальное на ней было черное. На отце были очки в черной оправе в стиле Джона Леннона. Он втиснулся в черные «ливайс» и расстегнутую до пупа черную шелковую рубашку.

— Вы что, обкурились? — ошеломленно спросила я.

— Привет, дорогая, — сказала мама. — Нам пришлось предпринять кое-что, чтобы вытащить тебя из постели.

Отец расхохотался, и тут ко мне подлетели разом два совсем юных Дракулы, один из которых размахивал рукавами балахона, изображая летучую мышь.

— Я явился, чтобы высосать твою кровь! — прозвучал из-под капюшона замогильный голос.

Это оказался Билли.

— Ты выглядишь просто классно. Самый крутой вампир, которого я видела, — сказала я.

— Правда? Тогда я буду ходить в этом прикиде в школу.

— Ну уж нет, — ворчливо возразил мой отец. — Еще с одним радикалом мне не справиться.

Он глянул на маму, ища поддержки. Билли подмигнул мне и был таков.

Из особняка вышел Джеймсон с черной курткой в руках.

— Это спортивное пальто мисс Мэдисон, — сказал он и вручил одежку моему отцу. — Мальчик не хотел с ним расставаться, твердил что-то насчет духов вашей дочери.

Я сконфузилась, а внутри совершенно растаяла.

— Приятно видеть вас, мисс Рэйвен.

Я хотела увидеть Александра прямо сейчас, его лицо, волосы, руки. Я хотела знать, таков ли он, как прежде, чувствует ли он нашу глубокую любовную связь или же решил, что я обманывала его.

— Не угодно ли войти? — спросил Джеймсон, словно прочитав мои мысли.

Я зашла в дом с ободряющей мыслью о том, что у нашего воссоединения или окончательного разрыва не будет свидетелей. Внутри было тихо, из мансарды не доносилась музыка, царила темнота. Путь освещали лишь несколько свечей. Я осмотрела гостиную, столовую, кухню и коридор, после чего поднялась по парадной лестнице.

— Александр? — прошептала я.

Сердце мое стучало, мысли неистово носились в голове. Я заглянула в ванные, библиотеку, хозяйскую спальню.

Из телевизионной комнаты доносились голоса. Ренфилд стучал доктору на графа Дракулу. Именно во время этой сцены Александр поцеловал меня, и я лишилась чувств. Наверное, он сейчас куда-то вышел.

Я присела на диванчик, некоторое время с нетерпением ждала его возвращения, но через минуту забеспокоилась и пошла обратно в коридор.

— Александр!

Я посмотрела на лестницу, покрытую выцветшим красным ковром, которая вела в мансарду. Его лестница!

Дверь на самом верху скрипучих ступенек оказалась закрытой. Это была его дверь, его комната, которую он не хотел показывать мне.

Я тихонько постучалась, но не получила никакого ответа.

— Александр! — Я постучалась снова. — Это я, Рэйвен. Александр!

За дверью был его мир, которого я никогда не видела. Там таились ответы на все его тайны — как он проводит свои дни и ночи. Я повернула шарообразную ручку, и дверь со скрипом приоткрылась. Она не была заперта.

Мне очень хотелось ее распахнуть и подглядеть, что же там происходит. Но потом я вспомнила, что как раз с этого, с подглядывания, и начались все мои проблемы. Неужели это ничему меня не научило?

Я перевела дух и поступила вопреки своему порыву, то есть закрыла дверь и торопливо спустилась по скрипучей лестнице. Я задержалась у парадной двери, вновь испытала знакомое ощущение присутствия и обернулась.

Рыцарь ночи стоял там и глядел на меня в упор своими темными, глубокими, чарующими, баюкающими, одинокими, умными, добрыми, мечтательными глазами.

— Я не хотела тебя обидеть, — выпалила я. — Я совсем не такая, как сказал Тревор. Ты всегда нравился мне таким, каков ты есть!