Любовь по расчёту - Хауэлл Ханна - Страница 68

— Я, наверное, злоупотребляю вашим обществом? — спросил Теодор.

Она улыбнулась и покачала головой:

— Нет. Я просто думала, что с Баллардом происходит что-то странное. Ты не почувствовал, что с ним… что-то не в порядке?

Она поставила на стол заварной чайник, положила туда чайных листьев и залила кипятком.

— Что-то странное? — В глазах Теодора засверкали искорки веселья и понимания. — Я-то считал, что любой муж позволяет своей жене проводить время наедине с другим мужчиной.

Она поставила перед ним чашку и взглянула на него с мягким упреком.

— Очень смешно. Похоже, что у меня серьезная проблема, Теодор.

— Наливайте чай и садитесь. Я думал, что вы никогда не заведете об этом разговор или, что еще хуже, войдете в роль страдалицы и будете молча терпеть равнодушие. Именно по этой причине я наношу вам визиты. Я подумал, что вам необходимо с кем-то поделиться своими переживаниями.

Она налила чай и села напротив него.

— У меня нет недостатка в собеседниках.

— Верно, но ведь они ничего странного не замечают, не так ли? И не думаю, чтобы вам хотелось омрачать счастье Молли или вашей матушки именно сейчас. Так что доверьтесь мне — вашему новому близкому другу.

— Иногда вы бываете просто несносным.

Он усмехнулся:

— Но мне для этого не нужно прилагать никаких усилий. — Он стал серьезным и, протянув руку, коснулся ее руки. — Пусть мы знакомы недавно, но я считаю вас и вашего огромного Шотландца своими друзьями. И мне не нравится, что между вами возникли проблемы.

Она вздохнула:

— И мне не нравится. Но что еще хуже, я не могу понять причины. Это началось после того, как мне удалось спастись. — Она принялась пить чай, но внезапно остановилась. — Нет, Баллард начал вести себя странно сразу же после обеда у вашего батюшки. И это совершенно непонятно. Был такой чудесный вечер.

— Он что-нибудь говорил?

— Ничего особенного. Он спрашивал меня, понравился ли мне дом, напомнил ли он мне мой дом в Ланглейвилле. А почему вы улыбаетесь?

— Поражаюсь, что такой умный человек, как Баллард, может быть таким идиотом.

— Да, хорошее объяснение.

Теодор пригубил чай.

— Как только я заметил, что у вас возникли проблемы, я много об этом размышлял. Кловер, вы с Баллардом прежде принадлежали к совершенно разным слоям общества.

— Это не имеет значения.

— Да, это не имеет совершенно никакого значения для вас. И это одно из очень ценных ваших качеств. Но для мужчины такие мелочи могут иметь огромное значение. Всем мужчинам нравится думать, что они могут дать своим женам все, что им хочется, или то, что им необходимо. Возможно, вечер, проведенный в нашем доме, напомнил Балларду о том, что вы имели раньше. Подозреваю, что мои разговоры о театре и опере тоже сыграли свою роль. А теперь, как мне кажется, Баллард намерен поступить очень благородно — он собирается предоставить вам свободу. На самом деле я полагаю, что он намеренно сводит нас.

— Тогда вам лучше уйти.

Теодор поставил чашку на стол.

— Простите, не понял.

— Вы абсолютно правы от первого до последнего слова. И думаю, сейчас вам лучше немедленно уехать домой. Ни к чему сыну мирового судьи видеть, как жена убивает своего мужа.

Он рассмеялся, встал, нагнулся над столом и поцеловал ее в щеку.

— Не будьте с ним слишком суровы.

— Конечно, нет. Я искренне намереваюсь все спокойно и разумно обсудить с ним… после того как придушу его.

Вскоре после ухода Теодора на кухне появился Баллард. Кловер была уверена, что Теодор сказал Балларду, чтобы тот зашел к ней. На его лице вновь было мрачное выражение. Оно ей уже порядком надоело.

— Баллард, нам надо поговорить, — заявила она и, сев за кухонный стол, сделала ему знак сесть.

— Да, надо.

Он налил себе большую кружку эля, словно без бодрящего глотка ему было трудно что-нибудь обсуждать.

Кловер не понравилась его готовность к разговору. А что, если проблема заключается совсем в другом? А если на самом деле он больше не хочет быть женатым на ней и не знает, как ей об этом сказать? Тем не менее она знала, что не сможет успокоиться, пока не узнает правду.

— Последние две недели ты ведешь себя очень странно, — сказала она, проклиная дрожь в голосе.

— Неужели?

Баллард постарался не показать своего удивления. Он всячески старался скрывать свои чувства и считал, что ему это хорошо удается. Каждый раз, когда Теодор приходил с визитом, он старался оставить их наедине. Он думал, что плетет свою интригу очень искусно. Но выходило, что он каким-то образом выдал себя.

— Да, ты ведешь себя очень странно, Баллард. Что происходит? Я уверена, тебя что-то беспокоит. Ты не человек настроения, но тем не менее ведешь себя как капризный юнец, и это началось сразу же после нашего спасения. Я понимаю, что доставила тебе массу неприятностей. Боже мой, из-за меня тебя чуть не убили, я подвергала опасности твоих родственников и друзей. Однако теперь, когда Томас мертв…

Баллард не дал ей закончить фразу, прижав палец к ее губам.

— Это произошло не из-за тебя. Не ты создала эти неприятности. И не вини себя за переменчивость моего настроения, любимая.

— А как же иначе, ведь никакое другое объяснение не приходит мне на ум. И я уже больше двух недель ломаю голову, пытаясь разобраться в твоем поведении.

— Я просто хотел примириться с решением.

То, каким тоном он это произнес, встревожило Кловер. В его голосе звучали печаль и сожаление. Она напряглась, ожидая продолжения.

— С решением?

— Да. Это решение связано с тобой, и далось оно мне нелегко, поверь мне. — Баллард сделал глоток эля, чтобы успокоиться. — Милая, я понимаю, что ты не должна жить в такой глуши, это не твой мир. Поэтому я решил, что правильнее будет позволить тебе вернуться к той жизни, от которой я тебя оторвал.

Кловер долго смотрела на него, и его слова пульсировали у нее в голове. Все оказалось именно так, как подозревали они с Теодором, но все же она была шокирована, услышав это из уст Балларда. Она не могла поверить, что после всего того, что им пришлось пережить, он говорит ей, что она должна уйти. Это не имело смысла и не поддавалось пониманию. И конечно, услышать такое ей хотелось меньше всего.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она, и голос ее дрожал.

— Ты рождена леди и воспитана как леди, милая. Эта жизнь не для тебя. Я возвращаю тебе твою свободу.

Она продолжала смотреть на него в полном недоумении. Что можно было сказать и что она могла возразить? Он выразился невероятно ясно.

Боль захлестнула ее волной, и Кловер прижала руки к губам, чтобы не разрыдаться. Ничто не могло ранить ее больнее, чем эти слова, хотя ей казалось, что она готова была их услышать. Баллард потянулся к ней, но она отпрянула. Его слова так сильно задели ее, что сейчас она не вынесла бы его прикосновений.

А затем, сквозь боль и печаль, вдруг начал пробиваться гнев. Она не позволит этому человеку причинить ей такую боль. Если Баллард считает, что можно вот так просто выгнать жену и она, тихо всплакнув, просто уйдет в ночь, он глубоко ошибается.

— Это ты так решил, верно? — почти гневно прошипела она, вставая.

— Послушай, милая, мы оба понимаем, что так будет лучше.

Баллард настороженно наблюдал за ней. На мгновение ему показалось, что он увидел боль в ее глазах, сильную боль, которая разбила ему сердце, но он совершенно не представлял, как реагировать на гнев, которым сейчас полыхала Кловер.

— Лучше для кого? Для тебя, Макгрегор? И почему же тебе станет лучше, если ты от меня отделаешься? Может, у тебя есть какая-то другая женщина? Может, это Элизабет? Может быть, ты решил отделаться от меня, чтобы вернуться к этой девице? Может, поэтому ты играл роль сводника? Ну конечно, если ты пристроишь меня к другому мужчине, ты не будешь чувствовать себя виноватым, не так ли?

— Ты что, действительно считаешь, что я способен на такую подлость? — возмутился он, сжимая кулаки.